to be first, to be best

Они выигрывают следующий матч. Ойкава в этот день в своей лучшей форме; он очень быстро разрушает защиту противоположной команды, пока она не разваливается окончательно. — Было очень весело, — говорит Тоору, когда Хаджиме отмечает, что не обязательно было быть таким жёстким, хотя всё равно поднимает руку, чтобы дать другу «пять». — Мне не было так весело с того самого момента, когда я сказал Куними, что в раздевалке водятся призраки, — Иваизуми передергивает плечами; сеттер прав, это точно было весело. Хаджиме собирается покинуть спортзал и последовать за остальными в раздевалку, но кто-то окликает его по имени. — Иваизуми? — Хаджиме оборачивается и видит девушку, ожидающую его, руки у неё сцеплены между собой. Её волосы собраны в два хвостика по обеим сторонам очень милого лица. Она уставилась на его шею вместо его глаз. Хаджиме выдыхает. В руках у неё письмо с признанием, как он заметил, заклеенное наклейкой с розовым сердечком. Как обычно, просто хочет попросить передать Ойкаве. Она прикусывает нижнюю губу. — Я Кавасаки Маюми, — говорит она. — Мы учимся вместе в бизнес-классе. А ведь точно, соображает Иваиузми. Новый семестр только начался, так что Хаджиме не очень хорошо успел запомнить всех новых людей, с которыми учится. — Я подумала, мог ли ты… — Да, я передам Ойкаве, — перебивает Иваизуми, имея в виду её письмо. Она точно не тип Тоору, к сожалению, потому что она очень милая. Хаджиме нравятся её губы, которые выглядят так, словно она много улыбается, а её волосы немного растрепаны, как у Ойкавы, густые и мягкие. Она краснеет практически до цвета томатов. — Оно… — девушка сглатывает. — Оно не для Ойкавы. Для тебя. Хаджиме смотрит на неё изумлённо. — Для меня? — Да, — говорит Кавасаки всё ещё с румянцем на щеках, а после протягивает письмо. — Пожалуйста, прочти. — Окей, — кивает он, принимая письмо почти онемевшими пальцами. Она улыбается ему уголком губ, что выглядит слишком мило, а затем уходит. Хаджиме продолжает свой путь в раздевалки в небольшом шоке, держа письмо в руках. Ойкава поднимает взгляд на друга, потом его глаза опускаются к письму в его руках, его усмешка при этом становится такой же острой, как у акулы. — Письмо с признанием? Ты такой популярный, Ива-чан. — Кто бы говорил, — отвечает Иваизуми, выводя круги по сердцу на конверте. — Она милая? — спрашивает Савамура, и Хаджиме думает об этих хвостиках и странно знакомой улыбке. — Ага, — кивает он. — Очень милая. Когда Иваизуми поднимает взгляд на друзей, он видит усмешку на лице Ойкавы. — Прочтешь? — Думаю, стоит. Мы ходим на одно занятие вместе, было бы грубо просто проигнорировать. — Она же не маленькая деточка, — поддразнивает Тоору, а Дайчи хихикает в руку. — Даже динозавры получают почитателей. Я научу тебя, как управлять своим социальным календарем, Ива-чан, даже если он никогда не будет таким заполненным, как мой. — Его скромность вдохновляет, — бормочет Савамура, когда Хаджиме смотрит на сеттера. — Я убью тебя, Ойкава, — говорит Иваизуми, вспоминая все те письма, что получал его друг с того момента, как им было лет по тринадцать. Но вот это, как бы то ни было, для него, и подобное событие слишком уж редко, так что подколы Тоору, на самом деле, сейчас не так уж важны. Хаджиме ждёт, пока останется один, чтобы прочитать письмо. Оно наполнено всякими стандартными словами о том, как ей хотелось бы узнать его получше, как ей нравится его игра и прочее. В конце она подписала свой номер телефона и имя очень милым почерком. Иваизуми слышит, что Тоору шумит в кухне, и очень надеется, что тот не пытается ничего разнести, а на фоне всего этого громко работает телевизор, передавая волейбольный матч. Раз уж Ойкава занят, то, скорее всего, позвонить будет не опасно. Он поднимает телефон и набирает номер телефона Кавасаки Маюми. Немного позже, когда они устраиваются на диване, чтобы посмотреть один из этих ужасных фильмов о вторжении, Ойкава