6. Таинственная история сестер Воэман
10 сентября 2018 г., 16:11
Едва я переступил порог кабинета Воэман, как на меня набросились с дикими воплями.
– Ты! О чем ты только думал?! – Тереза стояла напротив дверей, уперев руки в бока и глядя на меня взглядом взбешенной фурии.
Я, мягко говоря, был озадачен.
– Э… Тереза? В чем дело-то? Я…
– Музей! Это было мое мероприятие! Думал, я ничего не пойму?!
– Но…
– Заткнись!!!
Жизнь – несправедливая штука, знаете ли. Ты плюешь на собственную гордость, бегаешь по всей Санта-Монике, выполняя всякие стремные квесты, а вместо благодарности на тебя орут и обвиняют в измене. Ну откуда я мог знать, что Жанетт отправила меня покромсать картины в галерее ее собственной сестры?! Я, черт побери, не ясновидящий! Пусть даже одна из Дисциплин моего клана Прорицание. Но Терезе было плевать, знал я о чем-то или не знал. Она была в ярости и не собиралась меня слушать.
– Я думала, что смогу контролировать мою сестру, если Танг исчезнет с горизонта, но ничего не изменилось! Следовало ожидать, что ты поддашься влиянию Жанетт, как и все прочие… Но как ты посмел, жалкий птенец!..
Я уже хотел объяснить, что не знал, кому на самом деле принадлежит галерея… Но потом подумал, что станет только хуже. Если я признаюсь, что действительно что-то сделал для Жанетт, Терезе совсем крышу снесет. Лучше уж все отрицать.
– Я этого не делал, клянусь!
– Не лги мне!!! – кажется, у нее сейчас пена изо рта пойдет. – Жанетт уже призналась, что вовлекла тебя в это!
– Не знаю, что за ерунду несет Жанетт, – я всеми силами изображал оскорбленную невинность, – но я не делал этого! Я целиком на вашей стороне, барон! Я выполнил ваше поручение и принес вещь из отеля, вот, возьмите.
Тереза на миг неуверенно замерла.
– Что ж… Хорошо, я возьму это, – она забрала медальон и нахмурилась, глядя на меня исподлобья. – Жанетт заявила, что ты сделал это для нее… Но допустим, я тебе поверила. Ты выглядишь вполне разумным неонатом… К тому же, агент князя…
Она задумчиво сложила руки на груди.
– Полагаю, ты все еще хочешь, чтобы я объявила о прекращении вражды? Я сделаю это. Но есть одна проблема. Если Танг прослышит, что я угрожала Жанетт, а он наверняка уже прослышал, вряд ли он поверит мне. Значит, тебе сначала придется уговорить Жанетт простить меня.
Ну вот, теперь я еще и семейный психотерапевт.
– И как мне это сделать? – устало спросил я.
– Я угрожала моей сестре. Пустые угрозы – насчет огня и ее нечестивых шелковых простыней… Она восприняла их слишком серьезно и теперь прячется от меня. Я хочу встретиться с ней и объяснить, что это было сказано сгоряча. Я попросила ее о встрече в закусочной, чтобы помириться, но возникли дела, связанные с клубом и другими проектами. Тебе надо пойти на встречу и убедить ее, что я не собираюсь с ней ничего делать. Жди ее в задней части закусочной, возле телефонов.
Простите, что?.. Может быть, я и птенец, но это не делает меня беспросветно тупым. Увы, я не мог сказать в лицо Терезе: «Неведомое шестое чувство подсказывает мне, что ты лжешь, сучка». Пришлось соглашаться.
– Если я пойду – война с Тангом отменяется?
– Я хочу увидеться с моей сестрой, – нахмурилась блондинка. – Да, я объявлю об окончании войны, как только поговорю с ней. Просто сделай то, что я прошу.
Никогда еще поручения не звучали настолько близко к «Пойди и убейся об стену».
Я вышел из клуба и направился к уже знакомой закусочной «Закусочная». Происходящее мне до жути не нравилось, и я был готов к чему угодно. Открыв дверь, я сразу оценил обстановку: за кассой вместо вчерашней пожилой дамы – молоденькая рыжая девушка, посетителей нет, кроме компании бандитского вида парней. Двое из них сидели за ближайшим столом и потягивали пиво из жестяных банок, еще двое небритых громил терлись у стойки и домогались до несчастной девчонки, гогоча на всю закусочную. Вот зачем такие хрупкие девушки идут работать в круглосуточные забегаловки? Нельзя, что ли, найти подработку в нормальном месте?.. Впрочем, мое появление отвлекло парней от молодой официантки – все четверо, как по команде, повернулись и посмотрели в мою сторону далеко не дружелюбным взглядом. У меня не осталось никаких сомнений в том, что отморозки пришли по мою душу. В общем-то, это были обычные смертные, и я вполне мог с ними разобраться, смущало только присутствие свидетеля. Не хотелось устраивать разборки при девушке… Но иного выхода я не видел.
Провожаемый недобрыми тяжелыми взглядами бандитской компании, я спокойно прошел к задней части закусочной. Кроме двух телефонов, там были двери, ведущие в туалеты, и я уже примерно представлял, что буду делать. Как только я приблизился к телефонам, сзади послышалось движение; я мгновенно ускорился, немедленно открыл одну из дверей и успел заскочить в туалет раньше, чем раздались первые выстрелы. Ни одна из пуль даже не задела меня. Захлопнув дверь, я достал револьвер и снял его с предохранителя. Еще с той хижины на пляже я понял, что лучшая тактика – отступать и ждать, когда слишком самоуверенные смертные сами полезут к тебе. За стеной раздался тяжелый топот и крики, дверь распахнулась, и один из громил возник на пороге. Я не стал тратить пули, просто быстрым ударом вышиб у него из руки пистолет, схватил за грудки и приложил несколько раз головой об стену. Дверной косяк окрасился пятнами крови, тело рухнуло на пол. Дружки парня не растерялись и уже вовсю палили в меня из пушек, отступив в зал кафе. Несколько пуль прошили меня насквозь; стараясь не обращать внимание на боль, я тоже вскинул револьвер. Раз выстрел; два, три. Один из бандитов упал, повалившись на пластиковый стол. Еще двое быстро отскочили в сторону, хотя кого-то из них я должен был ранить.
