Fald ikke: Полнолуние над Ильверморни

После первого учебного дня Магнус ушёл в лес. Он не хотел никого видеть. Не хотел говорить, отвечать на вопросы, делать вид, что всё в порядке. Завещание застряло у него в голове. Он носил его с собой словно опухоль уже несколько дней, и каждый раз, когда думал о матери, эта опухоль прорастала всё глубже. Она спрятала свиток. Она лгала всё это время. Пальцы сами сжимались в кулак, стоило ему вспомнить её улыбку за ужином. Лес встречал его золотисто-зелёным сумраком. Дубы, клёны и буки стояли плотной стеной, и даже в предзакатный час здесь было темно как в сумерках. Их ветви смыкались над головой, образуя живой свод, пронизанный последними лучами солнца. Листья уже начинали желтеть и краснеть по краям — ранняя осень в Беркширских холмах была тихой и сухой. Мох покрывал стволы старых буков. Он был не такой густой, как в орегонских лесах поместья Хольмбергов, но тоже древний, хранящий память этого места. Под ногами шуршали листья, пахло влажной землёй, древесной корой и чем-то сладковатым, может быть, дикими яблоками, росшими у подножия Грейлока. Он шёл без цели, просто углубляясь в чащу, пока звуки школы не стихли за спиной. Грейлок был старой горой, и лес у его подножия оставался нетронутым, полным жизни и памяти. В его глубине, по слухам, до сих пор водились настоящие вампусы — шестилапые пантеры, чьё имя носил его факультет. За пять лет Магнус ни разу не встречал их, но знал: они здесь. Как и скрытножеки, выведенные, по легендам, из василисков. Как и дикие пакваджи, не желавшие признавать власть волшебников. Он остановился у старого бука, огромного, в три обхвата, с корнями, выступавшими из земли как прямое свидетельство древности этого места. Прислонился спиной к исполинскому стволу и закрыл глаза. Здесь было тихо. Только ветер шевелил кроны, и мох под пальцами был мягким и влажным. Полнолуние приближалось. Он чувствовал это по тому, как обострялись все звуки, как запахи становились ярче и резче, как под кожей зудело беспокойство. Перед обращением он примет зелье, сохраняющее сознание, и станет волком. Здесь, в Ильверморни, это не было проклятием, а скорее неудобством, с которым научились жить. Никаких клеток. Только лес, луна и зелье, пахнущее горькими травами. Он открыл глаза. И понял, что не один. Сначала почуял запах. Чужой, незнакомый. Кожа. Хвоя. И что-то металлическое, холодное. Серебро. Он знал этот запах. Он чувствовал его каждый раз, когда полнолуние подходило слишком близко, а охота становилась реальной. Тело отреагировало раньше, чем он успел подумать: мышцы напряглись, зрение сфокусировалось на источнике запаха. Он ненавидел этот запах. Но заставил себя остаться на месте. Она стояла у развилки, где тропа расходилась надвое, и смотрела прямо на него. Девушка, которую он видел на церемонии. Длинные светлые волосы, теперь распущенные, падали на плечи золотистыми волнами. Охотничьи высокие сапоги и зелёная куртка. На бедре висел серебряный нож. Она носила его открыто, не пряча. Магнус почувствовал, как от одного его вида кожу начинает жечь. Её пальцы сжимали деревко палочки спокойно и привычно. Гейл Милн. Дочь охотника. Та, чья фамилия была проклятием для таких, как он. Она смотрела на него долго, потом перевела взгляд на его руки. Он не понял, что она искала. Может быть, шрамы. Может быть, что-то ещё. Она ничего не сказала, но что-то в её лице изменилось. Стало чуть мягче, или ему показалось. Они смотрели друг на друга. Воздух сгустился, став плотным и тягучим. Он не знал, сколько прошло времени — секунда или минута. Она не двигалась. Он тоже. — Ты здесь явно не для того, чтобы собирать грибы, — сказал он наконец. Его голос прозвучал низко, почти угрожающе. Он не хотел этого, но тело реагировало само, готовясь к рывку. Волчья природа. — Может, я люблю бродить по лесам в сумерках, — её голос был спокойнее, чем он ожидал. Ни тени страха. — Не в этом лесу. Не перед полнолунием. Она не отвела взгляд. Её глаза были светлыми — голубыми или серыми, не разобрать в полумраке. Но он видел: охотница изучает его так же, как он её. Оценивает. Не атакует. — Ты оборотень, — сказала она. Это был не вопрос. В её голосе не было отвращения. Только констатация факта. Она чувствовала. Возможно, её чутьё работало не хуже его собственного. — А ты дочь охотника, — ответил он. — И ты не боишься. — Боюсь, — он выдохнул медленно, сдерживая дрожь в мышцах. — Но не тебя. Что-то промелькнуло на её лице. Ее мышцы расслабились. Она