наблюдает за ним. Во время рекламной паузы появляется трейлер какого-то другого фильма; глаза Тоору расширяются от радостного волнения. — Я не знал, что они сняли этот фильм, — произносит он. — Мы просто обязаны его посмотреть. Хаджиме, всё ещё вдохновленный удачным разговором с Кавасаки, мило улыбается Ойкаве. — Конечно. — В день премьеры. — Разве мы не всегда идём на премьеру? — спрашивает Иваизуми. — Это уже традиция. — Ты как-то ужасающе любезен, Ива-чан, — Тоору смотрит на него вопросительно. — Чего ты в таком хорошем настроении? — У меня свидание, — отвечает Хаджиме, рассеяно проводя пальцем по голени Ойкавы. — С той девушкой, передавшей письмо. — Свидание? — Ойкава внезапно смотрит на него, отвлекаясь от фильма, и выпрямляется на диване. Тоору очень высок, когда усаживается во весь рост, а когда его ноги перекинуты через колени Иваизуми, последний чувствует себя раза в два меньше. — Не удивляйся так сильно, — ворчит он. — Не планируй его на этот четверг, — говорит Тоору. — Ты обещал приготовить для меня еду, — парень словно бы дуется на него, и Хаджиме, немного сбитый с толку, кивает. — И не собираюсь. Я помню. — Ива-чан, если ты заведёшь девушку, я перестану быть для тебя человеком номер один. Ты исчезнешь, — Ойкава звучит искренне расстроенным, даже несмотря на то, что он пытался произнести это с привычной ему легкомысленностью, отчего Иваизуми хочется сказать, что он всё ещё здесь, спустя всё это время, после всего этого странного поведения и требований Ойкавы, всех эгоистичных оскорблений, и никаким образом появление девушки в его жизни не заставит его исчезнуть. — Кто сказал, что ты вообще для меня человек номер один? — вместо этого отвечает Хаджиме, дав Ойкаве щелбана. — А кто бы ещё это мог быть? — отзывается Тоору, снова с этими дурацкими трепещущими ресницами, так что Хаджиме стукает его в грудь. . Хаджиме дергает верхнюю пуговицу на своей рубашке, раздумывая, стоит ли её застегнуть. Ему нужно уходить минут через пять, чтобы встретиться с Кавасаки, так что вообще он не может позволить себе быть таким нерешительным, ему ведь ещё искать кошелёк и телефон. — Расстегни, — слышит он голос позади в тот момент, когда застегивает пуговицу. — Что? — Ойкава подходит к нему и тянется к пуговице на рубашке Хаджиме, чтобы освободить её. Его пальцы задевают кожу на шее Ивазуми, и сердце аса начинает биться немного быстрее из-за такой близости. — Лучше оставить открытой. Так будет выглядеть, словно ты не особо стараешься. От Тоору приятно пахнет, как от свежеприготовленных рисовых суши, и Хаджиме моргает, чтобы выкинуть эти мысли из головы. — Я не- — Ива-чан, ты выглядел так, словно собирался встретиться с отцом этой девушки, а не с ней самой, — Ойкава окидывает друга критичным взглядом, а затем разглаживает воротник рубашки Хаджиме. — А вот теперь ты выглядишь хорошо. — В чём подвох? — бормочет Иваизуми, опустив руки по бокам Тоору, когда тот опускает свои на плечи Иваизуми. Мышцы напрягаются под его руками, и Хаджиме смотрит на сеттера с интересом. Ойкава уставился на него сверху вниз с задумчивым выражением лица, которое быстро превращается в усмешку, когда он понимает, что Иваизуми наблюдает. — Подвох? — Ты никогда не бываешь таким хорошим без причины, — сообщает Иваизуми. С такого расстояния он может хорошо разглядеть поры на носу Ойкавы. Они маленькие и чистые, потому что всё, касающи ееся Тоору, просто нечестно. У него никогда даже не было таких проблем с кожей, как у самого Хаджиме, когда они перешли в старшую школу. — Так что в чём подвох? — Никакого подвоха, — вежливо отвечает Ойкава, отступая и освобождаясь от рук Хаджиме. Иваизуми выдыхает в непонимании, хочет потянуться к Тоору снова, но в последний момент понимает, что это было бы как-то странно. — Я просто пытаюсь быть хорошим другом. Тебе понадобится вся возможная помощь, чтобы у тебя появились какие-то шансы с девушкой~ Хаджиме фыркает, собираясь стукнуть друга, но