Я выглянул из дверей сортира с револьвером наготове. В меня немедленно выстрелили, я ответил тем же, тут же спрятавшись обратно. Так повторилось еще пару раз, а потом мне не повезло: пуля попала мне прямо в горло. Перед глазами все окрасилось кроваво-алым, и на секунду мне показалось, что я потеряю сознание. С трудом сохраняя концентрацию, я снова скрылся за дверным косяком и потряс головой, пытаясь прийти в себя.
– Он сдох или нет?! – крикнул один из парней другому.
– Подождем! – ответил второй.
Я уже пришел в себя, но не торопился высовываться. Такими темпами они мне и мозги могут вышибить, а это уже не есть хорошо даже для вампира. Я услышал, как один из парней осторожно идет в моем направлении. Давай, гнида, подходи поближе. Я замер и слушал. Когда парню оставалось несколько шагов до моего укрытия, я резко выскочил из дверей и выстрелил три раза, в грудь и живот. Алые пятна окрасили белую майку, бандит мешком рухнул на пол. Я повернулся к последнему противнику – и замер на месте. Парень схватил девчонку, ту самую рыженькую официантку, и прикрывался ей, приставив нож к ее горлу.
– Опусти пушку! Опусти, не то я прирежу сучку!
Девчонка в ужасе смотрела на меня. Я опустил руку с револьвером.
– Спокойно, не психуй. Отпусти девочку.
– Убери гребаную пушку! – завопил мудак. – Брось на пол, живо!
– Ладно, сейчас брошу. Я брошу пистолет, а ты отпустишь девочку, окей? Не усложняй себе жизнь.
Я швырнул револьвер на пол, оружие откатилось чуть ли не в противоположный конец кафе. Парень все еще держал официантку, но убрал руку с ножом от ее шеи. И все же я боялся слишком резко кидаться к ним, чтобы придурок не успел что-нибудь сделать с девчонкой. Может быть, все бы и закончилось благополучно, но тут где-то вдалеке на улице послышался вой сирены. Парень испуганно оглянулся и выпалил:
– Черт, копы! Ты успела вызвать копов, долбаная сука!
– Я не… – девчонка дернулась в его руках, я метнулся вперед, но не успел. Ублюдок пырнул ее ножом, отбросил тело в сторону и рванул к выходу из кафе.
Я бросился было за ним, но передумал. Полиция скоро уже будет здесь.
Я наклонился над официанткой, лежавшей на полу. Морковно-рыжие волосы растрепались, в тусклом свете лампочек блестели очки. Совсем молоденькая девочка, моя ровесница, если не младше. На животе растеклось кровавое пятно, но она была жива – только сдавленно стонала, не в силах подняться. Я опустился на колени рядом с ней. Что же сделать, что же мне сделать?.. Меркурио. Я вспомнил, как его отхреначили ребята Денниса, и он бы наверняка помер, если бы не пил кровь вампира. Наша кровь вроде как имеет целебные свойства для обычных людей, правильно? Раз так, я помогу ей. Я подобрал нож, валявшийся тут же, порезал себе запястье и приложил рану к губам официантки.
– Давай же, пей!
Сначала она ничего не понимала, но потом, видимо, вкус вампирской крови сделал свое дело, и девушка буквально присосалась к моему запястью. Она пила и пила, да с таким увлечением, что я еле вырвал у нее руку. Кажется, рыжей стало лучше. Она приподнялась на локте и в недоумении уставилась на меня светлыми зелеными глазами.
– Ты… Что ты сделал со мной?..
– Неважно, ничего.
Мне уже некогда было разбираться с ней. Полицейская машина наконец-то доехала до кафе, снаружи послышался шум и крики. Я вскочил на ноги и бросился в подсобку закусочной, выскочил в небольшой коридор, а оттуда на улицу через служебный выход. Теперь мне нужно было удирать отсюда переулками, и поскорее.
***
Устроившись на мусорном баке в переулке, я допил последний пакет с донорской кровью, купленный в больнице. Джеймс был прав насчет ее вкуса: для вампира это словно дешевый полуфабрикат. Однако, когда ты ранен, и тебе нужно ускорить регенерацию, все это мелочи. Восстановив силы и немного выждав, я окольными путями вернулся к клубу Asylum. Напротив, у закусочной, все еще стояла полицейская машина, а рядом с ней припарковалась «скорая». Долбаная Тереза, черт бы ее побрал!.. Я был ужасно зол, и не только потому, что Тереза собиралась убить меня, – я, в общем-то, привык, что меня постоянно кто-нибудь хочет убить. Но в этой ситуации чуть не погиб невинный человек, да к тому же мы запросто могли нарушить Маскарад! Если уже не нарушили, ведь осталось двое свидетелей, которые видели меня в закусочной. К тому же, я вдруг подумал, что Тереза могла уже и прикончить Жанетт. А может быть, она и Танга уже прикончила, и тогда вообще все зря! Полный решимости устроить разборки с неадекватным бароном, я поднялся на лифте на последний этаж, с ноги распахнул дверь в кабинет Воэман и широкими шагами зашел внутрь. Но при виде того, что мне открылось, я потерял и дар речи, и весь свой боевой настрой. Напротив огромной картины, изображавшей мрачного отца с двумя маленькими дочками, с пистолетом в руке стояла Тереза Воэман. Или Жанетт Воэман – смотря как посмотреть. Вампирша была одета в деловой костюм Терезы, и правая половина ее лица выглядела точно так, как и положено выглядеть строгой Терезе: почти полное отсутствие макияжа, волосы аккуратно зачесаны назад. А вот что касается левой половины… Здесь красовалась размазанная ярко-алая помада Жанетт и густая черная подводка вокруг левого глаза, а волосы были собраны в хвостик девочки-школьницы. Наполовину Тереза, наполовину Жанетт. – Ты! – вампирша повернулась в мою сторону, вскинув пистолет. – Мне очень жаль, что все так получилось, в самом деле. Ты казался многообещающим, но зловонные интриги моей сестры отравили тебя. А сейчас я хочу убедиться, что она больше не будет мне пакостить. Однако в следующую секунду блондинка опустила оружие, выражение лица сменилось на истерично-испуганное, и голос Жанетт выкрикнул: – Не слушай