История Ауриги

      Прапахени просыпается. Медленно вышагивает по высокой и широкой каменной галерее. В её движениях нет ни капли той милой неуклюжести, свойственной всем, кто только что проснулся после долгого сна, - только сила и величие: тело димархов Нахар-Терета - в отличии от них самих - никогда не спит.       Дальше и дальше идёт Прапахени, всё чаще и явственнее чувствуя на чешуе дуновения холодного ветра. Здесь, в горах, ветра всегда холодны, но только ветра Зимы можно назвать по-настоящему холодными: дело тут не только и не столько в температуре, влажности или скорости.       В то время, как запахи в её дворце остались прежними, запахи снаружи переменились. Но запах снега, запах тьмы, запах холода - все эти запахи остаются на месте. Это смешение запахов - вечный спутник димарха. Давно уже прошли те годы, когда ей хотелось ощутить другие запахи - свежескошенной травы, цветов, горячей земли, остужённой первым дождём. Прапахени действительно хотела понюхать Лето: но годы шли, и всё больше димарх убеждалась в том, что вкушающая только эти запахи Кихангана попадает в их власть. Ветра Лета кружат голову и затмевают разум; ветра Зимы - очищают его.       Прапахени выходит на открытый балкон, больше напоминающий слегка облагороженный утёс. Смотрит вниз: зрелище, предстающее перед глазами димарха, кажется ей противоестественным. Уже много зим она любуется этим видом - и всё не может привыкнуть. Она видит свой родной Сокит, раскинувшийся неровным кольцом по хребтам, отвесным стенам и пикам. И не узнаёт его: вид - не тот, горы - не те, башни вроде бы те же - но расположены в других местах. После этого всегда следует секундное замешательство, а за ним - осознание того, что это - не её родной город.       И этим чуждым, незнакомым городом под названием Нахар-Терет Прапахени правит. Раз за разом, зима за зимой, её сердце вновь и вновь наполняется горечью; Прапахени отводит глаза и с укоризной смотрит на дремлющую правую голову.       Почему - не перестаёт гадать она - её сестра Кихангана всегда выполняет приказы Двенадцати так вольно? Как можно было забраться так далеко от дома? Физическое расстояние для Драккенов - не проблема: речь идёт об отдалении от традиций, от укладов общества. Как можно было так отдалиться от Двенадцати, и главное - ради чего?       В том-то и проблема. Кихангана полагает первоочередной целью мир. Она считает, что лишь достигнув мира, Драккены смогут процветать. Но как же она собирается этого мира достичь? Очевидный ответ - власть. И тут Кихангана идёт на попятную. Неужели она не понимает, что именно Драккены должны править этим местом. Именно им надлежит показать остальным существам Ауриги свою мощь, славу и мудрость - а Кихангана боится этого.       О злая ирония! - думает Прапахени, расправляя крылья и разминая лапы. - Сестра всего в нескольких сантиметрах от меня, и я не могу с ней поговорить!       Таков рок Димархов, вылупляющихся в паре, чтобы быть разлучёнными навеки. Если бы только Кихангана проснулась сейчас! Если бы только она почувствовала то же, что и Прапахени: тьма, холод, ураганные ветры, снег, лёд, низкая облачность - только сильный может летать по такой погоде, только властного не сбросят на землю зимние ветра. Если бы только Кихангана увидела всё это, она бы наконец согласилась с сестрой. Лик Зимы - красноречивее любых аргументов.       Если бы только она проснулась...       Но таков был замысел Бесконечных, именно они дали Кихангане и Прапахени вылупиться такой. И именно они, к слову, заложили в телах всех самок Драккенов механизм для создания армии. Их мудрость направляет Драккенов, даже когда сами Бесконечные исчезли, и теперь в подземных инкубаторах плодятся бескрылые, но многочисленные драккенеты: быть войне.       Неужели Кихангана и на это не обращает внимания? Мир? Сейчас? Сейчас, когда сама природа Драккенов, само их семя подсказывает им, что пришло время войны?!       Нет, - думает Прапахени, выслушивая свежие новости от слуг. - Кихангана не настолько легкомысленна. Она видит, что у Драккенов появилась сила, и понимает, что её нужно использовать. И даже объект выбран правильно: Некрофаги. Вот уж с ними точно невозможно договориться.       Прапахени верит, что все нации Ауриги можно привести к миру под властью Империи Драккенов; она уверенна, что все эти существа достаточно разумны, чтобы принять такую власть. Но Некрофагов невозможно ни урезонить, ни поработить - Драккены уже пытались. Этих полуразумных животных необходимо просто стереть с лица планеты.       Лишь одного не понимает Кихангана - Некрофагов не стало бы и без их вмешательства. С тех самых пор, как Небесный Ковчег рухнул на Ауригу, его пассажиры ведут с Некрофагами нескончаемую войну. Их дети слишком поздно отлучаются от матерей, а их жизнь слишком коротка - эти горячие головы, просто не замечают, что побеждают. Но долгоживущим Драккенам видно всё: победа Хранителей растянута во времени, она длится десятилетиями, и всё же это - победа.       