История Ауриги

      Айю не узнаёт саму себя. Вместо того, чтобы тщательно рассчитывать каждый удар и целиться в слабые места, она просто сечёт некрофага изо всех сил. Неудивительно, что это не помогает: большинство её выпадов либо парируются щитом, либо попадают в твёрдый нагрудный панцирь. Одно хорошо: чудище, которое она избивает, настолько ошеломлено таким напором, что просто не может ответить.       Давно она не была в такой ярости. Похоже, это с ней вообще впервые. Вместе с этим она обнаруживает в себе маленький островок спокойствия и разумности - нечто, появившееся в ходе нескончаемых тренировок. Именно эта Айю сейчас рассуждает над тем, что происходит с её остальной частью. А от неё, в свою очередь, сейчас невозможно дождаться чего-то кроме вихря ударов и нечленораздельного рёва.       Ах, любовь.       Пару минут назад Айю, конечно, немного волновалась: этот контракт приближал её ко встрече с любимой. А после этого предстояли долгие объяснения с неизвестным результатом. Но она была, как всегда, собрана на все сто, пока не увидела, что Уэту уже здесь, и более того - в опасности.       Уэту не помогает мне - лихорадочно соображает Айю. - Она ранена. Нужно скорее покончить с некрофагом, или у неё не останется времени.       Её поле зрения превратилось в коридор: прямо посреди этого коридора стоит уродливое вонючее существо, а за ним сияет её звезда. За его спиной - долгожданная встреча, конец долгой разлуке. За его спиной - по большому счёту - единственное, ради чего вообще стоит жить.       Как он смеет стоять на пути?!       Айю не видит, что её возлюбленная, не считая нескольких ушибов, в полном порядке. Она даже уже встала, и сделать ничего не может только от удивления. Айю не знает, что меньше, чем за минуту до её прихода некрофаг говорил.       - Хорошо, хорошо, я уйду! Только успокойте свою подругу! - чудище скорее раздражено, чем испугано. Но Айю его не слышит. Даже та Айю, которая посреди этого бушующего моря остаётся спокойной, - и та не слышит: сердце колотится слишком громко.       - Айю!       - Я иду! Держись!       - Айю, да стой ты! - Голос Уэту гораздо тише рычащего баритона её противника, но Айю слышит его чётко - так даже в самой ужасной какофонии меломан способен различить любимую песню.       Что значит стой? Какое ещё "стой"?! Нельзя останавливаться, пока этот жлоб не упадёт замертво!       Их взгляды на жизнь серьёзно различаются. Уэту тоже убивала - по долгу службы - но центром её мировоззрения всегда было сострадание ко всем живым существам; и вместе с ним - полное бесстрашие перед лицом смерти. Для неё смерть - это печально, а не страшно. Здесь их беседы всегда сходились к религии. В частности - о посмертии.       Айю не верит - она стоит перед фактом. Все Забытые, и вообще все, кто практикует Путь Теней, творя свою ворожбу, переносятся в пространство, где живут тени этого мира - в тень этого мира; после смерти они остаются там навсегда, служа тому, кто их убил, или сами управляя теми, кого убили они.       Хранители верят, что после смерти возвращаются домой, на историческую родину - к звёздам.       Драккены верят, что в мире есть только души, а тела - всего лишь временная одежда. Умирая, душа просто теряет большую часть воспоминаний и входит в новое тело. И так - бесконечно.       Благодаря дипломатическим талантам Драккенов, многие народы Ауриги приняли эту веру, и Ходоки - не исключение. Но из тех Ходоков, которых знает Айю, Уэту - единственная, кто верит в это по-настоящему.       Что ж, в таком случае... позволить душе, заключённой в этом огромном вонючем теле, найти себе другое - чистой воды милосердие!       - Айю, он сдаётся!       Да пусть хоть на ушах стоит! Убить!       Значение слова "сдаваться" Айю знает лишь теоретически. Её жертвы никогда не сдавались: они либо просто не успевали понять, что происходит, либо сражались до конца. Если противник сдаётся - его легче убить. Вот и всё.       Впрочем, если бы некрофаг действительно сдался, он бы уже был мёртв. Он просто не хочет сражаться. Но это - его проблемы.       - Аррргх... - устало вздыхает чудовище - Что ж, пожалуй я просто подожду, пока вы выдохнитесь...       Ждать в таком случае придётся долго. Под пологом леса идёт равный бой между двумя машинами убийства.       Айю не может сконцентрироваться. Бесполезные удары идут один за другим, а некрофаг при всём желании не сможет даже прикоснуться к ней. И тут Айю чувствует, что кровавая пелена рассеивается, как будто тёплая речная вода уносит её вдаль от её цели. И всё уже становится не важно.       В следующий момент она обнаруживает себя лежащей на спине. Уэту стоит над ней, она поднимает взгляд на некрофага:       - Уходи.       