ее! Она убьет нас обоих! Спаси меня, и я помогу тебе найти Бертрама, клянусь! – Заткнись, Жанетт! – страх вновь сменился гневом. Я смотрел на разворачивавшуюся драму в полнейшем ахуе. «Сестры», в лице одной-единственной сумасшедшей, выясняли отношения и готовы были поубивать друг друга. Все это походило на театр одного актера, точнее актрисы, исполнявшей две роли. Очень яркий пример выражения «не в ладу с самим собой». – Я же говорила тебе, держись подальше от Танга! – продолжила разгневанная Тереза. – Он настроил тебя против меня! – Он? Настроил меня? – Жанетт ухмыльнулась. – Ты всегда меня недооценивала, Тереза! Это я все устроила! Бертрам плясал под мою дудку! Как тебе чувствовать, что я тебя обставила, м? Я наконец-то вышел из легкого ступора и решил вмешаться в спор двух личностей. – Дамы, давайте успокоимся! Почему вы ссоритесь? – Разве это не очевидно? – злобно прошипела Тереза. – Я собираюсь избавить землю от этой ненормальной подлой шлюхи! Ты знаешь, что, несмотря на свое состояние, она по-прежнему… прелюбодействует… со смертными, представляешь! Это так мерзко… так грязно! Жанетт картинно рассмеялась. – Кому, как не тебе говорить, милая сестренка, или лучше сказать – папина девочка? – пропела блондинка, и посмотрела на меня: – Хочешь узнать, насколько развращен на самом деле барон Санта-Моники? – Заткнись, Жанетт! – выкрикнула Тереза, но контроль над телом тут же вновь перешел к ее сестре. – Ты хотела бы, чтобы все считали тебя святой, Тереза… Когда вы думали, что я сплю, я слышала, как по ночам приходил отец… Слышала, как он шептал тебе на ухо, что очень любит тебя, перед тем как… – Заткнись! – завопила бизнес-леди. – Не смей продолжать, или я убью тебя! Да что ж за такое!.. Не знаю, способна ли мисс Воэман застрелить саму себя, но лучше не проверять это. Я снова вклинился в диалог: – Прекратите немедленно! Вы обе! – Не пытайся остановить меня! – ответил мне голос Терезы. – Я смотрела сквозь пальцы на ее вероломство, на ее любовные связи с моими врагами и их последствия… Но больше я этого не потерплю. – Значит, ты терпела меня? – печально проговорила Жанетт. – Дорогая сестренка, ты сделала все, чтобы задушить меня. Ты хотела бы похоронить меня в своем шкафу, среди остальных твоих скелетов. – Я – хорошая девочка, а ты плохая! Ты только и знала, что строить козни, пока я искренне о тебе беспокоилась. Я прикрывала твои промахи, я заботилась о тебе! И вот как ты мне отплатила? – Заботилась обо мне? – возмутилась Жанетт. – Все, что ты делала, – унижала меня, ругала за каждый промах! И ты ожидала, что я позволю управлять собой до скончания веков? Ну уж нет, сестренка! – Если бы не я, тебе бы не удалось выжить, – самодовольно хмыкнула Тереза. – Помнишь? Они пытались разлучить нас, но я отказалась. Я выбрала эту жизнь и привела в нее тебя, чтобы мы оставались вместе. Очевидно, ты забыла. Да уж… Особенно если учесть, что Жанетт существует только в голове Терезы... Я снова попытался воззвать к разуму сестер. – Вы обе вредили друг другу, может быть, пора прекратить? Вместе вы станете сильнее. – Не думаю, что это возможно, – нахмурилась Тереза. – Как я смогу снова доверять ей? – Доверять мне? А кто сможет доверять тебе после того, что случилось с дорогим отцом? – протянула Жанетт. Черт, опять они про своего ненормального папашу-инцестника! – Отец любил меня! – заявила Тереза. – Я была хорошей девочкой. Всегда делала то, что мне говорили. Тебя всегда бесило то, что он любил меня! Ты не слушалась его. Ты приводила домой мужчин, когда его не было. Ты была отвратительной дочерью. – Хочешь узнать правду? – обратилась ко мне Жанетт с ухмылкой. – Отец как-то пришел домой пьяным и принял меня за Терезу, потому что я заснула в ее кровати… – Не слушай ее! Она лжет! – завопила испуганная Тереза. – …Тереза вошла и увидела, как я лежу с ним. И тогда она пошла в чулан, взяла его охотничий дробовик, зарядила крупной дробью и вышибла его мозги на дурацкие обои с клоунами. – Это ложь! – истерично выкрикнула Тереза. – Отец сам убил себя из-за Жанетт! Она довела его до этого! – Насколько я помню, он умер с улыбкой на лице, – торжествующе произнесла Жанетт. Господи боже… Как я понимаю, Тереза застрелила и отца-извращенца, и собственную сестру, потом на этой почве у нее съехала крыша, и началось раздвоение личности. История, достойная ток-шоу. – Послушайте, – снова вмешался я. – Это все осталось в прошлом. Не имеет значения, что случилось тогда. Сейчас вы нужны друг другу. Только подумайте, какими могущественными вы станете, если будете работать сообща! – Тереза не любит делиться, – заметила Жанетт. – Жанетт безответственна, – скрестила руки на груди Тереза. – Эта размалеванная свинохвостая шлюха провалит любое поручение! Кажется, они собрались пойти по второму кругу в оскорблениях, и я поспешно перебил сестриц: – Девочки, вы же родные сестры! Неужели вы никогда не ладили? – Да… когда-то, – согласилась Жанетт. – Когда я была ребенком, у меня было мало друзей, – тихо продолжила Тереза. – Наверное, Жанетт была моим единственным другом. Мы почти не выходили из дома. Отец не разрешал нам… – …Он говорил, что нам будет плохо там, – подхватила Жанетт. – Так что мы оставались дома и придумывали собственные миры. И мы провели там столько времени, властвуя над этими мирами. Это были… – …Счастливые времена, – улыбнулась Тереза, и печально добавила: – Пока мы не выросли. – Вы ведь на самом деле не хотите убивать друг друга, верно? – осторожно спросил я. – Я никогда не хотела! – со слезами в голосе заметила Жанетт. – Нет… Полагаю, что нет, – согласилась Тереза, опустив пистолет. – Жанетт… Если бы я предложила тебе равные права по управлению Санта-Моникой, ты