Черная Роза

      Зря я не перекусил после возвращения из отеля. Близился рассвет, я не хотел рисковать и решил, что вполне могу потерпеть. Но, как выяснилось, процесс регенерации израненного организма вытягивает слишком много сил – я проснулся совершенно целым, без всяких ран, но совершенно голодным. Из желудка по всему телу расползалась тупая, ноющая боль, все сильнее и сильнее. Мне было невыносимо плохо, и с этим нужно было что-то делать, и срочно.       В общем-то, мне повезло: только я вышел из квартиры, как сразу увидел девушку, поднимавшуюся по лестнице в подъезде. Это было невероятно рискованно, нападать на человека прямо в доме, где живешь, рядом со своим убежищем, но я понимал, что еще чуть-чуть – и у меня крыша поедет с голодухи, так что пришлось выбирать из двух зол меньшее. Хорошо еще, у меня хватило сил вовремя прерваться и не выпить слишком много крови у моей несчастной жертвы. Но я сделал для себя выводы: во-первых, нельзя ложиться спать полуголодным; во-вторых, мне надо спросить у других вампиров – что делать, если подходящих смертных под рукой нет? Может, они какие-нибудь запасы крови делают или что-то в этом духе?..       Разобравшись с проблемой внезапного голода, я наконец-то отправился в клуб Asylum, чтобы покончить с другим делом. Но не тут-то было. Когда я поднялся в комнату сестер на верхнем этаже, вместо Терезы меня встретила Жанетт в своем наряде нимфетки.       – Ах это ты! Проходи, утеночек, не стесняйся.       Вслед за блондинкой я прошел за ширму, и мне открылся вид на огромную кровать в виде сердечка под розовым бархатным покрывалом. Жанетт опустилась на край кровати и перекинула ногу на ногу. Короткая юбчонка задралась, еще больше оголив широкие бедра.       – Как странно, а я ведь как раз думала о тебе – всякие шаловливые мысли, – она усмехнулась. – Ты поднялся сюда, чтобы развлечь маленькую одинокую меня?       – С удовольствием бы развлек, но вообще-то я к Терезе.       Жанетт сладко улыбнулась.       – Я знаю, ты должен принести ей кое-что. Почему бы тебе не отдать эту вещицу мне? А потом мы бы занялись чем-нибудь поувлекательнее.       Ну уж нет! Конечно, было бы интересно проверить, что у нас может получиться… Но не до такой же степени, чтобы рисковать выполнением задания. Учитывая отношения сестер, вряд ли Тереза будет рада.       – Очень жаль, но я отдам «эту вещицу» только Терезе.       – Ах, какой исполнительный утеночек! – пропела вампирша. – Да брось, какая тебе разница? Ну же, отдай мне эту штучку. Что может случиться?       Она протянула ладонь, невинно хлопая ресницами.       – Прости, но нет.       Блондинка вмиг посерьезнела, нахмурилась и сжала губы.       – Это Тереза настроила тебя против меня, да?       – Что? Нет, вовсе нет, – удивленно ответил я.       – Что она тебе сказала?! Что я просто глупая кукла, которой ничего доверить нельзя, да?!       Жанетт вскочила с кровати. У нее был такой вид, словно сейчас она расплачется.       – Моя сестра вечно принижает меня! Она умная, она любимая, она удачливая, не то что я! Это нечестно! Я не дура! Успех клуба – это не только ее заслуга!       – Успокойся, пожалуйста…       – Ты понимаешь, как это, когда родная плоть и кровь ежедневно терзает тебя – в течение двух жизней?! – выкрикнула вампирша. – Понимаешь?!       – Мне жаль это слышать, Жанетт, – как можно спокойнее заметил я, – и я совсем не считаю тебя глупой куклой. Но я должен отдать эту вещь Терезе и только ей.       Неожиданно истерика прекратилась. Видимо, Жанетт поняла, что спектакль не прокатил, и решила вернуться к роли соблазнительной нимфетки.       – Ну ладно, оставь это у себя. Хмм… – она задумчиво прищурилась и ухмыльнулась. – Раз уж ты не побоялся пойти в этот огромный страшный отель для моей сестрицы, почему бы тебе не оказать одну маленькую услугу бедненькой мне? Тут неподалеку есть галерея «Нуар». Мне стало известно, что там намечается благотворительная выставка. Ее устраивают Сородичи, которые пытаются захватить власть в нашем городе… Так что мне нужен блистательный юный выскочка, который попортит им всю малину.       – Для тебя – все что угодно, – заверил я блондинку. Хотя меня уже начали доставать все эти поручения.       – Обещаю, это будет быстро, – рассмеялась вампирша. – Просто возьми нож и покромсай картины в галерее. Только постарайся, чтобы тебя там не поймали. И укради благотворительные пожертвования, хорошо? Купи себе что-нибудь стильное.       Жанетт выглядела подозрительно довольной, как будто здесь был какой-то подвох, но у меня, как всегда, не было выбора.       – Что ж, если это тебя порадует, я готов.       – Вот и прелестно! – кроваво-красные чувственные губы снова растянулись в улыбке. – Иди развлекайся, утеночек! И возвращайся поскорее, пока я не заскучала.       Я спустился на лифте в клуб. Да ж это за такое! То бандиты с астролитом, то отель, то галерея… Поручение Жанетт выглядело, мягко говоря, подозрительным. Порезать картины? Украсть пожертвования? Ну и мерзость. И что еще за «Сородичи» хотят захватить власть в Санта-Монике? Бред какой-то! Погруженный в свои мысли, я не сразу заметил кое-кого у барной стойки.       – Эй, Мэтт! – окликнули меня.       Я оглянулся и встретился взглядом с Ноксом, жизнерадостным гулем. Хм… Разве я называл ему свое имя?.. Наверное, называл, просто не помню.       – Привет, Нокс. Как жизнь? Что здесь делаешь?       – Да так… Пытаюсь найти хозяина.       – Того самого, о котором не мог рассказать? – улыбнулся я. Все-таки мне нравится этот парень – слегка торкнутый, зато простой, как техасский фермер.       – Окей, окей, думаю, я все-таки расскажу, – сдался гуль. – В общем, мой хозяин – Бертрам Танг, он Носферату.       Ну ничего себе! Это уже становится интересным.       – Серьезно? Мир тесен, я тоже его ищу. Так ты не знаешь, где он?       – Нет, – покачал головой Нокс. – Когда я ему нужен, он просто появляется. Это невероятно, но он реально просто появляется из ниоткуда! Когда он впервые так возник, черт, меня чуть кондрашка не хватила… Учитывая, как он выглядит.       Мда. Жаль, что он не в курсе, где скрывается этот неуловимый Танг.       – И чем ты занимаешься для хозяина?       – Ну, Бертрам хотел, чтобы я присмотрел за одним типом, азиатом, который ошивается тут, в Санта-Монике. Бертрам считает, что это может быть вампир или… что-то вроде вампира, я не знаю.       – Так в чем проблема?       – Этот парень… это существо… хитрее меня! – гуль явно был раздражен. – Теперь, вместо того, чтобы я следил за ним, он следит за мной. Я постоянно вижу его – то наблюдает за мной с расстояния, то вдруг оказывается совсем рядом, а потом исчезает. Блин, он меня просто бесит! – Нокс чуть ли не кричал на весь клуб. – Мне хочется всадить пулю ему в башку, но откуда знать, поможет ли это! И Бертрам, как назло, пропал к чертям собачьим. Все наперекосяк!       Мне стало жаль несчастного парня, который явно не понимал, куда влип. Кроме того, я подумал… Ну а чем черт не шутит, вдруг я помогу Ноксу, а он потом поможет мне встретиться с Тангом? И я выступил с альтруистическим предложением:       – Слушай, приятель… Так может, я займусь этим азиатом?       – Вот это по-нашему! – обрадовался гуль. – У меня есть одна наводка на него – водительские права. Он выронил их однажды, когда я висел у него на хвосте.       Нокс протянул мне карточку, я присмотрелся к фото на правах.       – Что-то он не похож на азиата.       – На фотографии не он, – подтвердил гуль. – Не знаю, чьи это права, но вдруг это поможет тебе выяснить, где он находится и чем занимается.       – Ладно, – я убрал карточку в карман джинсов. – Постараюсь разобраться.       – Отлично! Если все получится, вернись и скажи мне, окей? Чтобы я перестал дергаться. И тогда я, может, поговорю с Бертрамом.       Нокс Харрингтон широко улыбался от уха до уха. А у меня таким образом появилось еще одно дурацкое дело.       Я вышел в холодную темень Санта-Моники и задумался. Ну и что мне делать дальше? Тащиться в эту картинную галерею? Или попробовать пробить водительские права? Проблема в том, что я понятия не имею, как это делается. Может, у Меркурио спросить? Он должен шарить в таких делах… Я глубоко вздохнул (привычка смертной жизни – вампирам-то дыхание без надобности) и отрешенным, бесцельным взглядом окинул улицу перед клубом. Ничего конкретного я не высматривал, но внезапно обратил внимание на закусочную с оригинальным названием «Закусочная», которая находилась напротив, через дорогу. Я вспомнил, что мой знакомый «слабокровный» вампир по имени Е познакомился со своей Лили как раз где-то здесь, в кафе рядом с клубом. Почему бы и не проверить? Может, кто-то из персонала помнит девушку.       Кафешка оказалась маленькой и дешевой – грязноватые пластиковые столы, ободранные красные кожаные диванчики, небольшая барная стойка с высокими табуретами. Посетителей не было, если не считать троих человек за дальним столом в углу. Точнее, не человек. Это были уже знакомые мне вампиры – Майк, Джеймс и Абигайл. Эти трое тоже заметили меня и с любопытством наблюдали. Я отвел взгляд и подошел к кассе, за которой скучала пожилая женщина в цветастом платье, ярко и безвкусно размалеванная.       – Чего вам? – грубо осведомилась кассирша. Ярко-голубые тени на ее веках доходили до бровей. Господи, это ж надо так разукраситься…       – Я ищу одну девушку… Она здесь появлялась пару месяцев назад с парнем-серфингистом...       – Я таких вижу по двенадцать дюжин на неделе, – раздраженно ответила дама.       – Но эта девушка, она особенная. Может, вы ее запомнили? Бледная, одинокая, ничего не ела…       Кассирша прищурилась и вдруг причмокнула губами, вспомнив что-то.       – А, эта девушка! Славная девушка. Совсем не похожа на обычных психов и торчков, которые тут ошиваются. Да, я ее помню. Так странно… Она оставляла чаевые, но ничего не заказывала. Просто сидела всю ночь со стаканом воды, болтая о том, о сем. Она выглядела одинокой и испуганной, поэтому я позволяла ей сидеть до самого закрытия. Что с ней случилось? Я уже давно не видела ее здесь.       – Она исчезла, – пояснил я. – Мы – ну, ее друзья, – пытаемся найти хоть какие-то зацепки, где ее искать.       – Почему бы вам не обратиться в полицию? – с подозрением спросила кассирша.       Она наверняка что-то знает, раз так реагирует. Я постарался применить все свое обаяние и посмотреть ей в глаза так проникновенно, как только можно.       – Наша Лили – очень сложный человек с непростой историей. Мы не хотим вмешивать сюда полицию, понимаете? Но она в беде, я знаю. Если вы можете хоть чем-то помочь – я вас умоляю, помогите.       Взгляд кассирши смягчился, она вздохнула.       – Ну, вообще-то, она забыла здесь кое-что. Какую-то тетрадь, похоже на дневник, – женщина открыла ящик под кассой и протянула мне помятую тетрадку. – Я не читаю чужих дневников. Понятия не имею, что там. Но может быть, вам это поможет.       – Большое спасибо! – улыбнулся я пожилой даме.       – Закажете что-нибудь? – осведомилась она.       Чтобы не палить контору, пришлось взять сэндвич и колу. Забрав заказ, я оглянулся на знакомую троицу в углу.       Абигайл сегодня была без банданы, ярко-красные волосы поменяли цвет на ядовитый зеленый, а в носу появился пирсинг. Руки вампирши были полностью покрыты угрожающими татуировками: скалящиеся черепа, змеи и окровавленные волчьи морды. Она снова жевала жвачку, чавкая на все кафе. Майк – огромный и угрюмый, весь в черном, с тяжелой квадратной челюстью и старыми шрамами на лице – ни у кого бы не вызвал желания пообщаться поближе. Приличнее всех здесь выглядел Джеймс Донован в своем старом сером плаще, джинсах и белой рубашке. Джеймс курил сигареты без фильтра, стряхивая пепел в пустую солонку на столе, и смотрел прямо на меня, пристально и пронзительно. Встретившись со мной взглядом, он тут же отвернулся.       Не сказать, чтобы эти трое располагали к дружескому общению… Но мне все равно нужно прояснить некоторые вопросы, а к кому еще приставать с вопросами, если не к «вампирской полиции»? Так что я подошел к их столу и бодро поинтересовался:       – Можно к вам, ребята?       Майк посмотрел на меня так, как будто мелкий сопляк просится в компанию к старшеклассникам, но Абигайл пожала плечами и подвинулась:       – Да пожалуйста.       Я опустился на диван рядом с вампиршей, Майк и Джеймс сидели напротив нас.       – Тренируешься в применении клановых Дисциплин, детка Торри? – весело спросила у меня Абигайл. – Неплохо ты развел эту мымру за кассой.       – Я бы тебе ответил, если бы понимал, о чем ты, – заметил я. – Что такое «кланы», «Дисциплины» и «Торри»?       Троица выразительно переглянулась.       – О, – протянула вампирша. – Ты что, действительно этого не знаешь?       – А должен? – я вопросительно вскинул бровь. – Откуда, мне интересно?       Майк покачал головой и обратился к своим «коллегам» так, словно меня здесь не было:       – Лучше бы его казнили, чем тупо выкидывать на улицу. Он же как слепой котенок без титьки.       Я просто опешил от подобного замечания. Ну чудесно, спасибо.       – Так может, вы просветите меня немного, раз уж я все-таки жив? То есть не-мертв, или как там выражаются вампиры...       – Мы не нанимались в няньки птенцам, – мрачно отрезал Майк.       Джеймс Донован тяжело вздохнул, потушил сигарету и, оставив окурок в солонке, снова смерил меня взглядом холодных серых глаз.       – Прежде всего, детка… Запомни на будущее: в Камарилье считается грубым и нетолерантным говорить «вампиры». Мы называем друг друга «Сородичи».       – А что такого в слове «вампиры»? – удивился я. – Почему нельзя просто называть вещи своими именами?       – Потому что все наше существование – сплошное лицемерие, – кисло улыбнулся мой собеседник. – Ну хорошо, и насчет чего тебя просветить? Кланы и Дисциплины? Ничего сложного. Клан – это просто… очень большая семья, которая объединяет Сородичей «одной крови». Ты принадлежишь к тому же клану, к которому принадлежал твой сир. У каждого клана есть свои особенности и склонность к определенным Дисциплинам – мы так называем наши сверхъестественные способности.       – Сверхъестественные? То есть вампиры…       – Сородичи, – тут же поправил Джеймс.       – Ну да… В общем, Сородичи не только сильнее смертных, но еще и могут делать что-то магичное?       – Это не магия, – Донован едва заметно улыбнулся на слове «магичное». – Это сила крови. Но да, мы можем делать сверхъестественные вещи; какие именно, зависит от клана. Всего кланов тринадцать, но в Камарилье состоят только семь: Вентру, Тореадор, Тремер, Малкавиан, Бруха, Гангрел и Носферату. Если вкратце… Носферату невероятно уродливы, поэтому не могут показываться на глаза смертным и живут в канализациях и подземельях. Малкавиан – клан пророков и безумцев. Они обладают даром ясновидения, но все до одного сумасшедшие. Тремер – маги, владеют очень мощной Дисциплиной, Тауматургией. Это магия крови... И лучше тебе не сталкиваться с тем, как она действует. Дальше… Бруха и Гангрел – самые мощные боевые кланы, лучшие воины Камарильи. Вот перед тобой Бруха, – он кивнул на Майка, – а это Гангрел, – он показал на Абигайл.       Вампирша возмутилась:       – Эй, Гангрел – не просто тупые непрошибаемые танки, как Бруха! Мы лучше всех общаемся со своим внутренним Зверем, – сообщила она мне. – Поэтому у нас есть две клевые Дисциплины: Анимализм – с его помощью мы типа контролируем животных, и Изменчивость – это значит, что мы сами можем принимать звериные формы.       – Ты можешь превращаться в летучую мышь? – поинтересовался я.       – Ну… Не совсем. Полностью превратиться в летучую мышь или волка могут только самые крутые Гангрел, я пока так не умею, – призналась Абигайл. – Но я могу отрастить впечатляющие зубы и когти во время трансформации, уж поверь. А, и еще: не слушай всякую фигню про Гангрел, типа мы все такие дикие и нелюдимые, бегаем волками в одиночестве и воем на луну… Это все стереотипы. Я вот, например…       – Абби, отстань от ребенка, – скучающим тоном перебил ее Джеймс. – Расскажешь как-нибудь потом. Итак, еще два клана – Вентру и Торри, самые социальные кланы Камарильи. Вентру – политики, бизнесмены и юристы. У нас есть деньги и обширные связи в мире смертных, мы умеем делать дела, хорошо говорить и управлять другими; и это позволяет нам оставаться правящим кланом Камарильи еще со времен Средневековья…       Майк и Абби синхронно фыркнули.       – Лучше скажи, что у вас есть Дисциплина Доминирование, – ехидно заметила вампирша и пояснила мне: – Это что-то типа гипноза. Они могут внушить тебе любой приказ, и ты пойдешь выполнять его, как миленький.       – Мы не так часто этим пользуемся, – возразил Джеймс. – Только в крайних случаях.       – Правда что ли? Кажется, князю ЛаКруа забыли об этом сказать…       Ага, значит, наш князь тоже Вентру. И он умеет гипнотизировать. Полезная способность для политика, черт побери… Джеймс и Абигайл тем временем ни на чем не сошлись, и Донован снова обратился ко мне:       – Что касается тебя, детка, ты – Тореадор… ну или Торри. Мы, остальные Сородичи, часто вас так называем, хотя не всем Тореадорам это нравится. Торри считаются поклонниками искусства и красоты, поэтому ваш символ – алая роза. И поэтому Торри часто обращают музыкантов, актеров, художников, или просто красавчиков – чтобы сохранить эту красоту для вечности. Еще Тореадоры очень эмоциональны и впечатлительны, слишком сильно привязываются к смертным... И чаще, чем остальные кланы, обращают просто под влиянием порыва, не задумываясь о последствиях.       – Видимо, моя Тони была как раз из впечатлительных, – мрачно заметил я. – Ну а что мы умеем? Какие у нас способности?       – Стремительность, Присутствие и Прорицание, – перечислил Джеймс. – Стремительность – это способность двигаться с сверхъестественной скоростью, Присутствие – что-то вроде сверхъестественного обаяния, с помощью которого ты можешь заставить кого-то сделать то, что ты хочешь. Могу дать гарантию, что обе эти Дисциплины ты уже использовал, даже не задумываясь. По крайней мере, ты точно применял Присутствие здесь, в кафе.       Так вот что имела в виду Абигайл, когда сказала, что я «неплохо развел мымру за кассой»! Оказывается, я использовал какую-то сверхъестественную силу крови, сам того не ведая. И если подумать, то во время драки с бандитами я действительно двигался намного быстрее, чем они… Это получалось как-то само собой.       – А чем Присутствие отличается от Доминирования?       – Присутствие – это не гипноз, – пояснил Донован. – Ты не влезаешь в чужие мозги и не отдаешь приказы. Ты просто вызываешь у окружающих определенные эмоции: сочувствие, любовь, восторг, страх… Смотря что тебе нужно. У нас, Вентру, тоже есть эта Дисциплина, хотя Торри используют ее даже лучше, чем мы. Что касается Прорицания, то это умение видеть ауры, а на высоком уровне – ясновидение. Но ты не Малкавиан, и у тебя вряд ли получится применять эту Дисциплину бессознательно, тут все-таки нужен наставник. Да и другие Дисциплины тоже нужно «прокачивать»… Пока что ты используешь очень малую часть своего потенциала, и чтобы стать сильнее, нужно время, опыт и тренировки. Ну что, все понятно?       – Вполне, – согласился я. – Спасибо за помощь.       Итак, значит, я – Тореадор, или Торри. Джеймс – Вентру, Майк – Бруха, Абби – Гангрел. Надо запомнить. Вентру, Бруха, Гангрел.       – Всегда пожалуйста, – ответил Вентру без особого энтузиазма.       Однако мне нужно было выяснить еще кое-что.       – Джеймс, а ты можешь подсказать, как пробить водительские права? – я вытащил карточку из кармана. – Мне надо узнать, что это за чувак, чем он занимается и все такое.       – Ну и наглые птенцы пошли, – буркнул Майк. – Дай им палец, они и руку откусят.       – Ты мог бы узнать это у Меркурио, – любезно подсказал Джеймс.       