Айю слышит треск подлеска и злое ворчание. Встаёт. Сердце замедляет ход.       Похоже, Уэту просто подошла сзади и повалила её на землю. Айю вспоминает, как должна была выглядеть со стороны, и бранит себя за непрофессионализм. Но все эти мысли уходят, когда она оборачивается.       Сердце снова начинает ухать, как боевой барабан. Она помнит каждую черту этого лица, каждую отметинку, каждый миллиметр кожи. Айю даже не разбирает выражения лица возлюбленной - сейчас ей вполне достаточно просто видеть его.       - Полегчало? - саркастически спрашивает она.       Айю не понимает, о чём вообще речь. Она слышит голос, и этого сейчас достаточно.       Да, да, я слышу тебя, это действительно твой голос, это действительно ты! Умоляю, не замолкай!       Айю глупо улыбается и кивает. И тут же получает пощёчину.       - Первые три месяца были самыми тяжёлыми. А потом стало ещё хуже.       - Что?       - Мало того, что я не могла заснуть: надо мной все смеялись! Сама виновата, конечно, нечего было болтать.       Айю смотрит на возлюбленную, постепенно приходя в себя. Начинается то, чего она боялась больше всего.       - Ну, я...       - Ну ты. Сука черножопая. Я чуть руки на себя не наложила! Я со всеми перессорилась, даже в дозор одна хожу - а всё из-за тебя! Моя честь, моё имя... да ладно, хрен с ними!       Честно говоря, Айю слабо представляла, как пройдёт этот разговор, и теперь корит себя за то, что не подготовилась заранее. Уэту тем временем уже перешла на крик.       - Моё сердце! Помяла в руках, поиграла, бросила, и ушла! А теперь вот - здрасьте-пожалста, вернулась! Что, снова мужчинки надоели?       - Уэту, слушай...       - Да как ты вообще смеешь возвращаться?! У Теней нет совести, это да, но я-то думала, хоть у тебя она есть!       Она тяжело дышит. Сейчас Айю вставить бы слово, но все слова застряли в глотке.       - А я-то, дура... знаешь, а ведь я представляла этот момент. Я мечтала о нём. Днями и ночами. Мечтала, как ты вернёшься, и как мы снова...       - Уэту, я обещала вернуться. И я вернулась.       - Ну молодец, возьми с полки пирожок, их там два, твой - посередине!       Пауза. Та кровавая пелена, что застилала глаза Айю ещё несколько минут назад, даже рядом не стоит с тем хаосом, что творится в её голове сейчас. Попеременно хочется то просто обнять её - как будто объятия всё решают - то прямо здесь, на месте, умереть от своего же кинжала. Но тут Айю видит проблеск надежды: лицо Уэту приобретает то же выражение, которое было всегда. Грустная улыбка.       - А ты ведь, наверное, тоже мечтала. Надеюсь, что так. Айю... всё прошло. Я не люблю тебя.       Не будь Айю одной из Забытых, можно было бы сказать, что сейчас она стала сера, тиха и уныла, как тень.       - Я уже догадалась.       Уэту грустно кивает:       - За некрофага, конечно, спасибо. И за истерику извини. Но-о... тебе, наверное, придётся...       - Дай мне шанс.       Уэту вдыхает, поднимает глаза, губы чуть открываются - сейчас она скажет "нет". Ну уж дудки!       - Я помнила тебя каждый блядский день! Мой народ изгнал меня, твой - не принял. Я слонялась, как призрак, но всё это время я помнила тебя. Всё это время я шла к тебе.       Уэту молчит. Давным-давно, целых три года назад, когда они были вместе, Айю была первой скрипкой. И она вернёт себе всё, что потеряла, - или умрёт. Слова "сдаваться" в её лексиконе нет. Айю чувствует что-то странное в горле и жжение в глазах.       - Да, я опоздала. Но не было ни дня, когда бы я изменила тебе - ни телом, ни словом, ни мыслями. Я не отступлю.       Айю сказала всё, что хотела. Даже если бы осталось что-то ещё, она бы уже не смогла говорить. С ней сейчас происходит то, что происходит с остальными людьми, когда они видят Айю и начинают молить о пощаде: она плачет.       - Это... сильные слова. - на лице Уэту вновь появляется очаровательная грустная улыбка.       Айю плачет. Хищник опустился до уровня своих жертв. Ну и пусть: пусть хоть кожу снимут - лишь бы всё стало, как прежде.       Уэту вздыхает:       - Короче. Хранители изобрели какое-то новое стрелковое оружие, невероятно мощное. Им нужно испытать его в бою, и для этого они наняли лучших стрелков Ауриги - нас. Считая меня, сто стрелков Декари. Отправляемся через два дня. Иди за нами - незаметно, разумеется.       Айю не может сказать "спасибо", иначе её слова превратятся в обычный бабский вой. А так низко падать она уже не собирается.       - Шанс - как ты и просила. И подними уже голову.       Айю слушается и видит, что Уэту уже улыбается широко и искренне:       - Ты же самая крутая сукина дочь на всей Ауриге.       Именно так она называла её тогда, три вечности назад.