бы перестала спать с Тангом? – Я бы перестала работать с ним против тебя, – ответила сестра, и усмехнулась: – Но поскольку он и так у меня под каблуком, я все равно могу навещать его время от времени, когда он может быть полезен. – Неплохой план, – одобрительно улыбнулась Тереза. – И еще кое-что. Я должна по-прежнему выглядеть главной на публике. Я хочу, чтобы ты продолжала убеждать окружающих, что у нас натянутые отношения. Таким образом… – …Мы будем знать, кто наши враги, – заключила Жанетт. – Я согласна. Ну наконец-то! Я подошел ближе к вампирше. – Тереза… Может быть, отдашь мне оружие? Блондинка послушалась и тут же протянула мне пистолет. – Возьми. Мне ненавистно смотреть на него и думать о том, что едва не случилось… Полагаю, теперь, когда мы с Жанетт уладили разногласия, я могу прекратить войну с Тангом. – Бертрам прячется в пустом нефтяном резервуаре на старой заправке, – тут же сообщила Жанетт. – Загляни к нему завтрашней ночью. Я скажу ему, чтобы ждал гостя, и попрошу, чтобы он был исключительно вежлив. Вот ведь сучка! Она с самого начала знала, где этот чертов Танг, но не говорила и просто использовала меня для выяснения отношений с сестрой! То есть… с самой собой. Мда. Как все сложно у психов. – Что ж… Отлично, спасибо, – выдавил я. – Думаю, мне пора. – Пожалуйста, передавай князю наилучшие пожелания из Санта-Моники, – улыбнулась Тереза. – И держи язык за зубами насчет того, что случилось сегодня, – предупредила Жанетт. – Не то нам придется… – Убить тебя, – закончила Тереза. – О, не волнуйтесь! Я сама конфиденциальность, – заверил я. – Всего хорошего, сестренки. До встречи. Я вышел из кабинета Воэман и тяжело вздохнул. Умереть не встать! Теперь я чувствую себя почти таким же сумасшедшим, как барон Санта-Моники, – потому что разговариваю с одной женщиной, как с двумя, и воспринимаю одну неадекватную сестру как двух. Может быть, мисс Воэман как раз из того самого клана Малкавиан? Которые психи. В таком случае, интересно: раздвоение личности у Терезы началось еще в смертном состоянии или уже после Становления? Кто вообще додумался обратить ее? И догадывается ли Танг, что Тереза и Жанетт – одна и та же вампирша, просто двинутая? Сколько вопросов…***
Поскольку на завтрашнюю ночь у меня намечалась встреча с Тангом и, соответственно, взрывная операция, сегодня нужно было подготовиться: закупиться патронами для револьвера и пакетами с донорской кровью, которые у меня уже закончились. Бумажник я благополучно забыл дома, так что для начала пришлось вернуться в свою квартирку. Взяв кошелек из ящика стола, я бросил взгляд на дневник Лили, который преспокойно лежал рядом с ноутбуком. Во всей этой мешанине я так и не прочитал его; почему бы не сделать это сейчас, раз уж появилось время? Я ведь обещал Е попробовать найти его сбежавшую подружку. Устроившись на продавленной кровати, я открыл толстую тетрадку. Дневник Лили, как и вся ее жизнь, резко делился на две части: ДО и ПОСЛЕ встречи с сиром, который обратил ее и вскоре бросил, наплевав на дальнейшую судьбу своего дитя. И если часть ДО была наполнена обычными девичьими глупостями, а с фотографий на меня смотрела симпатичная, жизнерадостная рыжая девчушка с широкой улыбкой, то часть ПОСЛЕ была пропитана болью и отчаянием, а от простой веселой Лили осталась тень самой себя. Что касается сира Лили, то о нем не было практически никаких сведений, кроме того, что его звали Рольф, и он был родом из Германии. И от Лили сбежал туда же, судя по всему. «Компания Рольфа не принимает меня… Они говорят, что у меня слабая кровь, что я обуза для них». «Я уже давно не видела Рольфа. Не знаю, что мне делать. Я думала, что кое-что значу для него… Почему он так поступил со мной?! За что?!» «Я одна, я совсем одна…» А потом в ее нерадостном существовании появился тот самый Е, Лили влюбилась, и случилось то, что случилось: «Е. поцеловал меня прошлой ночью, и я не смогла удержаться и укусила его в шею. Но я выпила слишком много… Я дала ему своей крови, чтобы спасти. Когда я все рассказала ему, он разозлился и сказал, что не хочет меня больше видеть. Что же я наделала?..» Мне было жаль Лили, одинокую и отчаявшуюся. Она не выбирала свою судьбу – просто однажды появился какой-то мудак и перечеркнул всю ее жизнь к чертовой матери. И она сделала то же самое с Е, хоть и не хотела этого. Последняя запись была сделана в мае, почти полгода назад. Лили писала о том, что давно ничего не ела и очень боится, что случится, если она и дальше продолжит голодать. «Помню, Рольф приносил мне пакеты из банка крови в местной больнице. Может, смогу пробраться туда и украсть несколько пакетов». Банк крови? Ох, что-то мне это не нравится… Я вдруг вспомнил, как Вэндал предлагал мне пакетик рыженькой девочки, совсем свежей. А что, если?... Но это же просто бред! Мало ли рыжих в этом городе. Кроме того, Лили – вампирша, она не смертная! Не может же он продавать вампирам кровь другого вампира? Да и с момента ее исчезновения прошло полгода… В любом случае, мне надо заглянуть в банк крови, вот и разузнаю у Вэндала насчет Лили. Однако, когда я пришел по месту назначения и взглянул на рожу Вэндала, сразу понял, что ничего узнавать у него не буду. Настолько мерзотных людей я еще ни разу не встречал, честное слово. Мало того, что он выглядит как существо неопределенного пола и разговаривает слащаво-тошнотным голосом, так еще и несет какую-то хрень. – Нужна доза? – осклабился гуль, увидев меня. – Три пакета, – я положил деньги в выдвижной ящик. Вэндал не сразу отдал мне товар – вместо этого он пустился в пространные извращенские рассуждения, глядя на кровь в пакетиках. – Чарующая жидкость, верно? Цвет, букет, форма… Когда я был