История Ауриги

      30.17.1750 от Прибытия (70.03.648 от Драккенхоума).       Наконец, кое-как наполнив желудок и обогревшись, Иван очень осторожно — чтобы не спугнуть внезапное везение — улыбается. В конце-то концов: если подумать, вылазку даже можно считать успешной. Их приказ — убрать одного из вражеских командиров. Не то чтобы отряд справился, но командир-то в итоге мёртв. А отряд — побит, изранен и измотан, но всё-таки жив.       И всё благодаря этому странному существу по имени Льдинка.       То был один из тех моментов, которые запоминаются на всю жизнь. Их обнаружили, и вдесятеро превосходящая толпа фагов погналась за отрядом. Что самое обидное: их командир был в первых рядах, и у Ивана была прекрасная возможность его убить. Если бы он только мог прицелиться как следует…       Но чтобы прицелиться, надо было остановиться. А остановка означала смерть.       Следующие несколько минут, наполненные паническим бегом и беспорядочной пальбой, полустёрлись из его памяти. Вновь его память обостряется на том моменте, когда огромное вонючее жучело нависает над ним. Иван споткнулся и упал, он слишком измотан, чтобы хоть что-то ему противопоставить.       — Колобок-Колобок… я тебя съем… — злорадно рокочет чудище.       Какой ещё к чёрту Колобок?!       Иван выставляет вперёд меч. Он уже не видит некрофага: он видит гордые шпили Успеха, нестерпимое сияние драгоценной руды и лицо любимой Юдифь. А потом два быстрых сияющих росчерка пересекают торс чудища крест-накрест: с секунду оно ошалело смотрит на истекающее кровью тело, а потом — буквально разъезжается на ровные куски.       Пелена спадает с глаз стрелка. Он привстаёт и оглядывается: отряд не бросил его, все четверо стоят в нескольких метрах за ним, на лицах написано изумление. Иван снова оборачивается вперёд.       А там, между обезумевшими без командования фуражирами, мечется бело-оранжевое пятно, и слышится мелодичный звон клинка, разрубающего кости и плоть, словно пустой воздух.       Отряд восстаёт духом и переходит в контратаку.       Иван закуривает трубку и смотрит на Льдинку. Краткий пересказ истории её народа дался девушке тяжело: только вспомнить, с каким надрывом она говорила о пришествии Бесконечных…       Летящие, Бесстрашные, Гордые, Крылатые, Яркие, Прекрасные. Да, Льдинка действительно очень красива: но скорее как диковинная статуэтка, чем как женщина. До войны Иван работал резчиком, да так увлечённо, что до сих пор подспудно думает обо всём, что видит: кем, чем, и из чего это вырезано.       Плавно очерченные бёдра, точёная талия, аккуратная грудь — всё это прикрыто необходимым минимумом одежды. Но на этом сходства заканчиваются. Лицо девушки представляет собой то, что было бы, если бы создателю этого мира пришло в голову сделать летучих мышей симпатичными. На узком заострённом лице резко выделяются аккуратные каплевидные ноздри и большие раскосые глаза. Лицо, как и всё тело, покрыто короткой белой шерстью, кое-где пересечённой оранжевыми отметинами. Голову венчают большие острые уши.       «Кость. Тонкие резцы. Работал профи.» — автоматически думает Иван.       Но самое интересное — у неё за спиной: шесть тонких крыльев, вместе составляющих форму крыльев бабочки. По виду, вроде бы, костяные. И самое удивительное: не прикреплены к телу вообще никак — просто висят в воздухе в нескольких сантиметрах от лопаток.       Льдинка сидит на коленях и задумчиво смотрит в пламя костра.       — Ты как, в порядке?       Льдинка не поднимает глаз, но едва заметно улыбается:       — В Трепетном Горькое долго, беснуясь, пребудет,        Но не исчезла Та, Что Умирает Последней.       Стихосложение считается у Хранителей почётным занятием. Все они знают хотя бы азы, и многие — сполна испили мёда поэзии. Аллайи же — думает Иван — этим мёдом, похоже, питаются. Похоже также, что особое значение придаётся и размеру стиха: по крайней мере можно судить, что для особо грустных моментов применяется пятиударный стих. Или для особо эпических: Иван дал себе честное слово разобраться — это же интересно. И потом, что это за язык такой — без существительных?       А было ли то, о чём она говорит, на самом деле? Многие народы склонны приукрашивать своё прошлое: у Хранителей, например, ходит легенда о том, что они родились высоко-высоко среди звёзд. В Подгороде, откуда он сам родом, этой версии придерживаются особо — подземная часть населения Успеха не спешит принимать новое. В любом случае Льдинка в свой рассказ верит. А значит, алайи считаю себя истинными хозяевами планеты: тут-то и начинаются проблемы.       Потому что хозяином Ауриги себя считает каждый второй.       Некрофаги, и их неутолимый голод; драккены с этой их «крылатой демократией»; двуличные владыки Праха… да мало ли кто ещё? А теперь ещё и алайи. Да, они действительно прекрасны, удивительны и храбры. Но имеет ли это значение, если в один прекрасный день они могут стать врагами?       И вообще: кто они? Где они? Сколько их? Что тут делает Льдинка?       Ну, с этим, положим, всё ясно — она разведчица. Но что остальные?       — Что ж, это, конечно, всё здорово, но что ты тут делаешь?       Девушка оживляется: как-будто она и сама уже собиралась рассказать.       — Льдинку послал сюда Яркосиятельный Ксойос        Праведный, Мудрый. Послал проповедовать, славить:        Славить пред Многими мудрую Мать-Ауригу,        Славить Прекрасных, Крылатых, что скоро прибудут.       — А-а-а, так ты посол! Ну что ж, тогда у меня для тебя хорошая новость: наша задача выполнена, и мы возвращаемся в стан. Путь займёт два дня, выходим на рассвете. Это согласуется с твоими планами?       — Льдинка конечно же хочет присутствовать рядом! — радостно восклицает девушка. —        Сильные, Стойкие, Умные Льдинке да внемлют:        Крепкая, Долгая нынче нужна очень сильно,        Чтобы спасти величайшую Мать-Ауригу.       Окончив свой дозор, Иван ложится спать, но ещё долго он не может заснуть: его мучают мысли о будущем. Ему не нравится быть втянутым в большую политику.       Конечно, на первых парах всё это звучит отлично: здрасьте, мол, я вся-такая Красивая, Храбрая, Эксцентричная, давайте дружить. Ах, если бы всё было так просто… но ничего и никогда не бывает просто.