успевает заметить время на часах, находящихся возле кровати. — Чёрт, я опаздываю! — Не опоздаешь, — возражает Тоору, протягивая Хаджиме его телефон и кошелёк со странной, натянутой улыбкой. — Удачного свидания, Ива-чан. — Спасибо, — мямлит в ответ Хаджиме, забирая протянутые вещи и вываливаясь за дверь с едва зашнурованной обувью, одновременно пытаясь понять, что значила эта улыбка. . Он отлично провел время с Кавасаки. Она веселая и немного дурашливая; она ему понравилась. Ей нравится волейбол, а сама она играет в софтбол, а ещё ей ужасно нравятся «мармеладные медвежата». Они говорили о своих командах, о старшей школе, а Хаджиме никак не мог понять, кого она ему напоминает, но этот хитрый и озорной блеск в её глазах кажется ему очень привлекательными. — Нам стоит как-нибудь… повторить, — говорит он, когда они приближаются к месту расставания. В ответ девушка дарит ему широкую улыбку. — Никогда раньше не признавалась парню, — произносит она. — Даже не думала, что вся эта ерунда действительно может сработать. Иваизуми пожимает плечами. — Ты классная, — говорит он. — Наверное, даже слишком классная для меня, но если я тебе… — Да, — перебивает его Кавасаки. — Ты мне правда нравишься. — Ага, — кивает он, чувствуя себя немного растеряно и всё также удивлённо по отношению ко всей ситуации. Такое всегда происходило только с Тоору, а не с ним. — Тогда, эм, стоит… — он спотыкается о собственные слова. — Мы могли бы выбраться вместе как-нибудь ещё раз. Наверное. Он не перестает удивляться, особенно, когда она с энтузиазмом соглашается. Они расходятся перед станцией, потому что девушка живёт с родителями, а Хаджиме устроился ближе к кампусу, так что он просто провожает её до турникета, прежде чем сесть на автобус до дома. Ойкавы нет в квартире, когда он возвращается, и когда Иваизуми просыпается утром, друга всё ещё нет. Когда же он наконец вваливается в квартиру, где-то около двух часов дня, за час до того, как им нужно идти на тренировку, от него пахнет парфюмом и сигаретами, так что Хаджиме впихивает его в душ и закрывает дверь, ничего не произнося. — Как там твоё свидание? — спрашивает Ойкава, когда они направляются в спортзал. Под глазами Тоору тёмные круги, и кожа на его губах сухая. Он выглядит очень уставшим и, как показалось асу, немного грустным. — Прекрасно, — Ойкава одаривает друга полуприкрытым взглядом, его густые ресницы отбрасывают тень на его щёки из-за дневного солнца. — Не то чтобы тебе было с чем сравнивать, да? — говорит Тоору с язвительной улыбкой. Хаджиме стукает его по руке, но не слишком сильно, потому что Ойкава сейчас выглядит так, словно свалится, если Иваизуми использует всю свою силу. Сугавара в этот день появляется на тренировке, так что Ойкава проводит большую часть времени, перекидываясь пасами с запасным сеттером и разговаривая с ним тихо и немного приглушённо. Хаджиме отмечает для себя, что немного скучает по ехидным подколам Тоору во время тренировки, так что не прекращает поглядывать на него, пытаясь понять, почему в горле что-то сжимается. — Ты похож на человека, который отправился в отпуск без своей собаки, — Савамура говорит ему, и Хаджиме в ответ посылает слишком сильную для приёма атаку, когда они двое были по разные стороны сетки. . Кавасаки Маюми вписывается в жизнь Хаджиме очень легко. Она свободна только по вечерам в выходные, так что Иваизуми не чувствует себя виноватым из-за задержек на тренировках вместе с Ойкавой каждый вечер, так как они готовятся к новому сезону. Кто-то же должен следить за тем, чтобы Тоору не навредил себе, пытаясь отточить этот новый вид паса, и, как обычно, этим «кем-то» мог быть только Хаджиме. Он встречается с Маюми за ланчем два, порой три раза в неделю, а по средам обед она делает ему сама, собирая милые маленькие бенто с сосисками и варёными куриными яйцами, и всё это заставляет парня чувствовать себя так, словно он вернулся в среднюю школу, но вместо смущения его