ребенком, то подолгу ждал, когда раздастся щелчок мышеловки… Тонкая струйка вытекала из головы зверька и просачивалась так далеко, чтобы загустеть и свернуться вокруг кусочка сыра… Поэзия смерти. На лице гуля расплылась мечтательная улыбка маньяка, как будто он собрался прямо сейчас кого-нибудь насиловать и пытать. – Вэндал… Просто отдай мне кровь, окей? – выдавил я. – Прошу, – ухмыльнулся тот. Получив свои пакеты, я отошел в сторону. Кстати, на стене рядом с окошком висел плакат «Работник месяца», на котором красовалась фотография Вэндала. С ума сойти, это чмо еще и работником месяца назвали… Я уже не сомневался, что Вэндал точно ничего не расскажет мне про Лили. Может, он и вправду поймал ее, с него станется. В таком случае, что он мог сделать с ней, учитывая неадекватность гуля? Убить? Использовать для выкачивания крови? Просто издеваться, пытать и тому подобное? Возможно. Окей… Представим, что я – маньяк, которому нужно где-то держать жертву. При этом я заведую банком крови, и у меня под рукой есть специальные хранилища, надо полагать, достаточно вместительные. Холодильные камеры – идеальный вариант, тем более, моя жертва физиологически мертва, и для нее холод не проблема. Более того, жертва даже облегчила мне задачу, потому что сама забралась в ловушку! Что ж, если Лили еще не убита, то она действительно может находиться где-нибудь в хранилищах крови. Вопрос в том, как туда попасть. Дело в том, что подвальное помещение было разделено на две части, не связанные друг с другом: в одной находился морг, где в прошлый раз были мы с Джеймсом; во второй – собственно банк крови и, по логике, подсобные помещения типа холодильников. Но пройти туда можно было только мимо окна, в котором маячил Вэндал. И вряд ли он запросто пустил бы туда кого-то. Я все-таки решил попытаться и прошел по коридору мимо окошка, в сторону служебных помещений. – Вход в заднее помещение – только для персонала, – раздался мне вслед голос Вэндала. – Это правило сучьей королевы. Я остановился и вернулся к его окну. Ладно, попробуем использовать Присутствие. – Все в порядке, сучья королева разрешила мне. Гуль недоверчиво прищурился. – Разрешила, ха? Сучья королева приказала мне никого не впускать. Я помню, как она повторяла это своим холодным надменным голосом… – Тереза дала мне разрешение, – уверенно заявил я. – Можешь сам спросить ее. – Пожалуй, я лучше вызову охрану, – ухмыльнулся гуль. И пропел слащавым голоском, изображая, будто вызывает кого-то: – Вызываю номер семьдесят пять… Номер семьдесят пять? Я едва не шарахнул кулаком по стеклу. Вот гнида! Присутствие все-таки не подействовало. Тогда я сделал вид, что ухожу и дошел до лестницы, поднимавшейся из подвала наверх. Ничего, Вэндал – обычный смертный, и рано или поздно ему придется выбраться из своей каморки. Хотя бы для того, чтобы отлить. Надо просто подождать. Мои расчеты оправдались – спустя какое-то время я услышал, как открылась дверь, затем звон ключей и шаги. Судя по звукам, гуль направлялся в мою сторону, и я быстро спрятался под лестницей. Вэндал, фальшиво насвистывая мелодию Twisted Nerve из «Американской истории ужасов», поднялся наверх, ничего не заметив. Когда шаги стихли, я выбрался из укрытия и вернулся в банк крови. Черт побери, чувствую себя героем ужастика, который пытается незаметно пробраться мимо монстра! Хотя монстр здесь типа я, а Вэндал – всего лишь человек. В нашей версии ужастика монстр пробирается мимо человека, чтобы спасти другого монстра. Дурдом да и только. Немного поплутав по служебным помещениям, я обнаружил коридор, в который выходили двери трех огромных холодильных камер. Я по очереди проверил все три, и на первый взгляд, в них не было ничего примечательного. Однако в одном из холодильников на стене зачем-то был прикреплен кодовый замок. Я пригляделся: очевидно, стенная панель скрывала за собой проход в еще одно помещение. Это было крайне подозрительно, и я бы с удовольствием заглянул туда; но панель никак не сдвинуть, не зная кода. – Эй, что ты здесь делаешь? – раздался голос за моей спиной. Я оглянулся. На пороге камеры стоял парень в форме медбрата, подозрительно бледный и нездоровый, с желтыми глазами навыкате. – Здесь нельзя находиться! – заявил медбрат. На всякий случай я снова попытался «включить» Присутствие, чтобы выглядеть поувереннее, и окинул парня театрально мрачным взглядом. – Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь? Я могу находиться там, где захочу. Парень завис с совершенно тупым видом, потом в желтых глазах мелькнула какая-то мысль, и он протянул: – Аааа… Ты за особым коктейлем, да? «Особый коктейль»? Я понятия не имел, о чем он, но решил согласиться. – Само собой, идиот, – процедил я. – Зачем еще? – Конечно… Глупый вопрос, Фил, – пробормотал медбрат, обращаясь к самому себе. – Она в холодильнике! Сегодняшний код… Думай, Фил… Высадка на Луне… Парень наморщил лоб, напрягая все извилины мозга. – Высадка на Луне? – повторил я. – 1969 год, что ли? – Да, да, точно! – обрадовался желтоглазый. – Код на двери 1969. – Ну спасибо, – хмыкнул я. – Ты меня оставишь, или так и будешь стоять тут столбом? – Э… Да, да, конечно, – медбрат попятился обратно в коридор. – Какой же ты дурак, Фил… На каких наркотиках он сидит, мне интересно? Я набрал нужный код, в стене зажужжал механизм, и панель отъехала в сторону, открывая проход в небольшой кабинет. Я осторожно переступил порог и оказался в самой настоящей камере пыток. На столах и тумбочках были разложены не только медицинские инструменты, включавшие шприцы, скальпели, пинцеты и зажимы, но также садовые ножницы, клещи, паяльники и плоскогубцы. Стены кабинета, пол и металлическая раковина были забрызганы