59 вольт

Незадолго до официального объявления помолвки Драко Малфоя и Астории Гринграсс, Люциус пригласил Северуса в скромное питейное заведение. В полутьме кабинки Снейп ожидал услышать от Люциуса планы по захвату мира, возможно, щедрые предложения для заручительства его участием, но Малфой разлил по бокалам вино, хитро прищурился и произнес: − Ты все правильно сделал, будь я свободен, как ты, я бы тоже рискнул. Поднимая бокал, Снейп с подозрением уставился на жидкость: если Люциус расточает сладкие речи против своего прошлого хозяина, то в бокале яд. Учуять ему ничего не удалось, но он все же поостерегся пить это. Люциус, если и заметил его тревожные вздохи над бокалом, ничего не сказал. Он продолжал вещать только о своей радости, что они избавились от гнета благодаря Снейпу, пара поворотов в монологе блондина не привела ни к одному неожиданному заключению. Малфой растерял свой пыл? Все больше расстраиваясь, вертя в пальцах бокал, Снейп решил, что отравление малоизвестным ядом весьма сомнительно. Стараясь не отвечать однозначно, мужчина раздумывал об итогах разговора: будет ли высказано интригующее предложение, после которого Снейп сможет сдать Люциуса в аврорат? − Я всегда знал, что останься ты с нами, мы бы выиграли и сейчас Поттер был бы мертв. А все-таки почему ты решил его предать? − Он меня оскорбил, − Северус отодвинул пустой бокал. − Когда? − Незадолго до первого падения. − Воистину у тебя вышло холодное блюдо, − засмеялся Малфой. Люциус неожиданно стал рассказывать о том, как обрадовался первому падению Лорда, возможности вырастить сына без гнета и постоянного страха. Если бы он не был так напуган за своих родных, он бы не присягнул Волдеморту во второй раз. Снейп совершенно растерялся, он не привык к откровениям бывших пожирателей и теперь не понимал, чего от него ждут. Утешать он не умел, сочувствовать плохо знакомому человеку он тоже не мог. − У меня для тебя приглашение на помолвку Драко, − сменил тему Люциус. − И мы для этого собрались здесь? − удивился Снейп. − Да, для этого. Я хотел поблагодарить тебя за все, что ты сделал для нас. − Для вас я ничего не сделал, − Снейп поморщился от собственного грубого тона. − Ты вернешься в Хогвартс? − Люциус извлек приглашение и протянул Снейпу. − В следующем году. − У Слизерина снова появится надежда. Попрощавшись с Малфоем, Снейп побрел по улице, решив добраться до дома маггловским способом. На улице было слякотно, и он взбудоражено перепрыгивал лужи, обходил грязь, старался не сталкиваться с другими прохожими. Ночное небо затянула отвратно-желтая пелена, скрывавшая звезды. Отрываться от дорожки было чревато и Снейп сосредоточенно выстраивал свои шаги. В голове спутались образы Драко, его невесты и Хогвартса, от Хогвартса нити потянулись к прошлому. Он поймал себя на том, что с нетерпением ждет зимы, ему показалось, что если он увидит падающий снег, то мир снова станет реальным. В глубине сознания вспылили моменты, которые он так упорно прятал от самого себя. Моменты, подкрепляющие и развивающие его помутнение. В этих мгновениях тоже фигурировал снег, а там, где его не было – было так холодно, что снег не вызвал бы никакого удивления. Кажется, во второй момент, где не было и не могло быть снежинок, они появились перед его глазами. Застыв у стоянки такси, он оглядывал машины, не замечая, как мысли продолжают нестись по запретному кругу. Он подошел к ближайшей и назвал адрес, проверяя в кармане маггловские деньги. Водитель назвал цену, и, несмотря на свое несогласие, Снейп кивнул, наслаждаясь воспоминаниями. Оказавшись в их капкане, он не стремился выбраться, позволяя себе окунуться в тепло. Ядовитые глаза, вызванные из подсознания, вполне реально подавляли его волю. Он уже представлял, как дотрагивается до щеки пальцами, обхватывая и притягивая к себе другой рукой Гарри. Печка в такси почему-то работала, все больше распаляя его безумие. Он уже расстегивал на нем рубашку, проводя ребром ладони от шеи к груди. Отстояв в небольшой пробке, Снейп выходил из такси в самое волнующее время. Закрывая дверь, он оперся об стену, позволяя себе досмотреть это видение, но родные стены отрезвляли его лучше прохладного воздуха. Укрываясь одеялом, пряча лицо в подушке, Снейп давал своим фантазиям померкнуть, раствориться. С утра он вновь почувствовал себя безучастным к происходящему, выпил зелья и, не думая о завтраке, вышел немного прогуляться. Подняв ворот плаща, он пожалел о забытом шарфе, но возвращаться в дом не хотелось. Ярость рассвета только пробуждалась, обозначившись огненной полосой на востоке. Из домов выходили работяги и многие не обращали внимания на Снейпа, но некоторые приветственно кивали головой. В окнах снова гас свет, было еще рано для тех, кто работает в офисе и не спешит к звонку завода. Дождавшись первых лучей, ослепивших глаза, Снейп повернул к дому и остановился. Реальность на долю секунды раскололась, представив перед мужчиной альтернативу одиночеству. Снейп прикрыл веки. Он не мечтает о Поттере или о личной жизни. Он стремится к простым радостям, крепкому чаю без сахара, горькому шоколаду и поэзии Блейка. Может немного прозы Фаню. Совершенно позабыв о своем горле, Снейп отпустил ворот и руки безвольно повисли вдоль тела, никаких воспоминаний и проблесков мысли. Тряхнув головой, он заспешил в дом, скрыться от улицы, таившей в себе слишком много неожиданностей для его