накрывает некая ностальгия. — Ты очень хорошо готовишь, — говорит ей Хаджиме, на что она немного наклоняет голову и прямолинейно уточняет, что хороша в очень многих вещах, что заставляет Иваизуми удивлённо моргнуть, прежде чем он смеется. — Мама говорит, что мне стоит быть скромнее, иначе мальчикам не буду нравиться, — признается Маюми, Хаджиме в ответ усмехается. — Уверенность — это важно, — говорит он, из-за чего Кавасаки тыкает в него локтем, что едва не заставляет его уронить сосиску. — Ты, вероятно, говоришь так только потому, что живёшь с Ойкавой Тоору, — произносит девушка. — Ты, скорее всего, уже просто словил иммунитет на невероятную самоуверенность. Думаю, половина девчонок-одногодок на него хотя бы немного, да запала. — Я думал, это из-за его внешности, — отвечает ей Хаджиме, на что девушка окидывает его вопросительным взглядом. — Он ведь очень симпатичный, да? — у Ойкавы всегда было то лицо, что захватывало внимание любого, и та харизма, что заставляла это самое внимание задерживаться. Хаджиме знал его слишком хорошо, чтобы завидовать этому большую часть времени, хотя иногда он смотрел на Ойкаву и думал о том, как у того получается совмещать в себе столько вещей одновременно. Иваизуми слегка краснеет, почувствовав себя неожиданно глупо. — Я имею в виду, хорошо выглядит? — Ну… возможно? — Маюми постукивает указательным пальцем по нижней губе. — Но я думаю, это из-за его роста и того, что он всегда прямо держит плечи. Он всегда выглядит абсолютно уверенным в том, что он лучший, — она слегка хмурится. — Совершенно не мой тип. Мне нравятся парни, которые думают, что я — лучшая, — она подмигивает асу, и он снова смеется. — Тогда они совершенно не знают Ойкаву, — отвечает Хаджиме. — Ты уверенная. С ним же всё иначе, — Тоору, думает Иваизуми, совершенно не уверен в себе. Он просто всегда много расхваливает самого себя, потому что уверен, что иначе все как-то поймут, что он не гений, не естественный, как Кагеяма Тобио, который умудрился так быстро его превзойти. — Бравада и самоуверенность — совершенно разные вещи. — Ты настолько хорошо его знаешь, хм? — спрашивает Маюми, и парень кивает. — Так же, как и все вокруг, — говорит он, наконец-то закидывая сосиску в рот. — Вкуснятина. По пятничным вечерам, пока Ойкава уходит и занимается тем, чем он там занимается до пяти, Хаджиме и Маюми ходят ужинать или в кино. У Кавасаки очень разносторонние вкусы, так что иногда они оказываются перед каким-нибудь американским фильмом с кучей взрывов, а иногда, как сегодня, смотрят французское кино с субтитрами, которые переключаются так быстро, что Иваизуми просто не успевает читать. Он представляет Ойкаву, сидящим здесь, и коротко смеется, потому что его друг заскучал бы минут через пять и начал бы бросаться всякой ерундой в людей под таким углом, чтобы выглядело, будто кидается Хаджиме. — Значит, никаких французских фильмов, — говорит Кавасаки, когда они уходят. — Запомню, — она заправляет волосы за ухо и улыбается, а Хаджиме переплетает их руки, когда они покидают кинотеатр. — Дело не в том, что он французский, — поспешно уверяет её он. — Просто… слишком много серьёзной болтовни. — Не нравится, когда приходится немного напрягаться и думать, Хаджиме? — Скорее, я просто не привык смотреть кино, которое не включает в себя инопланетян, зомби или комбинацию того, и другого- — Иваизуми! — радостный голос позвал его по имени, и Хаджиме прерывает свою мысль, увидев Сугавару, который тащит Савамуру за запястье в их направлении. — Сокомандники, — говорит Хаджиме девушке, которая коротко кивает, положив свою свободную руку ему на плечо. — Сугавара, Савамура, — приветствует их Хаджиме. — Это моя девушка. Кавасаки. — Девушка? — голос Коуши немного повышается, словно от шока. Он поворачивается к Дайчи, который в свою очередь передергивает плечами. — Рад встрече, Кавасаки, — спокойно произносит Савамура, традиционно поклонившись ей, а Сугавара поспешно