Абигайл оказалась единственной, кто проявил сочувствие:       – Господи, парни! Что вам, жалко, что ли? Джимми, у тебя же знакомые в полиции. Ты можешь хоть сейчас позвонить и спросить.       Вентру недовольно посмотрел на вампиршу, но потом все-таки взял у меня карточку.       – Ну ладно, хорошо. Допустим, старшие разумные Вентру обязаны помогать младшеньким неопытным Торри.       Интересно, все Вентру ведут себя так, что хочется дать им пинка? Тем не менее, Джеймс действительно достал телефон и набрал чей-то номер.       – Привет, Барт, это Джимми. Есть время? Пробей мне одного ублюдка по водительским правам. Вирджил Крамб, номер 04334666. – Джеймс помолчал, потом ему что-то ответили на том конце провода. – Серьезно? И где он сейчас? Ясно, спасибо… Да брось ныть, вы там все равно не спите. Давай, до связи.       Джеймс вернул мне права и совершенно будничным тоном сообщил:       – Ну что, у твоего «чувака» было несколько приводов по мелочам: пьянство, эксгибиционизм, угрозы применения насилия. Последний месяц он работал на складе Foxy Boxes в Санта-Монике, до тех пор, пока не сменил дислокацию на местную больницу в качестве трупа. Полагаю, сейчас ты найдешь его в морге в одном из холодильников.       – Как здорово, – вяло заметил я.       – Да ладно, не отчаивайся, – Донован пожал плечами. – Если тебе очень нужно, загляни в морг и поройся в его вещах. Может, найдешь что-нибудь интересное. Кстати, у меня тоже есть дела в морге, так что я могу проводить тебя. Раз уж ты у нас такой несамостоятельный…       Я оскорбленно хмыкнул.       – Ну что ты, не стоит беспокоиться! Надеюсь, моих умственных способностей хватит на то, чтобы найти больницу. Прошу прощения, что отнял время у представителя королевского клана своими идиотскими вопросами.       Троица переглянулась и расхохоталась.       – Довольно глупо хамить Вентру, птенец, – усмехнулась Гангрел. – Но выглядит забавно.       Я уже хотел встать и направиться к выходу, когда Абигайл вдруг дернула меня за рукав.       – А что, есть свой сэндвич ты не будешь? Зря деньги, что ли, тратил?       – В смысле? – я офигел. – Разве вампиры… то есть Сородичи… разве мы можем есть обычную еду?       – Конечно, – ответила вампирша. – Ты же можешь чисто механически откусить от бутера, прожевать и проглотить, верно? Другое дело, что для нас еда безвкусна, и мы ей совершенно не наедаемся.       Я нерешительно взглянул на сэндвич.       – Господи, да что ты так смотришь? – закатила глаза Гангрел. – Попробуй. Никогда не узнаешь, о чем говорят другие, пока не испытаешь на собственном опыте.       Ну… Вообще сказать, мне и вправду было любопытно, как вампиры реагируют на обычную еду. Ладно, раз уж это безопасно… Я осторожно взял в руку сэндвич и откусил от него. Потом еще кусок. В общем-то, действительно, не вызывает ни малейшего аппетита, но вроде бы не отрава. Джеймс, Майк и Абигайл наблюдали за мной, не отрывая глаз. Почему они так смотрят?.. И через какое-то время я узнал, «почему». Внезапно резкая боль пронзила все мои внутренности, начиная с желудка. Буквально весь организм свело в болевом спазме, и я понял, что меня сейчас вырвет. Я мгновенно вскочил с места и бросился в туалет закусочной, едва успев добежать до унитаза. Меня так выворачивало наизнанку, словно организм собирался выблевать гребаную еду вместе с желудком и печенью. Трое вампиров уже успели зайти в сортир вслед за мной, и пока я страдал, они просто стояли вокруг меня… и ржали, как лошади. Громче всех хохотала Абигайл.       – Неужели сэндвич был просроченным? – радостно спросила вампирша.       – Вы… – я с трудом поднял на них взгляд. – Ну вы и твари!..       Тут меня снова скрутило рвотой, и я не договорил. Смех стал еще громче.       – Зато ты получил бесценный опыт, – назидательно заметил Джеймс. – Теперь ты точно знаешь, почему мы не едим ничего, кроме крови.       – Ага… спасибо… за опыт… – выдохнул я. Перед глазами все плыло.       – Да пожалуйста! – веселилась Абби. – Всегда приятно помогать птенцам!       Через какое-то время мой желудок успокоился, а Майку и Абигайл надоел бесплатный цирк, и они свалили по своим делам. Рядом со мной остался только Джеймс, и я посмотрел на него снизу вверх обвиняющим взглядом.       – Это что, наказание за то, что я сказал?       – Конечно же, нет. Мы так шутим над всеми новенькими, – Вентру широко улыбнулся. – Скажи спасибо, что ты не слабокровный. Над ними Абби издевается куда похуже.       Джеймс внезапно наклонился и подал мне руку, помогая подняться на ноги.       – Оклемался? Пойдем, я не буду ждать тебя сто лет.       – В больницу, что ли? – выдавил я.       – А у тебя есть другие варианты? – язвительно поинтересовался Вентру. – Ты хочешь пригласить меня в кино на ночной сеанс или что? Я же сказал, мне все равно нужно в морг по делам. Так что не выпендривайся, пожалуйста, и пойдем.       Очаровательная личность, слов нет.       Больница Санта-Моники, как выяснилось, находилась на Мэйнстрит, недалеко от моего дома. Когда мы проходили мимо служебного входа с табличкой «Банк крови», Джеймс заметил:       – Обычно мы заходим отсюда, чтобы лишний раз не сталкиваться с персоналом.       Он уже было взялся за дверную ручку, но вдруг передумал.       – Хотя знаешь что… Пойдем-ка к парадному входу. Хочу посмотреть, как ты будешь применять Присутствие.       – Зачем применять? – с подозрением спросил я. – Что мне нужно сделать?       – Ничего особенного, просто уговорить дежурную медсестру на ресепшн пропустить нас внутрь.       Мы обошли здание больницы и оказались на широком крыльце главного входа.       – Джеймс, подожди! И как мне целенаправленно применять Присутствие?       – Ты ведь уже делал это раньше, разве не помнишь? – он насмешливо вскинул бровь.       – Так ведь я не задумывался о том, что использую какую-то магическую хрень!       Вентру вздохнул с таким видом, словно ему дико влом объяснять очевидные вещи.       – Ну, ты должен ощущать непробиваемую уверенность в себе и в том, что можешь очаровать кого угодно. Ты как бы «включаешь» вокруг себя особую ауру, которая пробуждает в людях доверие к тебе. При этом ты можешь нести любую чушь, но тебе поверят. Ничего сложного.       Джеймс потянул на себя тяжелую дверь и пропустил меня с легкой усмешкой:       – Торри вперед!       Я хмыкнул и зашел в больницу, оказавшись в приемном отделении. Народу здесь было немного, а сразу напротив дверей за стойкой ресепшн одинокая медсестра мрачного болезненного вида заполняла какие-то документы. В отличие от кафе или пляжа, сейчас я почему-то нервничал. Наверное, потому что мне дали задание осознанно применить сверхъестественную способность, и я боялся, что ничего не получится. Я подошел к медсестре и кашлянул.       – Добрый вечер!       Женщина подняла на меня хмурый взгляд усталых покрасневших глаз.       – Мне нужно отдать вещи моей матери, могу я пройти?       – Отдать вещи? В полночь?! Вы в своем уме? – возмутилась медсестра. – Часы посещения давно закончились! Приходите завтра или оставьте вещи мне, я все передам.       – Ее экстренно привезли в больницу, у нее даже ничего с собой нет…       – Я же сказала: я все передам! – отрезала женщина.       Черт. Вот так и знал, что ничего не получится…       – Милая, войдите в наше положение, – раздался голос Джеймса. Вентру уже стоял рядом со мной и смотрел на медсестру с теплой проникновенной улыбкой. Я прищурился, разглядывая его с ног до головы: клянусь, я практически видел, как он весь светится, словно лампочка. Значит, это и есть та самая особая аура?.. – Мы только что узнали, что матушка в больнице, и даже не знаем, как она. Мы ведь имеем право с ней увидеться? Клянусь, мы тут никого не побеспокоим.       Женщина внезапно сдалась.       – Ну ладно, но только быстро! Вы знаете, в какой она палате?       – Да-да, не беспокойтесь. Вы прелесть, дорогая! – лучезарно улыбнулся Джеймс. Прыщавая медсестра покраснела.       Джеймс ухватил меня за локоть и потащил за собой куда-то дальше по коридору.       – Собственно, вот так и работает Присутствие. И что бы ты делал без меня, Торри?       – У меня бы тоже все получилось, если бы ты не смотрел! – возмутился я. – Раньше все работало!       – Да-да, конечно, – снисходительно бросил Вентру, потом взглянул на мою грустную физиономию и рассмеялся. – Боже, да не загоняйся так. Я знаю, что у тебя все прекрасно получается. Просто ты сейчас думал о всякой ерунде, нервничал, отвлекался на меня и не мог сосредоточиться. И еще открою тебе небольшой секрет: у людей разная устойчивость к воздействию Дисциплин. Одни сами по себе очень доверчивые и наивные, на них легко повлиять, а бывают экземпляры посложнее, типа этой мадам на ресепшн. Ты всему научишься со временем. Это дело практики, золотце.       Мы прошли через несколько коридоров, широкие стеклянные двери и спустились вниз, в подвал, по узкой неосвещенной лестнице.       – Сейчас я покажу тебе, как работает Доминирование, – сообщил Донован. – К сожалению, в отличие от Присутствия, для применения Доминирования необходим прямой зрительный контакт. Я должен смотреть своей жертве в глаза, иначе ничего не получится.       Мы оказались у мрачной обшарпанной двери с табличкой «Морг». Внезапно дверь открылась, и нам навстречу вышел санитар с кружкой чая в руках.       – Вам что-то нужно? – с подозрением спросил мужчина.       – Нет, – спокойно ответил Джеймс, пристально глядя в глаза человека. – А сейчас ты уйдешь отсюда и не будешь возвращаться в морг до конца своей смены. Ты очень устал, ты хочешь поесть и поспать. Здесь все равно никого нет.       Санитар слушал Джеймса с пустым очумелым взглядом, как будто его пыльным мешком ударили. Когда Вентру замолчал, мужчина зевнул, широко разинув рот, и в следующую секунду просто отвернулся от нас.       – Черт, как же спать хочется… – пробормотал он и поплелся по направлению к лестнице наверх.       Я удивленно посмотрел ему вслед.       – И он… Действительно не вернется сюда? И даже не вспомнит, что видел нас?       – Конечно же, нет, – самодовольно подтвердил Вентру. – Это Доминирование, детка.       – Круто, – честно восхитился я. – Полезная способность.       – Вообще-то я стараюсь обходиться без этого… Настоящий Вентру должен уметь решать проблемы и без помощи гипноза. Но Доминирование сильно экономит время при работе со смертными.       Мы зашли в помещение, насквозь пропахшее формалином, и я с любопытством огляделся – никогда раньше не посещал морги. Здесь был письменный стол с компьютером, столы для вскрытия трупов, раковины, жутковатое оборудование, пара обычных шкафов и холодильники, которые выглядели как шкафы с большими выдвижными ящиками. Донован уверенно подошел к письменному столу и что-то проверил по компьютеру.       – Мой клиент в холодильнике номер 16, твой Вирджил Крамб – номер 8. Про него тут сказано, что он умер на улице, предполагаемая причина – остановка сердца. Ну что, давай глянем, что там с этими парнями.       Мы подошли к холодильникам, и Джеймс, натянув белые медицинские перчатки, выдвинул ящик под номером 8. Вирджил Крамб не отличался ничем особенным, кроме неприятного запаха и незрячих мертвых глаз.       – Никаких следов насилия на теле, – констатировал Джеймс.       Следом мы открыли ящик номер 16… И меня бы снова стошнило, если бы было чем.       – А вот тут следы насилия налицо, – отметил Донован, равнодушный и спокойный, как удав.       Окровавленное тело, лежавшее перед нами, было изуродовано до неузнаваемости. По всему телу тянулись следы гигантских когтей, от лица осталось сплошное месиво, грудная клетка была разодрана так, что торчали ребра. Кишки вывалились наружу через рваные раны в животе.       – Что-то не так? – ухмыльнулся Вентру, глядя на мое шокированное лицо.       – Нет-нет, все отлично, – выдавил я. – Прекрасное зрелище, смотрел бы и смотрел… Его как будто стая койотов погрызла.       – Или один бешеный неуправляемый Сородич, – хмыкнул Джеймс. – Судя по следам когтей, скорее всего, Гангрел или Носферату.       – Это то самое убийство, о котором вы расспрашивали на пляже?       – Ага, – Джеймс склонился над трупаком, изучая следы зубов и когтей. – Его нашли на пирсе, подвешенным к фонарю. До этого находили похожий труп на Лонг-Бич, с такими же ранами. Пресса уже пишет о том, что у нас появился маньяк. Назвали его Мясником.       – И вам нужно поймать убийцу раньше обычной полиции?       – Само собой. Этот ублюдок нарушает Маскарад. Убийства выглядят слишком… сверхъестественными. Это привлекает внимание не только обычных смертных, но еще и охотников за вампирами. Поэтому чем раньше мы найдем и успокоим тварь, тем лучше. Проблема в том, что мы пока не видим связи между убийствами и не знаем, где может произойти следующее.       «Охотники за вампирами». Час от часу не легче… К моей радости, Джеймс наконец-то закрыл холодильник с кровавыми останками.       – Ладно, посмотрим теперь на их вещи.       Вещи покойников оказались сложены в пакеты в одном из шкафов. У Вирджила Крамба нашелся паспорт и бумажник, а также магнитная карточка – ключ от склада Foxy Boxes, где работал несчастный. Что ж, видимо, придется проверить, что там на этом складе творится.       – Ты так уверенно здесь ориентируешься, – заметил я, когда мы вышли из морга обратно в больничный коридор.       Вентру поморщился.       – Следствие необходимости. Работа помощников шерифа – разбираться со всякой ерундой, из-за которой может быть нарушен Маскарад. И эта ерунда происходит постоянно: то какой-нибудь Сородич высосет жертву досуха, то убьет смертного слишком сверхъестественным способом… А нам потом приходится подделывать результаты вскрытия, «доминировать» судмедэкспертов и даже воровать трупы, чтобы люди не подозревали ничего мистического в странных смертях.       – Ясно… Увлекательная работа.       – Не то слово, – тоскливо подтвердил Донован и тут же сменил тему: – Ты еще не был в банке крови, как я понимаю?       – Нет, а зачем мне туда нужно? Вампиры… то есть Сородичи… могут питаться донорской кровью?       – Конечно, еще как. Это не лучший вариант утоления голода – ее вкус оставляет желать лучшего, мягко говоря… Но кровь есть кровь. Любой Сородич должен иметь под рукой пакеты с донорской кровью, просто на всякий случай. Например, ты можешь проснуться слишком голодным, или тебя могут ранить на опасном задании, и понадобится быстро восстановить силы… да мало ли что. Так что сходи, купи там парочку пакетов.       Я так и замер на месте.       – Купи?! Как в магазине, что ли?       – Ну да, там работает Вэндал, гуль Терезы Воэман. Он в курсе наших дел, продает пакеты с кровью Сородичам. Только предупреждаю: этот парень весьма… специфичный.       Повседневный вампирский быт поражал меня все больше и больше. Оказывается, они еще и кровь покупают… Ну, по крайней мере, я узнал ответ на свой недавний вопрос: что делать, если ты голоден, а подходящих смертных рядом нет.       – Что ж, приятно было пообщаться, детка, – Джеймс мельком взглянул на наручные часы. – Но драгоценное время представителя королевского клана ограничено, так что вынужден оставить тебя одного. Удачи с заданием.       Я фыркнул, глядя ему вслед. Ладно, подкол засчитан.       Ориентируясь по стрелкам-указателям с надписью «Банк крови», я вышел к одинокому окошку в стене, затянутому сеткой. За оконным стеклом маячил странный молодой человек в больничной форме. Я даже не сразу сообразил, парень это или девушка. Русые волосы до плеч, ярко-синие глаза и слишком мягкие для мужчины черты лица сочетались с таким лихорадочным неадекватным взглядом, словно маньяк оценивает будущую жертву.       – Ммм… Добрый вечер, – неуверенно начал я.       – Что, следующий на сдачу крови? – перебил меня парень и неприятно улыбнулся. – Но не поздновато ли для альтруизма?.. Не похоже, чтобы ты явился сдать кровь. Ни за что не поверю, приятель. Готов поспорить, ты пришел взять кровь, верно?       – Ну, в общем-то, типа того, – согласился я. Очевидно, это и есть тот самый Вэндал.       – Сразу к делу, отлично! – он усмехнулся. – Никто не ломается, типа – я не пью эту чертову кровь… Приятно встретить решительного клиента. Я это уважаю. Итак, чего изволите?       – Даже и не знаю. А у тебя тут и выбор имеется?       – Само собой, – сообщил Вэндал. – Так уж и быть, на первый раз разрешаю зайти и осмотреться.       Он открыл дверь в свою каморку, и я оказался в маленьком помещении за окошком. В холодильниках вдоль стен лежали десятки прозрачных пакетиков с алой жидкостью.       – Можешь выбрать группу крови, резус-фактор, пол, расу, национальность, возраст… Что захочешь, приятель, – ухмылявшийся гуль рассказывал о предлагаемом «товаре» таким тоном, словно был сутенером и расхваливал шлюх. – Есть пакетик свеженькой рыжей девочки, не желаешь? Чистая необработанная кровь, взята совсем недавно…       – Э… Нет, я бы предпочел не знать, из кого и как это берется, – сдержанно ответил я. Какой-то этот парень… со странностями, честное слово.       – Правда? Очень жаль, – в голосе Вэндала слышалось легко презрение. – Значит, ты тоже из тех, кто не хочет убивать людишек и приносить им страдания? Удовлетворяешь страсть полуфабрикатами из морозилки?       Мне стало не по себе. Слушайте, кто тут вообще вампир, он или я?       – Будь я на твоем месте… – мечтательно протянул гуль слащаво-маньячным голосом. – О, я бы повеселился! Как бы я повеселился!.. Какое наслаждение, должно быть, впиваться зубами в плоть, чувствовать, как…       – Я, пожалуй, возьму три пакета и пойду, – быстро заметил я.       – Нужна будет доза – заходи, – ухмыльнулся Вэндал на прощание, после того как я расплатился за кровь.       Господи боже мой, ну и придурки здесь работают!..       Теперь, после всяких больничных дел, мне нужно было заглянуть на склад Foxy Boxes. Я понятия не имел, найду ли там что-то или кого-то, но это была единственная ниточка к загадочному «азиатскому вампиру», который преследовал Нокса. Склад отыскался в одном из переулков Санта-Моники, довольно неприметный, если не знать, куда именно идти. Я нерешительно потоптался у дверей, огляделся. В переулке никого не было, так что я использовал магнитный ключ покойного Крамба и зашел внутрь. В здании царили беспросветный мрак и тишина, ни звука. Впрочем, глаза вампира довольно быстро привыкли к темноте, и я увидел, что нахожусь в небольшом коридоре. Здесь имелось три двери – две по сторонам, одна напротив входа. За боковыми дверями обнаружились маленькие комнатки с письменными столами и компьютерами, а вот за третьей дверью раскинулось огромное складское помещение, заставленное громоздкими коробками. Ну и что мне здесь делать? Что я могу найти?       Однако меня нашли раньше. В противоположном конце помещения из-за гигантских коробок вышел мужчина-азиат, задраенный в полностью черные одежды, и встал прямо напротив меня. Я мгновенно вытащил револьвер из кобуры – хорошо еще, что додумался заранее зарядить его. Азиат церемонно поклонился мне, сложив руки, и только после этого выхватил из-за спины катану. Я вскинул пистолет и выстрелил несколько раз подряд. Китайцу было на это как-то наплевать – он даже почти не снизил скорость, бодро подскочил ко мне и молниеносно взмахнул катаной, намереваясь отрубить мне голову. Я успел отклониться, и сверкающее наточенное лезвие лишь полоснуло меня по плечу. Не обращая внимания на пронзительную боль, я со всей возможной прытью отскочил от азиата и бросился петлять между грудами ящиков, лихорадочно соображая, что делать дальше. Китаец следовал за мной по пятам; я не мог даже остановиться, чтобы нормально прицелиться, потому что чертова тварь слишком быстро нагоняла меня. В итоге я пытался стрелять по нему на ходу и ужасно мазал. Те немногие пули, что достигли адресата, не причинили ему никакого вреда. Вот если бы у меня был дробовик, способный изрешетить тело с одной очереди, тогда бы в стрельбе был смысл. Но с револьвером… Бессмысленная трата патронов.       