безучастности. Заперев дверь, он выглянул в окно, будто ожидая преследования, и в его окно немедленно проник луч солнца. Испуганно запахнув шторы, он почувствовал сбившееся дыхание. Стараясь размереннее дышать, Снейп попробовал прикинуть в уме, что может еще так негативно сказываться на его психике и тут же решил перенести всю ответственность на зелья. Не может в его голове так безраздельно властвовать Поттер, заставляя бояться даже первых солнечных лучей. Стукнув себя по лбу, Снейп не на шутку разозлился: Поттер вообще не правил в его голове. Все дело было только в посттравматическом расстройстве и постоянном употреблении лекарств. После войны нельзя оправиться так быстро, тем более находясь в авангарде. На следующий день сова принесла для Снейпа письмо от Поттера. Удивленно воззрившись на школьную птицу, он отложил письмо, угощений для нее у него не было. Впрочем, птица ничего и не ждала, покосившись на доставленное письмо, она вылетела в окно, оставив Снейпа один на один с его безумием. − Заведу себе кошку, − произнес он вслух, глядя на белый прямоугольник. Стремительно покинув гостиную, он скрылся в кухне и два дня не заходил в комнату с письмом, считая тамошний воздух отравленным. К концу третьего дня он остановился на пороге, отметил, что письмо находится в том же месте и вышел на прогулку. Отойдя на приличное расстояние, он никак не мог вспомнить запер ли дверь? А свет выключил? Ставил ли он чайник сегодня? И, наконец решив, что, если дом сгорит или в него залезет вор – он не будет сожалеть. Небо было полно темных облаков, среди которых изредка попадались голубые прорехи. Снейп не смотрел ни на небо, ни по сторонам, отдаляясь от своего дома, от своего убежища. Обогнув несколько улиц, он вышел к рощице, где когда-то проводил свое время с Лили. Тогда он был уверен в своей любви, все ее слова к нему до сих пор звучали в его памяти, но уже давно не были так ярко окрашены. Вместо ее приятного голоса и улыбок, он легко вспоминал теперь тепло тела Гарри, его яркие глаза и сбитое дыхание. Если бы он был властен над своей душой, мог запретить себе лишние чувства, откинуть все ненужные пристрастия! Как бы легко поднялась его голова! Страшное чувство, которому хватило одной искры безумия в ночь битвы за Хогвартс, выжигало его сердце. Смотря на деревья, он тусклым голосом запел одну из детских песенок, сначала ему казалось, что слова истерлись из памяти, но это было не так. В песне пелось о дружбе и бесконечном жизненном пути. Преодоление трудностей и ощущение поддержки - жаль, что никто не может поддержать его. Северус прекрасно знал, что нельзя было позволять искре превращаться в пламя и теперь неизбежно происходила расплата. День за днем он убеждал себя то в безумии, то в упадке сил, то в нехватке привычного окружения и нестабильной магии. Но он прекрасно сознавал истинную причину, чувствовал, как любовь вцепилась в него. От такого чувства невозможно избавиться, его не утоляют годы. Есть едва заметные связи между людьми, держащиеся на улыбках по пути с работы домой, есть сильные связи, продиктованные совместным бытом, привычкой. А есть то, что дается не каждому. Только великое сердце способно вынести настоящую любовь – так иногда говорил Альбус. У него же, в отличие от директора, было самое обычное сердце. Оно с каждым ударом разваливалось, боль отдавалась в горло, мешая пропевать слова. Испробовать последнее средство он не решался, осознавая свою трусость. Слова в песне кончились, и он сел на траву, пряча лицо в ладонях. Как истинный слабый, он хотел, чтобы его чувства и чувства партнера были соразмерны, он не был способен принять меньшее, взрастить те же чувства в любимом. Ему нужно было все и сразу, ибо он был слаб. ≈Осколки≈ Приходя на отработку и разбирая карточки, он следил за Снейпом, замечая, как тот часто поглядывает на стену за Гарри. Скорее всего профессор таким образом следил за работой ученика, не желая обнаружить своего повышенного внимания. А может просто эта стена наводила профессора на какие-то воспоминания и сопутствующие тяжелые думы? Наткнувшись на имя отца, Гарри взволновано дернулся. Перечитав карточку несколько раз, он едва сдерживал смех, представляя себе, что привело к такой ситуации. − В чем дело, Поттер? − Снейп наконец сфокусировал взгляд на ученике. − Ни в чем, профессор. Не удовлетворенный ответом, Снейп поднялся со своего места и зашел за спину ученику, прочитав имя Джеймса Поттера, он скривился. − Знакомые лица, боюсь, здесь может оказаться информация и о моих промахах. Впрочем, ее будет меньше, чем о вашем отце и его друзьях. − Значит, вы редко нарушали правила, − Гарри чуть откинулся на стуле, чтобы приблизиться к мужчине. − Нет, довольно часто, но не с такой помпой, − Снейп пожал плечами и поспешно вернулся за свой стол. Пока Гарри возвращался с отработки, его мысли сменялись, как картинки в калейдоскопе: ему было жаль Снейпа за его тяжелую ношу, ему хотелось, чтобы гриффиндор победил на решающем матче, он был благодарен Снейпу за возможность прикоснуться к прошлому, узнать отца и его окружение через карточки с бесконечными проделками. Заходя в гостиную, он был оглушен криками, все праздновали победу Гриффиндора. Заметив, как из толпы к нему приближается Джинни, на лице которой читалась решимость, Гарри мгновенно разобрался в своих чувствах к ней. Захваченный в объятья, он отвернулся, подставляя для ее поцелуя щеку.