повторяет за ним, улыбнувшись Маюми, прежде вернуть своё внимание к Хаджиме. Девушка извиняется и отходит в уборную, а Иваизуми засовывает руки в карманы, заинтересованно глядя на Сугавару. — Я просто… не ожидал, что у тебя есть девушка, — говорит он нерешительно. — Я думал… Ойкава… — Савамура резко тянет друга за футболку и Коуши прекращает говорить. — Что Ойкава? — резко спрашивает Хаджиме. — Ему бы лучше не жаловаться насчёт того, что я мало тренируюсь или я- — Да ничего, — Савамура перебивает. — Суга имел в виду, что Ойкава не упоминал об этом на тренировке. — Он и со мной об этом особо не заговаривал, — замечает Иваизуми. — Это, наверное, настолько незначительно на его радаре, что он абсолютно об этом не переживает. — Сомневаюсь, — не соглашается Сугавара. — Ойкава переживает обо всём вокруг, разве нет? — Ага, — признает Иваизуми. — Но иногда сложно понять, как он к чему-то относится. Я пока их даже не познакомил. — Хмм, — только и отвечает Коуши, после чего разговор сменяет своё направление, пока на горизонте не появляется улыбающаяся Кавасаски. Её ранее распущенные волосы теперь снова собраны в два хвостика. — Нам пора, — говорит Хаджиме. — Мне надо удостовериться, что Маюми успеет на поезд, — он поворачивается, чтобы улыбнуться ей, на секунду забывая, что голову нужно не приподнимать, а опустить. — Да? — Было приятно познакомиться с членами команды Хаджиме, — говорит она, ещё раз поклонившись, прежде чем слегка усмехнуться. Глаза Сугавары слегка расширяются от её вида, и он смотрит сначала на неё, потом на Иваизуми и обратно с каким-то странным интересом. — Взаимно, — отвечает Дайчи, и в этот раз это он хватает друга за запястье. — У нас скоро фильм начинается, поэтому нам тоже уже пора. Хаджиме и Маюми выходят на улицу, встречаясь с темнотой, освещенной лишь тусклыми уличными фонарями, что рисуют интересные тени на лице девушки. Какая-то пьяная компания мужчин проходит мимо них, перекочевывая из ресторана в бар, из-за чего Хаджиме притягивает девушку ближе, чтобы убедиться, что никто из них не заденет её. — Они очень удивились, что у тебя есть девушка, — говорит она как бы невзначай, что приводит Иваизуми к мысли, что она хочет что-то узнать, но при этом желает, чтобы это не выглядело важным. Хаджиме смотрит вниз на её макушку. У неё аккуратные волосы, с зигзаговым пробором. Совсем не как волосы Ойкавы, когда тот заваливается на него на диване. Они всегда нарочито небрежные. Хаджиме догадывается, что это, скорее всего, связано с его теорией о «не слишком стараться». — Они знают меня и Ойкаву ещё со старшей школы, — говорит Иваизуми, почесав заднюю часть шеи. — Я не из тех, кто встречается. — Почему же? Хаджиме неопределенно пожимает плечами. — По многим причинам. Большинство девушек обычно в первую очередь замечали Ойкаву в старшей школе, если честно. И я был слишком занят, — несмотря на то, что Тоору тратил много времени на свидания в старшей школе, он каким-то образом умудрялся находить так же много времени на то, чтобы занимать свободное время Хаджиме. Наверное, причина заключалась в том, что Ойкаве не нужно спать. По крайней мере, он убеждён в этом, идиотище. Хаджиме неосознанно прыскает, представляя, что Ойкава спрашивает, не записался ли он ему в мамки с эти надоедающим- — Хаджиме? Она прерывает ход его мыслей, и парень смотрит на Маюми. — Извини, я просто думал о… думал о старшей школе. — Мы пришли, — немного отрешённо говорит она, когда они доходят до станции. Хаджиме извиняется, запинаясь и краснея, а Маюми хихикает, вставая на цыпочки, чтобы прикоснуться губами к его щеке. Он дотрагивается кончиками пальцев до щеки, немного смущенно, но довольно. Только на середине пути домой Хаджиме задумывается, не менее ли чувствительна его щека, в сравнении с шеей, потому что ощущение губ Кавасаки на ней было похоже всего лишь на мягкую форму того покалывания, что он чувствовал, когда губы Ойкавы касались его кожи у подбородка.