Я чертовски боялся сближаться с ним – долбаный китаец, по всей видимости, неплохо обращался с катаной – но не видел другого выхода. Я быстро убрал револьвер в кобуру, затем сорвал с себя куртку, но не бросил ее на пол, а продолжал держать в руке; затем позволил врагу приблизиться и резко уклонился от катаны, когда китаец замахнулся. Еще один замах – и снова уклонение, я оказываюсь у него за спиной, азиат разворачивается; наносит еще один удар – то же самое, я уклоняюсь, прыгаю в сторону; и еще раз, и еще. Лихорадочность боя словно подогревала меня, делая все движения намного быстрее. Стремительность. Так, кажется, называется Дисциплина, позволяющая развивать суперскорость? Джеймс был прав: я легко «включал» ее, и она была моим единственным шансом победить того, кто опытнее меня. Еще замах – уклонение; замах – уклонение; замах… И тут я решился. Противник слишком уверен в себе. Я привычно уклонился, но на этот раз не стал перемещаться в сторону. Вместо этого одной рукой я схватил запястье правой руки азиата и потянул его на себя; другой рукой, в которой я до сих пор держал куртку, я перехватил катану примерно посередине и быстрым дуговым движением вывернул ее из рук китайца.       Пока гребаный азиат не успел опомниться, я отбросил куртку и катану как можно дальше в сторону и ударил его несколько раз по голове. Без оружия дело пошло быстрее: мой противник в рукопашной был ненамного опытнее меня. Я дрался без особой стратегии, стараясь просто бить как можно быстрее и сильнее. В какой-то момент азиат дернулся в сторону, надеясь успеть подобрать свою катану, – и это стало его ошибкой. Его движение позволило мне оказаться у него за спиной, сбить с ног и повалить на пол. Я прижал азиата к полу, оседлав его спину, и обеими руками схватил его голову. Как убить бессмертную тварь? Правильно, оторвав голову. Левой рукой я толкнул его затылок от себя, правой потянул подбородок на себя и вверх. Раздался хруст шейных позвонков, и голова азиата развернулась под неестественным углом – наконец-то он был мертв. Почти в тот же миг тело начало тлеть. Я поспешно вскочил на ноги. На моих глазах труп сгнил, почернел и рассыпался в прах, будто за секунды пройдя все стадии разложения.       Ну офигеть, просто офигеть. В жизни бы не подумал, что мне придется на практике применить знания о том, как сворачивать шею, а вот… случилось. Меня слегка тошнило и пошатывало, голова гудела, все окружающее плыло перед глазами. Спокойно, спокойно… Это был даже не живой человек, это был вампир! Я все сделал правильно. Ну да, мне пришлось убить его, но он сам на меня напал. Все нормально. Почему мне вообще приходится убеждать себя в том, что все нормально? Все нормально. Я посмотрел на кровоточащую левую ладонь: лезвие катаны оказалось настолько острым, что разрезало даже ткань куртки и поранило меня, когда я схватил его. Но это ерунда, это заживет. Главное – я жив. Ну, то есть не-жив, или не-мертв, или как там говорят вампиры… То есть Сородичи. «Сородичи», блин. Что за дурацкое самоназвание!       В общем, я был в шоке после всего произошедшего, и мне срочно нужно было поесть и отдохнуть. В качестве «перекуса» я использовал один из пакетов с донорской кровью, купленных в больнице. А вот с отдыхом пришлось потерпеть – сначала нужно было вернуться к Ноксу и сообщить радостные известия с поля боя. Нокс околачивался все там же, в клубе, болтая с местными девочками.       – Что, ты уже его прикончил?! Так быстро, за одну ночь?! – Нокс был в восторге и, как всегда, орал чуть ли не на всю округу. – Круто, круто! Ты прямо как зашибенный герой боевиков!       – Да вообще, сам себе удивляюсь, – устало заметил я.       – Теперь можно спать спокойно! А то эта тварь преследовала меня каждую ночь! – гуль светился от счастья. – Я еще не нашел Бертрама… Но как только я с ним встречусь, обязательно сообщу о тебе! Больше отплатить ничем не могу, прости.       – Ладно, сочтемся, – вяло бросил я. Потом мне кое-что пришло в голову, и я с подозрением спросил у гуля: – А какого хрена ты пришел искать Бертрама в клуб Терезы Воэман? Здесь-то он объявится в последнюю очередь, они же враги.       – Э… – Нокс на секунду завис, а потом задумчиво почесал голову. – Так ты думаешь, Бертрам пропал, потому что у него какие-то проблемы с Терезой? Ну дела! Мне это и не приходило в голову! Ну тогда ты прав, я зря тут время теряю. Лады, спасибо тебе за все! Давай, до встречи!       И жизнерадостный Нокс Харрингтон шустро умотал, даже бросив своих девочек. Ну потрясно. У меня все больше крепло убеждение, что тут что-то не так… Прежде, чем уходить из клуба, я спросил у барменской туши, не появилась ли Тереза. Мне ответили, что нет, и что неизвестно, когда она вообще вернется. Я приуныл – значит, все-таки придется тащиться в галерею и выполнять еще одно подозрительное поручение. Порезать картины, черт подери… Больная на голову Жанетт.       Галерея «Нуар» оказалась расположена все на той же Мэйнстрит, в солидном, вполне симпатичном здании с колоннами. В который раз я поразился этому соседству нищеты и роскоши в Санта-Монике… Я решил, что ломиться в музей у всех на виду с парадного входа глупо, и стал обходить здание в поисках черного хода. Но меня остановил мужской голос, прокричавший мне вслед:       – Эй, постой! А ну стой!       Я обернулся. С крыльца музея, пыхтя и отдуваясь, ко мне бежал низенький полный охранник. Его лысина блестела от пота, свисавший над ремнем брюк живот колыхался, словно желе. Остановившись передо мной, мужичок шумно перевел дыхание.       – Ты… э… совершаешь правонарушение по форме 351, то есть противоправное вторжение в частное владение, – сообщил охранник таким доброжелательным тоном, как будто предупреждал меня о вреде фастфуда. – Я вынужден требовать немедленно покинуть эту территорию, или вызываю по рации подмогу.       Ну что ж, а вот и хороший шанс для тренировки Присутствия. Я широко улыбнулся, стараясь представить вокруг себя такое же свечение, какое чувствовалось вокруг Джеймса, когда он вешал лапшу на уши той медсестре.       – А вас разве не предупредили?       – А? О чем меня должны были предупредить, шеф? – озадачился охранник.       – Один из художников довел распорядителя выставки, мне надо снять его картины, – бодро соврал я. – Я помощник распорядителя.       Невероятно, но толстяк сходу поверил и даже не спросил какие-нибудь документы.       – Да? И как платят? – оживленно поинтересовался он. – Глядя на тебя, сказал бы, что неважно. Но тут нечего стыдиться. Мы, представители рабочего класса, должны стремиться к лучшему. Если поднимешься в жизни, угостишь старину Чурбанка пончиком и кофейком?       – Непременно, – пообещал я. – Но сейчас мне надо заняться делом.       – Ладно, я впущу тебя. Но отмечу это в отчете по форме 62А, когда вернусь со смены… это чтобы ты знал, – предупредил грозный хранитель правопорядка.       – Я понимаю. Заодно и 45Б заполни для надежности, – посоветовал я.       – Э… да, верно. Конечно, надо заполнить 45Б, все знают насчет 45Б! – добродушный мужичок рассмеялся. – Ладно, проходи внутрь, всего хорошего.       И охранник собственными руками открыл двери музея, впустив злоумышленника – то есть меня – в зал галереи. Отлично, у меня все получилось!       Выставка была донельзя странной – во-первых, в зале было всего четыре картины. Во-вторых, все они были на библейскую тематику, а именно – изображали Каина. Я подошел к одной из картин. «Каин убивает Авеля» – гласила подпись. Над окровавленным Авелем возвышался Каин с копьем в руке, над братьями разливался болезненно-оранжевый закат. Следующая картина называлась «Каин проклят Богом»: братоубийца стоял на коленях перед полыхающим древом, все вокруг было охвачено мглой. «Каин встречает Лилит» – здесь обнаженные мужчина и женщина шли вдвоем по дороге, освещенные заходящим солнцем. С неба летели капли крови, и путь их тоже утопал в крови. И, наконец, «Каин отталкивает Лилит». Обнаженная женщина лежала на земле в луже собственной крови, с ранами в животе, а мужчина уходил прочь во тьму. Странное чувство вызывали эти полотна… Примерно как та картина в приемной Терезы, где мужчина рыдал на груди у женщины. Во мне как будто просыпалась неясная тревожная тоска. Сложно было это объяснить… Но мне ужасно не хотелось трогать картины. Было в них что-то неуловимо мистическое.       Я бы с удовольствием просто ушел отсюда, но надо мной, как Дамоклов меч, висело поручение князя, а значит, – поручения сестер Воэман. Я достал нож, заранее купленный в ломбарде у Трипа на первом этаже моего дома (парень из ломбарда, как выяснилось, приторговывал оружием, хоть и без лицензии; но он хорошо знал Меркурио, и благодаря агенту князя мне согласились продать все, что угодно). Итак, режем картины? Одна, вторая, третья… Мне было до жути неприятно смотреть на то, как холсты обвисают лохмотьями. Чертова Жанетт, чертова Жанетт!.. Настала очередь последней картины. Я размахнулся – один порез, другой… И тут произошла самая странная вещь, какую я только видел. А ведь мне казалось, что за эти несколько ночей я уже увидел предостаточно. Тонкие красные струи начали вытекать из раненых полотен, из самой их сердцевины. Но они не стекали на пол – нет, алые ручейки поднимались и соединялись в воздухе в единое кровавое нечто, прямо в центре зала, между картинами. Я наблюдал за происходящим с ужасом и восторгом. Кровавый ком, подпитываемый ручьями из картин, с невероятной скоростью набухал, разрастался и вскоре принял человеческие очертания. Всего пара мгновений – и передо мной стояло человекоподобное существо, полностью состоящее из крови.       Охреневать от случившегося мне было некогда – существо, не раздумывая ни секунды, кинулось в атаку. Я с трудом увернулся. Твою ж мать, а!.. Ну и ночка: то вампир-азиат, то кровавый страж картин… Как вообще можно убить комок крови?! Я метался по галерее, отчаянно отбиваясь и наотмашь ударяя существо то в голову, то в грудь. Оно хоть что-нибудь чувствует, мне интересно? Когда я бил тварь, моя рука как будто касалась желейной пружинистой массы, а от места удара во все стороны разлетались капли крови. В итоге я не наносил существу никакого вреда, а вот оно уже успело полоснуть меня когтями. Надо было что-то придумать, и быстро… Оглядевшись, я заметил, что прямо по центру зала висит большая люстра. Вспомнив приключение в отеле, я решил повторить подвиг полтергейста. Главное, сделать все быстро. Для начала я схватил табуретку, стоявшую в углу рядом с кассой. Благодаря Стремительности я намного опережал врага, так что с легкостью проделал следующий трюк: я успел перебежать через весь зал, в то время как тварь, бежавшая за мной, еще только приближалась к его середине. Я размахнулся табуреткой и со всей силы швырнул ее в люстру. Раздался страшный звон и грохот, и люстра свалилась вниз, ровнехонько на тварь под собой. Кровавое месиво размазалось, растекшись по полу. Есть!.. Конечно, мне чертовски повезло – я ведь мог и неправильно выбрать момент для броска по люстре. Но с другой стороны, везет тому, кто везет, верно?       Зал галереи выглядел просто кошмарно: и пол, и стены, и порезанные картины – все было заляпано пятнами крови. Под люстрой растеклось такое море крови, как будто она кого-то заживо погребла под собой. Черт, а ведь охранник снаружи должен был услышать грохот! Или нет? Я прислушался, но вроде бы никто не торопился бежать на шум. Осмотревшись, я увидел дверь в подсобное помещение, зашел туда и включил свет. Вероятно, это была комната для персонала – здесь имелся диванчик, несколько шкафов и зеркало. Я посмотрел в зеркало – и приуныл еще больше, чем за всю эту ночь. Я весь, просто абсолютно весь был в крови, с головы до ног. Чертов монстр, защищавший картины, изляпал мне и одежду, и лицо. Ну и как я пойду в таком виде домой? В шкафах мне удалось найти чье-то старое пальто; лицо я старательно отмыл в туалете над раковиной. Выходить пришлось через черный ход, чтобы не палиться. Даже и не знаю, что подумает охранник о странном «помощнике распорядителя», который зашел в галерею, но не вышел из нее. Не говоря уже о погроме внутри. С другой стороны, Жанетт упоминала, что галерея принадлежит каким-то Сородичам – так что владельцев выставки вся эта мутотень нисколько не удивит. И вызывать полицию они тоже не станут, чтобы не нарушать Маскарад.       Слава богу, на Мэйнстрит я не наткнулся на полицейских и спокойно добрался до своей квартирки. Раздевшись и помывшись под душем, я растянулся на продавленной хлипкой кровати, совершенно измотанный и уставший. Черт бы побрал всех вампиров и гулей Санта-Моники с их гребаными поручениями! Меня несколько раз чуть не убили, а моя одежда выглядит, как реквизит со съемок ужастиков. Если я выживу во всем этом бардаке – потребую с князя хорошо мне заплатить. А что, Меркурио можно жить в шикарной квартире, хотя он даже не вампир, а мне нельзя? И кстати о деньгах: в галерее я все-таки не стал воровать пожертвования на благотворительность, как велела Жанетт. Неважно, каким таким Сородичам принадлежит музей, но красть пожертвования – это уж слишком.