История Ауриги

      Женщина опирается на прутья клетки и лениво следит за некрофагом. Высоченное - больше двух метров - человекоподобное существо, с четырьмя руками прохаживается по залу, периодически поглядывая на неё. Из одежды на нём - только большой кусок грязно-зелёной ткани с дыркой для головы и кое-как пришитым капюшоном.       Солнечный свет не доходит сюда, и большая каменная зала освещается только факелами. Вечный адский рёв и грохот улья здесь превращаются в приглушённый гул.       - Ну, и что же тебя тревожит? - начинает Некрофаг. Его низкий голос не приглушён ничем, однако звучит так, будто существо носит закрытый шлем.       - Ты меня до сих пор не съел. - со спокойным вызовом отвечает женщина. Давно уже просторные одежды ордена сменились робой из мешковины, давно уже пропали знаменитые золочёные наплечники и ярко-красная маска - но страха нет в её голосе.       Существо смеётся:       - Худовата будешь.       Женщина отталкивается от прутьев и начинает идти вровень с некрофагом по своей просторной клетке.       - Нет, серьёзно! Не пытаешь, в шахту не шлёшь, голодом не моришь. Даже не пристаёшь!       - Могу и поприставать, если очень надо.       Видя, как лицо женщины кривиться от отвращения, некрофаг заходится хохотом.       - Или ты думаешь, сёстры придут спасать меня и попадут в твою западню? - зло бросает она. - Не придут. Как бы много я не совершила, я - всего лишь человек. И кстати: лечить твоих дуболомов я не буду.       - А я на это и не рассчитываю. - спокойно отвечает некрофаг.       - Тогда зачем?       Существо замолкает, продолжая свой путь. В молчании оно доходит до высокого бесформенного трона, сложенного из камня, железа и черепов. Медленно садится, и женщина видит в этом движении страшную усталость - так двигаются очень старые люди. Некрофаг смотрит вдаль своим единственным идеально круглым светящимся красным глазом - единственной часть своего лица, которую она может разглядеть под капюшоном.       - Под моим командованием находятся миллионы лучших воинов Ауриги. Наш голод способен стереть с её лица любого, кто посмеет сопротивляться. Я - царь царей. Высший хищник. И мне абсолютно не с кем поговорить.       Снова наступает молчание. Вопреки своему природному мягкосердечию, женщина чувствует, как в ней закипает гнев.       - Погоди-ка. То есть ты: организовал отлаженную атаку на аббатство, положил кучу своих... солдат, несмотря на то, что тебе ещё воевать с Технократией, убил столько хороших людей, сжёг ценнейшие архивы - и всё это только для того, чтобы найти подходящего собеседника?!       - Да.       "А вот не буду я с тобой разговаривать! Делай, что хочешь - не буду, и всё тут!" - хочется сказать ей. Но это - всего лишь человеческое упрямство. А делать что-то только из упрямства и только на зло - по меньшей мере глупо. Тем более, что она верит: что бы в мире ни происходило, всё это - не случайно. Во всём есть своё значение, и у каждого - своя роль. И если уж ей случилось попасть в лапы к этому язычнику, и если уж он прямо-таки настаивает на беседе по душам, значит её роль - говорить с ним. Вряд ли это существо знает слово "исповедь", но это не значит, что она ему не нужна.       Женщина вновь берёт паузу и садится на постель. Её тюрьма обустроена с таким комфортом, как будто её строили не некрофаги.       - Как тебя зовут? - наконец спрашивает она.       Существо усмехается:       - Вообще-то меня зовут b-142. Но все здесь называют меня Знает Секрет.       - Сапири. - отвечает женщина. - Со вторым именем понятно, но что значит первое?       - Серия выпуска, и порядковый номер. - отвечает некрофаг, поднимая полу своего наряда, чтобы показать правое верхнее плечо. Длинная жилистая лапища, похожая на несколько плотно скрученных толстых канатов, слегка поблёскивает в свете факелов. Приглядевшись, Сапири видит металлические элементы, вживлённые прямо в плоть существа. На смуглой коже плеча белым наколото его настоящее имя. Сапири толкует увиденное по-своему, хотя и не понимает, как металл достиг такого тесного соседства с плотью. Гнев понемногу отступает.       - Ты был рабом?       - Нет. - отвечает некрофаг, опуская полу. - Но у меня были хозяева. Слышала эти технократские легенды, мол мы пришли со звёзд?       - Да.       - Как думаешь, правда это?       По тону некрофага Сапири понимает, что он уже знает ответ. Но это - секрет. Он знает секрет - второе имя подходит ему куда больше.       - Мы все пришли из одного места. Все создания Ауриги, всё живое. - Сапири говорит медленно, размышляя, стоит ли произносить Его имя. Говорить его попусту - грех. Но если этот язычник хоть немного изменится после её слов, то всё было не напрасно. - Для Хранителей звёзды - образ, в котором являет себя Бог.       Некрофаг искоса смотрит на Сапири:       - Какой из? - в голосе слышится любопытство.       - Для разных народов у Него - разные лица. Иногда - сразу несколько. Мать-Аурига, Несказанные, Звёзды...       - Бесконечные. - подсказывает b-142, и Сапири понимает, что он знает гораздо больше, чем она. Существо говорит тоном учителя, путём вопросов и подсказок ведущего ученика к новой догадке. Женщина замолкает. Часто бывало такое, что в аббатствах заходили разговоры о Бесконечных - жаркие споры в такие дни не утихали до самого вечера. У Сапири готов ответ, но ей кажется, что b-142 уже знает его.       - Бесконечные - тоже Его дети. Они хотели сравняться с Ним, но Его сила и власть не предназначены для живущих. Получив малую толику этого могущества, Бесконечные исчезли.       - Значит, ты говоришь о некоем всемогущем инженере, для которого весь мир - часы, и все народы - шестерёнки?       - Можно и так сказать. - улыбается Сапири.       - И он сам создаёт эти шестерёнки?       - Да.       - Тогда зачем он создал нас?       К этому вопросу он её и вёл. Но Сапири уже много раз отвечала на вопрос о предназначении Некрофагов.       - Бич Божий. Очистительный огонь. Погибель грешников и закалка для праведников.       Некрофаг смеётся, и Сапири опускает голову. Он знал, что она так ответит.       - Я готова услышать твою версию. - говорит она, чтобы прервать затянувшуюся паузу.       Некрофаг кивает и встаёт:       - Я уже говорил, что у меня были хозяева. Придётся начать издалека.       Сложив пальцы рук в замки, он снова начинает ходить по зале:       - Согласна ли ты с тем, что Аурига имеет форму шара?       - Да.       - Согласна ли ты с тем, что Норен тоже имеет форму шара и вращается вокруг Ауриги?       - Такая теория существует, но я об этом не задумывалась.       - Согласна ли ты с тем, что Солнце - тоже шар, причём такой огромный и тяжёлый, что Аурига вращается вокруг него?       - Хочешь сказать, что Аурига движется?!       - Более того: Солнце - сродни тем звёздам, которые обожествляют Хранители. И все эти бесчисленные звёзды - тоже огромные и тяжёлые огненные шары, расположенные так далеко от нас, что даже их свет доходит сюда столетиями.       - Ну допустим... - неуверенно отвечает Сапири, про себя уже решив пропускать эту информацию мимо ушей.       - И вокруг каждой такой звезды вращаются планеты вроде нашей Ауриги. Зачастую это довольно негостеприимные места, но на некоторых из них есть жизнь.       - За пределами Ауриги?       - Да. Теперь, когда ты знаешь всё это, я могу перейти к основному рассказу. На одной из таких планет, далеко-далеко отсюда, жил народ. Совершенно точно не люди, но тоже разумные существа. Со странами, городами, правителями. Этот народ преуспел в науке и технике. Их кораб... Небесные Ковчеги бороздили то пространство, о котором я тебе рассказал. Как раньше - регион за регионом, народ этот осваивал планету за планетой, систему за системой. Они стали могущественны и мудры и стали называть себя Бесконечными. Их наука достигла таких высот, что они научились создавать машины, почти не требующие энергии, способные выполнять любые задачи, оснащённые мощнейшими компьютерами...       - Чем?       - Э-э... короче, то были очень умные машины. И они были очень дёшевы в производстве. И размером они были меньше самой маленькой песчинки. Так появилась Пыль.       - Та самая Пыль, которая...       - Да. Тот самый кусочек божественного могущества, о котором ты говорила. Одни испугались её могущества, другие - стали использовать его вовсю, отказавшись от своих тел. Общество раскололось на два народа. Первые назвали себя Твёрдыми, вторые - Вирту... хм... Мнимыми. Между Твёрдыми и Мнимыми началась война. Мнимые проигрывали, и чтобы изменить положение дел, создали идеальное оружие.       Некрофаг делает паузу, останавливается, безотрывно глядя на Сапири.       - Нас.       - То есть эти Мнимые... и есть ваши боги?       - Нет, и никогда не были. Они были нашими хозяевами. Мы уже были голодны, когда они создали нас. Они дали нам одну цель: уничтожать планеты. Снова, и снова, и снова. Аурига была научным центром Твёрдых, и нас послали сюда, чтобы уничтожить их. Но потом... что-то случилось. Аурига стала безжизненна, а наши хозяева сгинули. Из тех, кто десантировался сюда, я - последний. Но Рой продолжает жить.       - Тогда почему не жить в мире с другими?       - Потому что мы - первые. Аурига - наша планета. Голод - наше оружие.       Сапири понимает, что сейчас снова настаёт её время:       - Послушай, Знает Секрет: неужели ты не понимаешь, что это - не выход? Допустим, вы получите власть над Ауригой, сожрёте всё и вся... что потом?       - А потом мы вернёмся к звёздам.       - И?       - Мы найдём новую планету.       - И тоже сожрёте её?       - Да. И снова, и снова, и снова.       - И какой в этом смысл?       - Утолить голод.       - Но ваш голод неутолим, я сама видела! - восклицает Сапири. Надежда на то, что перед ней - сознательное разумное существо, в душе которого можно зажечь свет, стремительно тает.       Некрофаг сгибается пополам от хохота, но женщине почему-то кажется, что ему совсем не весело.       - Ну, теперь понимаешь?! - ревёт он сквозь хохот. - Это называется ирония!       Отсмеявшись, он садится на пол перед женщиной.       - И даже если тебе удастся обратить меня в свою веру. Что тогда? Какой в этом смысл?       - Спасти твою душу. И души твоих подданных.       - А ты понимаешь, что девяносто девять процентов моих подданных - полусознательные предразумные животные? Для них нет разницы между войной и обедом, они живут, чтобы воевать, и воюют, чтобы жить.       Сапири тоже садится перед ним. Внезапно она понимает, что b-142 нужен не собеседник. Он прибыл сюда очень давно, ему, возможно, больше тысячи лет. Долгие годы сделали его мудрецом, но он окружён безумцами; он хочет править народом, но вынужден править стихией. Ему нужно нечто большее, чем просто быть Карой Господней. И если она здесь, значит b-142 имеет на это право.       Сапири улыбается:       - Тогда почему ты меня до сих пор слушаешь?