кровью. Но самое главное – у одной из стен стояли два кресла, оснащенные подозрительными инструментами и шлангами. И в одном из этих кресел, пристегнутая наручниками, сидела рыжая вампирша. Лили, надо думать. Неужели она провела здесь все полгода?.. Я подошел ближе к девушке, и она с трудом подняла голову, уставившись на меня затуманенным взглядом. – Голод… – выдавила вампирша. – Мне нужна она… Капля на моем языке, скользящая вниз по горлу, жаркая вспышка в моем мозгу… Я чую ее здесь повсюду… кровь… – Ты Лили? – зачем-то уточнил я, глядя на несчастное измученное существо. – Освободи меня… – прохрипела девушка. – Мне так больно, я словно умираю! Освободи меня! Я чую ее! Я должна ее получить! Вампирша была явно не в себе. Давно ли Вэндал морит ее голодом?.. – Лили, успокойся. Потерпи, я отпущу тебя. Я взял ключ со стола и быстро расправился с наручниками. Вампирша выпрямилась в кресле и пошевелилась, убирая руки с подлокотников. В этот момент в кабинет зашел Фил, который черт знает зачем сюда сунулся, – ведь велел же я ему оставить меня в покое! Когда Лили увидела живого человека, крышу у нее окончательно снесло. Она свирепо оскалилась, обнажив клыки, одним мощным прыжком преодолела весь кабинет и повалила медбрата на пол, впившись ему в горло. Парень какое-то время трепыхался, но вскоре обмяк и затих. Вампирша получила долгожданную кровь и пила, пила, пила, не в силах оторваться. Я не вмешивался – себе дороже, девушка была в полнейшем неадеквате. В конце концов, сердце человека перестало биться, а Лили поднялась на ноги и посмотрела на меня. На ее лице сияла улыбка блаженства. – Как хорошо!.. Это было приятно, как никогда. Я пила, пока не почувствовала, что его сердце остановилось и артерия пересохла. Такая эйфория! Но… Она бросила взгляд на бездыханное тело, и в ее глазах наконец-то мелькнуло осознание. – Я убила его. О боже… Я… убила его. – Теперь Лили выглядела испуганной. – Я никогда раньше никого не убивала. Что случилось? Что на меня нашло?! Я попытался объяснить, насколько сам помнил из объяснений Джека. – Ну, если слишком долго голодать, ты впадешь в Безумие. Над тобой возьмет верх твой внутренний Зверь, и ты… сорвешься. – Безумие? Зверь? – с ужасом переспросила девушка. – Я правда не хотела, я не убийца! Я бы никогда не сделала этого, если бы не голод!.. – Понимаю. Ты не виновата, тебя довели до этого. – Какая же я дура, – Лили грустно опустила голову. – Я сама сюда полезла. Хотела украсть немного крови. Но меня схватили, связали и… Я не удержался и спросил: – Что они делали с тобой? Из тебя что, выкачивали кровь? – Да. Меня поили человеческой кровью время от времени, а потом забирали мою кровь. Я так поняла, что… Ну, кровь вампиров больше ценится. Они продавали ее подороже другим… вампирам. Вот это новость. Значит, мы все-таки можем пить кровь друг друга. – Но они делали не только это, – внезапно продолжила девушка. Она обвела взглядом разложенные на столах инструменты. – Вэндал, он… Он иногда приходил просто, чтобы… развлечься. Ты ведь знаешь, раны у таких, как мы, заживают быстрее. И он мог делать это, а потом, когда я приходила в порядок, делать снова, и снова… Она судорожно сглотнула, уставившись куда-то в стену. – Хватит, Лили, – решительно перебил я. – Не надо об этом. Ты свободна, и больше никто не посмеет мучить тебя. Пойдем, я отведу тебя к Е. – Е? – зеленые глаза удивленно расширились. – Ты знаешь Е? Откуда ты знаешь Е? – Я обещал ему найти тебя. И нашел, слава богу, – я улыбнулся. – Так он больше не злится на меня? – в глазах рыжей блеснула надежда. – Как раз наоборот. Е не уезжает из Санта-Моники только потому, что хочет встретиться с тобой. Он с другими ребятами обычно тусит на пляже, недалеко от колеса обозрения, там еще… – Я поняла, где, – улыбнулась Лили. – Мы там часто гуляли. И там я… укусила его. Да, ты прав, я должна увидеться с ним. – Ну и отлично, тогда пойдем уже отсюда. Но едва мы вышли в больничный коридор, как столкнулись с Вэндалом. Лили испуганно вскрикнула и спряталась за меня. Сколько же он над ней издевался, если она – вампир! – боится этого смертного выродка? – Зачем ты отпустил эту суку?! – накинулся на меня гуль. – Теперь одним Филом в мире меньше! Почему ты позволил ей вырваться и сожрать его, а? Теперь я уже не смогу сделать это сам. Знаешь что – больше никакой крови для тебя, совсем! Ну это уже перебор с наглостью! Я почувствовал, что буквально закипаю от гнева. – Послушай, ты, мусорная гниль… Вэндал отшатнулся, но я схватил его за горло одной рукой, поднял над собой и впечатал в стену коридора. Гуль испуганно вцепился пальцами в мою руку. – Мне глубоко плевать, что ты гуль Терезы или еще там кто. Я могу прямо здесь свернуть твою жалкую шею и навсегда избавить мир от такого дерьма… Вэндал начал хрипеть, беспомощно дрыгая ногами, но я был так зол, что весь мир вокруг меня как будто исчез, и не осталось ничего, кроме гнева. Вероятно, я бы и вправду удавил его, если бы не знакомый голос, который привел меня в чувство. – Черт вас подери, что тут происходит? Я отпустил шею «работника месяца», и он кулем свалился к моим ногам. Обернувшись на голос, я встретился взглядом с холодными глазами Джеймса Донована. – Ты как раз вовремя, помощник шерифа. Я тут разбираюсь с одним долбанутым конченым придурком, – я пнул Вэндала, который кашлял и хрипел, стоя на четвереньках. – Ну, что он «долбанутый» и «конченый», я в курсе, – хмыкнул Вентру. – Но что вы не поделили? Пришлось вкратце обрисовать ситуацию с Лили. – …И после этого наглая тварь еще угрожает, что не будет продавать мне кровь! – Я ничего такого не сделал! – заявил Вэндал, который уже пришел в себя. – Ничего?! Да по тебе электрический