Сначала они выбили Некрофагов из своего Ковчега. Затем - из своих чертогов. Затем - из своих шахт, и так всё дальше и дальше. Теперь Хранители выжимают их и на земле: но и они, и Кихангана - торопливы и недальновидны, а потому думают, что проигрывают. Помочь им сейчас - значит вырвать камень из плотины: огромная волна не заставит себя ждать.       Не только Прапахени понимает это: весть о покушении на Старшего Хрониста Чирандживи уже дошла до неё. Тени тоже не хотят, чтобы Технократия разрасталось; впрочем, у этих - свои причины. Вести стекаются к Прапахени со всего мира, но сейчас всё внимание димарха обращено на юго-запад, где идёт нескончаемая битва.       Многие из тех решений, которые приняла Кихангана, ей не по нраву: в частности Прапахени чувствует, что её гордость ущемлена, когда узнаёт, что Хранители готовы поделиться с ними новой оружейной технологией. Яйца женщину не учат: Кихангана, похоже, забыла, что Драккены - выше этих взбалмошных детей, а не наравне с ними. И почему только Древние её послушали? Неужели это новое оружие настолько ценно?       Чирандживи ранен легко, но лететь всё ещё не может: Прапахени посылает в Успех одну из доверенных виверн, чтобы та выполнила оставшуюся часть его задачи.       И всё же - слишком рано - горько думает Прапахени, - слишком рано мы допускаем этих детей к большой игре. Слишком рано мы выпускаем их из яслей. Теперь - жди беды. Этот шаг глуп, но отказаться от него уже нельзя: народы Ауриги могут думать о Драккенах что угодно - но никто не посмеет упрекнуть их в бесчестии и ненадёжности. Обещания надо выполнять.       Вместе с виверной она посылает в Успех планы для строительства взлётно-посадочных полос и первоначальные выкладки своих командиров. Если уж они взялись планировать совместную операцию, откладывать нет смысла.       Что бы Прапахени ни думала о Хранителях, она не может не признать, что их правитель поступает разумно, настаивая на мире с Аллайи. Кем бы ни были эти выскочки, мир в любом случае лучше войны. Военная машина Технократии слишком неповоротлива, чтобы нанести Аллайи ощутимый урон, да и простые солдаты уже скорее симпатизируют этим существам. Хранители не станут с ними сражаться: но Аллайи этого не знают. Увидев, какой грозный союзник появился у Империи, они наверняка согласятся на мир.       Время горячих голов прошло. Следующим своим приказом Прапахени отзывает Архивариуса Нахампасессу обратно в Нахар-Терет и высылает в регион дипломатическую миссию. Главное, чтобы им удалось отыскать этих дикарей и объяснить им, что они хотят переговоров.       Покончив с распоряжениями, она вновь остаётся одна. Незнакомый и неродной город далеко внизу омрачает её мысли, мешает быть собранной - и Прапахени вновь отводит глаза. Но этот жест не несёт облегчения: полный тревоги взгляд устремляется на юг, где после многолетнего сна поднимает голову злейший враг Драккенов и злейший враг самих Бесконечных.       Многовековой тщательный анализ действий этой организации, известной как "Культ Конца Бесконечных", показывает, что их цель куда более разумна, чем кажется на первый взгляд.       На первый взгляд Культ сражается с призраками: Бесконечные изничтожили самоё себя, по крайней мере - на Ауриге. Культ, ставящий своей целью их уничтожение, просто физически не может уничтожить то, что уже уничтожено. Он может уничтожить память о них, но вне зависимости от того, как другие нации Ауриги относятся к Бесконечным, они все помнят их: чтобы стереть память о Бесконечных, Культу придётся встать против всей Ауриги, и даже тогда память о Бесконечных останется - внутри самого Культа.       Но на деле Культ идёт дальше.       Успех - не единственный небесный ковчег, некогда рухнувший на Ауригу. Некрофаги, если верить архивам Галерей Шёпота, прибыли сюда тем же путём. Аллайи утверждают, что всегда были здесь - это, впрочем, отдельный разговор. А вот откуда взялся Культ, неизвестно. Но всё указывает на то, что они тоже не местные: как и Хранители, они хотят вернуться к звёздам, чтобы там, в необозримых пространствах найти оставшихся Бесконечных и уничтожить их. Или, как уже было сказано, память о них.       Звёзды...       Прапахени поднимает голову. Смутные отголоски тревожных снов всплывают в её памяти: то, о чём грезила она - то, что видела Кехангама. В один из самых жарких летних дней она решила проверить, насколько высоко сможет взлететь. Они обе помнят ужасный холод, удушье, помнят, как воздух редел, исчезал, предательски уходил из-под крыльев. В тот день они едва не погибли - но так и не достигли звёзд.       Как же жестоко должно быть это пространство, если одно из самых выносливых существ Ауриги едва не погибли в попытке его достичь?! Лишь волшебство Бесконечных может помочь достичь его...       Но всё это - мысли о грядущем. Прапахени трясёт головой: надо собраться с мыслями. Сейчас - время для грязной работёнки, которая всегда достаётся именно ей. Увидь неженка Кихангана эту часть их жизни, она бы оставила своё легкомыслие. Впрочем, и на сожаления времени тоже не остаётся.       Гремят трубы, виверны разминают крылья, Голубые Шлемы приведены в полную боеготовность.       Драккены идут на войну.