опустила палочку. — Я не охочусь в полнолуние, — сказала она. — И вообще, я здесь, чтобы учиться. — Тогда зачем ты здесь? — он подался вперёд, вглядываясь в её лицо. — В этом лесу. Сейчас. Она помолчала. Ветер шевелил кроны, и тени от ветвей скользили по её лицу. Где-то в глубине чащи хрустнула ветка — крупный зверь, может быть, олень. Она не обратила на это внимания. — Я хотела убедиться, что здесь никто не убивает друг друга, — сказала она наконец. — Но кажется, всё спокойно. Она развернулась, направляясь по тропе в сторону школы. Тёмная фигура, почти неразличимая в сумраке. Магнус смотрел ей вслед, на её тень, тающую между стволами. Его мышцы всё ещё были напряжены, но сердце уже замедляло бег. У края тропы она оглянулась на секунду. И сказала, почти неразборчиво, но он всё равно услышал: — Пока спокойно. Магнус остался стоять у старого бука. Запах кожи и серебра всё ещё висел в воздухе, смешиваясь с запахом прелых листьев и влажного мха. Где-то за вершинами дубов и клёнов догорал закат, и последние лучи солнца золотили макушки деревьев. Через несколько минут станет совсем темно. Пора возвращаться. Он уже почти вышел из леса, когда на краю поляны, где тропа выходила к школе, заметил следы. Не свои. Следы, которые шли не от школы, а к ней. И не оттуда, где была Гейл. Он присел на корточки и втянул воздух. Человек. Мужчина. Запах пота, табака и чего-то ещё — магического, незнакомого. И горечь. Словно тот, кто прошёл здесь, нёс с собой страх. Или злость. След уходил в темноту, туда, где лес становился гуще и опаснее. Кто-то был здесь. Совсем недавно. Магнус выпрямился, глядя в сторону школы. Окна горели тёплым светом. «Пока спокойно», — повторил он про себя, направляясь к воротам. В гостиной Вампуса было шумно. Старшекурсники обсуждали расписание, кто-то играл в волшебные шахматы у камина, кто-то спорил о составе кводпотной команды на новый сезон. Магнус прошёл через зал, кивая знакомым, но не останавливаясь. Ему нужно было подумать. Дэн сидел на подоконнике их общей комнаты, закинув ноги на старый сундук, и лениво перебрасывал из руки в руку потухший квод. При виде Магнуса он широко улыбнулся. — О, явился. Я уж думал, тебя в лесу кто-нибудь сожрал, — он осёкся, заметив выражение лица друга. — Эй. Ты чего? Магнус сел на свою кровать, не отвечая. Хант поднял голову от потрёпанного учебника по немаговедению и прищурился. — Магнус? — Я встретил Гейл Милн, — сказал он. В комнате повисла тишина. Дэн перестал подбрасывать квод. Хант закрыл книгу. — И? — осторожно спросил Дэн. — И ничего, — он подал плечами, стараясь не придавать этой ситуации такого большого значения. — Просто поговорили. — Что она сказала? — Она здесь, чтобы учиться. Что не охотится в полнолуние. И ещё... Магнус запнулся, вспоминая её низкий, спокойный голос и запах серебра, смешанный с запахом хвои. — Что ещё? — Хант подался вперёд. — Сказала, что здесь пока спокойно. — «Пока спокойно»? — Дэн фыркнул. — Это звучит как угроза. — Это не было угрозой, — Магнус покачал головой. — Это было... предупреждение. Или приглашение. Я не знаю. И ещё кое-что. Когда я уходил, заметил человеческие следы. Мужчина. Не студент. Кто-то был в лесу, и он шёл к школе. Дэн перестал подбрасывать квод. — Ты уверен? — Абсолютно. Я отчётливо чуял запах пота, табака и страха. — И ты не пошёл за ним? — напряжение Ханта чувствовалось и в голосе и в мышцах. — След уходил вглубь леса, туда, где темнеет. А у меня не было с собой палочки, — Магнус помолчал. — И я не знал, сколько их там. Дэн присвистнул. — Охотник? — спросил Хант тихо. — Не знаю, — Магнус лёг на кровать и уставился в тёмный потолок. — Но пахло от него магией. И горечью. Завтра он снова увидит Гейл Милн — на занятиях, в коридорах или возможно на тренировках. И теперь ещё кто-то был в лесу. И этот кто-то не хотел, чтобы его видели. Что-то надвигалось. Что-то большее чем просто школьные интриги и борьба с матерью. — Ладно, — сказал Дэн, снова подбрасывая квод. — Охотница на Вампусе и таинственный мужик в лесу. Сезон начинается многообещающе. Как думаешь, она будет играть в кводпот? — С её-то реакцией? — хмыкнул Хант. — Да она любого из нас уделает. Магнус закрыл глаза, слушая их перепалку. Где-то в лесу заухала сова. Или не сова. Может быть, пакваджи. А может, и вампус — настоящий, с шерстью цвета ночи и глазами, горящими жёлтым огнём. Или охотница, которая не охотится в полнолуние. Или тот, кто оставил следы на поляне. «Пока спокойно». Но надолго ли?