стул плачет, ты, ублюдочный… – Детка, успокойся, – перебил меня Джеймс, вставая между мной и гулем. – Ты почти в состоянии Безумия, остынь. Ты в курсе, что в Безумие можно впасть не только от голода, но и от ярости? Я еще раз злобно взглянул на гуля и отвернулся. – Эй, малышка, – обратился Джеймс к напуганной Лили. – Давай-ка беги к своим слабокровным друзьям на пляж. Мы разберемся без тебя. Вампирше не пришлось повторять дважды, она была только рада смыться отсюда. Джеймс тем временем обернулся к Вэндалу. – А теперь ты, смертное отродье, – бросил он с ледяным презрением. – Что ты о себе возомнил? «Этим я кровь продаю, этим не продаю»… Кто ты такой, чтобы решать это? Считаешь, что ты в праве указывать Сородичам? Гуль изменился в лице и затараторил неожиданно подобострастным голосом: – Что вы, ничего подобного! Вы же знаете, я так уважаю… ваш род, – он сглотнул. – Может, мне рассказать Терезе о твоем поведении, чтобы она выбила из тебя всю дурь? – Э… Не нужно ничего говорить хозяйке, – проблеял Вэндал. – Я и не думал угрожать кому-то из вас, мистер Донован. Я бы никогда… – Заткнись, – поморщился Джеймс. – Даже не хочу тратить на тебя лишнее время. Мэтт, пойдем. – Но… – я был в шоке. – Как это «пойдем»? Ты не собираешься с ним что-то сделать? Разве он не заслужил наказание, нет? Донован смерил меня холодным взглядом. – Если я сказал «пойдем», это значит «пойдем». Поговорим, когда выйдем отсюда. Я неохотно поплелся за Вентру, напоследок оглянувшись на Вэндала. Скотина нагло ухмылялась, глядя на меня. Когда мы поднялись по лестнице, оставив подвал с банком крови позади, я тут же накинулся на Джеймса. – Почему ты так просто ушел? Он же психопат и маньяк! Ты помощник шерифа, ты должен был… – Что должен? – устало спросил Вентру. – Я разбираюсь только с теми, кто нарушает Традиции и угрожает Маскараду, а Вэндал не нарушил никаких законов. – В смысле?! Но он держал взаперти Лили! Она же вампирша, одна из нас! А он ее мучил и пытал. Разве мы не должны наказать его за это? – Это Лили-то – одна из нас? – хмыкнул Джеймс. – Детка, она слабокровная. В этом городе всем было бы глубоко плевать, даже если бы он десяток слабокровных закрыл у себя в подвале и пытал годами. Если бы он посмел сделать что-то такое с нормальными Сородичами – другое дело, но Лили – не тот случай. – То есть… Кроме меня никто бы и пальцем не пошевелил, чтобы спасти Лили? Моему возмущению не было предела. – Естественно, потому что это не наше дело. – Вентру посмотрел на мою разгневанную физиономию и вздохнул. – Запомни, птенец: не лезь в чужой монастырь со своим уставом. Ты находишься на территории Терезы Воэман. Санта-Моника – ее домен, она здесь хозяйка, а Вэндал – ее гуль. Он ее собственность, а не твоя. И если Терезу устраивает его поведение – ты не можешь приходить и лезть со своими правилами. Тем более, ты не можешь просто так взять и убить чужого гуля, потому что он тебе не понравился. Это как минимум невежливо. Все равно что разбить чужую тачку. Я просто офигеваю с рассуждений Джеймса. Хрен с ним с Вэндалом, но он в принципе ко всем смертным так относится, или как? «Убить чужого гуля – невежливо». Действительно! А было бы вежливо – без проблем, убивай. –…Ты спокойно живешь в Санта-Монике, потому что Тереза это позволяет, – продолжил Вентру. – Если она захочет, то может выгнать тебя отсюда. И я тоже действую здесь с разрешения барона – мне позволено посещать Санта-Монику, когда меня сюда приводят дела Камарильи. Но я тоже не могу творить здесь абсолютно все, что захочу, как и ты. Всегда уважай чужой домен и чужую собственность, ты понял? – Понял, – недовольно буркнул я. – Даже если Вэндал будет убивать людей пачками, мы не можем вмешаться, потому что Тереза это позволяет. – Именно. Единственное исключение – если он привлечет ненужное внимание смертных, и это будет угрожать Маскараду. До тех пор его поведение – не наша проблема. Интересно, Джеймс всегда был таким хладнокровным? Или работа в «вампирской полиции» сделала его таким? Мы вышли на улицу с черного хода и остановились под лампой, мигавшей над облупленной дверью. В тусклом свете мельтешила стая мошкары. Джеймс задумчиво посмотрел на ночное небо, затянутое непроглядными тучами, и вытащил пачку сигарет. – Покурить, что ли, пока дождь не пошел… Я наблюдал за тем, как Вентру достает сигарету и чиркает зажигалкой. И как он только не боится огня?.. – Слушай, а зачем ты куришь? Разве никотин как-то влияет на вампиров? – Сородичей, – поправил Джеймс. – Нет, практически не влияет. Это просто тупая привычка из смертной жизни. – Джеймс… – Джимми, – перебил Вентру. – Меня все называют Джимми. – Окей… Джимми, а почему вы все так относитесь к слабокровным? Что это вообще значит – «слабокровный»? – Их кровь слабее нашей. Я мрачно посмотрел на Вентру. Он что, издевается? – Спасибо, Капитан Очевидность. Об этом я и сам догадывался. – Они физиологически мертвы, как и мы, и тоже должны пить кровь, но при этом они куда ближе к смертным, – неохотно пояснил Джеймс. – Меньше боятся огня, а некоторые из них даже могут есть обычную пищу и выходить на солнечный свет. Они не владеют клановыми Дисциплинами, и по ним вообще невозможно определить их клан. Они слабы, как котята, и любой нормальный Сородич размажет их с одного плевка. Совсем слабые даже не могут дать Становление. Они… вроде как тоже Сородичи, но при этом – никто в нашей иерархии. Ты же понимаешь – мы хищники. Наше сообщество живет по принципам дарвинизма, выживает более сильный и приспособленный. А эти… Кому-то просто плевать на них, другие издеваются над ними и травят для забавы… – Грустное положение, – заметил я. – Но откуда они вообще берутся? Почему одни вампиры – нормальные, а другие становятся слабокровными? – Ох, детка, это очень долгая история… Она связана с Каином и Авелем, поколениями, Геенной... Если ты выживешь во всей этой заварушке со складом, и мы снова встретимся, я расскажу тебе, в чем фишка. Каин и Авель?.. При чем здесь библейские истории? – Джимми, у меня еще есть вопрос… Судя по кислому виду Вентру, он не слишком любил общаться с любопытными птенцами. – В общем, Лили писала в своем дневнике, что выпила слишком много крови Е, и чтобы спасти его, дала ему свою кровь… И он стал вампиром. Но Меркурио, Нокс или Вэндал тоже пьют кровь вампи… то есть Сородичей – и ничего. Они типа просто гули. Как это работает? В чем разница? – Разница в том, что Лили высушила свою жертву до дна, практически убила его, и только после этого дала свою кровь. Именно так и происходит Становление. Если смертный просто пьет кровь Сородичей – он от этого не станет одним из нас. Серьезно? Чтобы обратить кого-то, надо всего лишь высосать его и дать свою кровь? – Ага… А это подействует, если… скажем, какая-нибудь гипотетическая смертная была ранена, почти при смерти, и я дал ей свою кровь, чтобы спасти? Но не пил у этой смертной кровь. – Очень подозрительный вопрос, – заметил Джеймс. – Только не говори, что ты уже так делал. – Ну… Вообще-то… Да, – признался я. – Но я не виноват! Просто сегодня в закусочной мне пришлось подраться с бандитами, и один из них ранил официантку. Я боялся, что она может умереть до приезда скорой, ну и вот… – Ну все, – мрачно посмотрел на меня Джеймс. – Придется отвести тебя к князю, и теперь-то тебя точно казнят за нарушение третьей Традиции. Я оторопело посмотрел на него – он шутит или как? Вентру выдержал эффектную паузу и рассмеялся. – Не парься, ты ее не обратил. Она всего лишь стала твоим гулем. Тоже ничего хорошего, но не такая проблема. Возможно, ты с ней больше и не встретишься никогда. Хотя, конечно, не следовало этого делать… – Мне просто было жалко ее. – Это я понял, – фыркнул Вентру. – Юные Торри, черт вас побери… Сочувствующие всем подряд. А ты еще и социально активный Торри. Я тебе просто поражаюсь: тебя обратили неделю назад, а ты уже влез во все возможные проблемы, в каждой бочке затычка! Подрался с бандитами, едва не убил чужого гуля, создал собственного гуля… Молодец! За тобой глаз да глаз нужен. – Эй, я тут ни при чем! – возмутился я. – Если бы мне не дали кучу всяких поручений, я бы никуда и не лез! – Что-то сомневаюсь. Тебе же никто не приказывал спасать эту слабокровную дурочку из банка крови. – Но не мог же я просто остаться в стороне! – Вот о том я и говорю, – улыбнулся Джеймс. – Для птенца ты слишком энергичный. Начал накрапывать мелкий дождик. Вентру бросил окурок на землю и придавил ботинком. – Ну что, тебе больше никуда не нужно? Не голоден? Тогда пойдем, провожу тебя до дома. Чтобы ты не вляпался еще в какую-нибудь хрень по дороге… Я оскорбленно хмыкнул. – Да уж конечно, я же такой проблемный. Но вообще-то я бы действительно не отказался от компании, пусть даже хладнокровного Вентру. Как ни странно, около моего подъезда даже не тусил знакомый бомж – должно быть, спрятался от дождя или валялся где-нибудь пьяный. Джеймс с легким презрением оглядел мусорку, разбитое крыльцо и обшарпанную дверь. – В чудесном местечке ты живешь. – О, спасибо! Я ведь сам выбирал себе жилье, – я намекнул на жлобство князя. Пусть им будет стыдно. – Мэтт, а что у тебя с заданием Себастьяна? – неожиданно серьезно спросил Вентру. Я пожал плечами. – Завтра пойду к Бертраму, потом на склад. Было бы круто, если бы мне кто-то помог, но что поделать. Джеймс смотрел на меня неопределенно-задумчивым взглядом. – Я не могу пойти с тобой, детка, но могу дать тебе пару советов. Самое главное – действуй скрытно. Чем позже тебя заметят, тем лучше. В идеале вообще не должны заметить. На складе могут быть вампиры из клана Цимисхи – это один из кланов Шабаша… И если они тебя увидят, считай, что за тобой пришла Окончательная Смерть, потому что ты для них просто щенок. Они тебя проглотят и не подавятся. Но даже если на складе только люди – их там должно быть не меньше двадцати человек, может, и больше. С таким количеством вооруженных отморозков ты не справишься. Поэтому будь осторожен и не привлекай к себе внимание. Ну а после того, как установишь взрывчатку – просто беги. «Включай» Стремительность и беги, беги, беги, не оглядываясь. Ни с кем не вступай в схватку ни в коем случае. Стремительность – твой главный козырь, который всегда поможет тебе вовремя смыться и сохранить свою шкуру. Понятно? Никакого геройства, никаких драк. Ты Тореадор, а не Гангрел или Бруха. Твои принципы – скрытность и скорость. – Э… Ладно, спасибо, – слегка удивленно протянул я. – А почему ты вообще даешь мне какие-то советы? Я думал, тебе должно быть плевать на меня. – В принципе, да, – согласился Джеймс. – Но знаешь ли, будет жалко, если ты вот так быстро помрешь на каком-то долбаном складе. Во-первых, получится, что я зря потратил столько времени, рассказывая тебе всякую фигню. А во-вторых, я поспорил с Майком на сто баксов, что ты выживешь. – О, ну вот теперь я точно постараюсь выжить! – заметил я. – Не терять же тебе сотню баксов, в самом деле. Спасибо за мотивацию! Вентру широко улыбнулся. – Всегда пожалуйста. Из окна своей квартиры я проводил взглядом фигуру Джеймса, который одиноко шел по Мэйнстрит под дождем. Странным было то, как вовремя он появился в больнице. Зачем вообще он туда приходил? Сам собой напрашивался вывод, что это не совпадение, и на самом деле он наблюдал за мной. Интересно только, по собственной инициативе или по приказу князя? Как же тяжело быть ничего не понимающим птенцом в этом городе…
