Временные шинигами-близнецы

      – На данный момент, все показатели стабильны, – сказала капитан Унохана, заканчивая сканировать мою духовную энергию, – но ты ещё слаба. Сама как себя чувствуешь?       – Лучше не бывает, капитан. Спасибо вам, – очень бодро ответила я, поправляя ворот больничной юкаты, слишком просторной для моего исхудавшего тела.       На самом деле я чувствовала себя так, словно по мне пробежалась толпа Пустых: тело все ещё немного ныло, реяцу текла внутри словно густой мёд, тяжёлый и вязкий. Но я умела держать лицо. Унохана внимательно посмотрела на меня своим мягким, но пронзающим взглядом. С ней притворяться бесполезно. И всё же она ничего не сказала.       – Я разрешаю тебе попрощаться с братом и остальными, – наконец произнесла она. – Они скоро отправятся обратно в мир живых. Проход через Сенкаймон будет открыт на горе Соугиоку.       Я кивнула, чувствуя, как в груди тепло разливается волной. Увидеть Ичиго и остальных перед уходом... Мне это сейчас было нужно куда больше, чем новые анализы и капельницы. Я уже спрыгнула с кровати, собираясь натянуть форму шинигами, аккуратно сложенную на спинке стула, когда капитан вдруг остановилась у двери и обернулась через плечо.       – Предупреждаю, никакого сюнпо. Идти придётся пешком, – её голос был мягким, но в нём слышалась сталь. – И помни, после прощания ты должна отправиться в Двенадцатый отряд. Капитан Куротсучи уже с нетерпением ждёт тебя.       В одно мгновение всё тепло в моей груди испарилось. Куротсучи Маюри. Глава научного кошмара. Если кто и мог разобраться с ядом, разъедающим мою духовную энергию, так это он... но какой ценой? Меня уже успели столько про него рассказать, что идти к нему совсем не хотелось. Я судорожно вздохнула.       – Да, капитан. Я помню, – обречённо пробормотала я, опуская взгляд.       – Офицер Ямада будет сопровождать тебя, – добавила она, кивнув в сторону дверей.       Я обернулась и увидела, как в палату заглянул знакомый робкий силуэт.       – Привет, Асами, – кивнул мне парень, – я буду ждать тебя за дверью, как будешь готова, провожу тебя.       – Привет, Ханатаро, – улыбнулась я ему. – Я быстро.       Мы шли по пустым коридорам Четвёртого отряда. Сандалии мягко шлёпали по полированным деревянным доскам, стены будто дышали затишьем. Воздух пах лекарствами, чистотой и чем-то свежим — утренним ветром, что просачивался сквозь чуть приоткрытые окна.       Ханатаро шёл чуть впереди, то и дело оборачиваясь, словно боясь, что я потеряюсь.       – Тебе точно уже можно идти? – спросил он, когда я, выйдя с госпиталя, слегка замедлила шаг, хватая воздух в лёгкие.       – Можно. Не волнуйся. Просто я за эти дни словно отвыкла от всего, – усмехнулась я.       Ханатаро неловко почесал затылок.       – Ну... это нормально. После такого отравления и всего, что с тобой произошло... Даже капитан Унохана говорила, что ты справилась намного лучше, чем ожидали.       – Лучше? – я приподняла бровь. – Ну-ну. Тогда мне страшно представить, что было бы хуже.       Он засмеялся – тихо, чуть нервно.       Дальше мы с Ханатаро шли по пустым улицам Сейрейтея. Тишина была такой плотной, что казалось – сам воздух затаил дыхание. Лишь слабый ветер слегка трепал мои волосы.       Я старалась держать ровный шаг, но каждая минута давалась всё тяжелее: ноги наливались свинцом, а дыхание становилось поверхностным и болезненным. Яд продолжал свою работу, разрушая меня изнутри.       Когда впереди показалась лестница, ведущая к горе Соугиоку, я на мгновение остановилась, собираясь с силами.       – Асами-сан, если что-то не так, скажи, – обеспокоенно попросил Ханатаро.       – Всё нормально, – отмахнулась я, вскидывая голову. – Дойду сама.       Мы начали подниматься. Шаг за шагом. Я насчитала тридцать ступеней – и мир перед глазами поплыл. Сердце глухо бухало в груди, словно предупреждая: "Стоп". Не хорошо, учитывая, что я довольно выносливая в последнее время.       Я остановилась, опираясь рукой о колено, чтобы не упасть. Дыхание было тяжёлым.       – Асами! – Ханатаро сразу оказался рядом, поддерживая меня под руку. – Пожалуйста, не напрягайся!       Я сцепила зубы, пытаясь сделать ещё шаг, но ноги не слушались. Всё тело дрожало.       – Похоже, мне нужна помощь, – выдохнула я с горькой усмешкой.       Не говоря ни слова, Ханатаро ловко опустился передо мной на колени, протягивая руки за спину.       – Позволь мне. Иначе мы не успеем.       Сопротивляться не было ни сил, ни времени. Я молча склонилась и обвила руками его плечи. Он удивительно легко поднял меня на спину.       – Прости... – пробормотала я ему на ухо.       – Ничего, – смущённо ответил Ханатаро. – Ты ведь лёгкая... Как пушинка.       Так мы поднимались выше, к вершине. Я уткнулась лбом в его спину, ощущая, как он старательно и осторожно ступает, боясь уронить меня. Очень мило…       Когда мы добрались до вершины, я открыла глаза и увидела их. Ичиго стоял чуть в стороне, заложив руки за голову, вечно небрежный. Рядом с ним Орихиме оживлённо что-то рассказывала Чаду и Исиде. Они оба слушали её с невозмутимым терпением: Чад с вечной каменной серьёзностью, Исида — с ленивой насмешкой.       А рядом с ними были ещё двое, которые так неожиданно стали мне близкими людьми. Рукия стояла рядом с Ренджи. Они оживлённо спорили о чём-то, но даже ссорясь, светились тёплой привязанностью. А чуть поодаль находился Укитаке, его белые волосы развевались на ветру. Он держал руки за спиной, наблюдая за происходящим с мягкой улыбкой.       Когда мы подошли ближе, Рукия первая заметила нас.       – Асами! – воскликнула она, вскидывая руку.       Ханатаро осторожно опустил меня на землю. Я едва стояла на ногах, но гордость не позволила снова просить о поддержке.       Ренджи расхохотался:       – Ну дела. Куросаки, ты даже сейчас умудряешься создавать проблемы.       – Конечно, – фыркнула я. – Иначе было бы скучно.       Ичиго подошёл ближе, прищурился и усмехнулся:       – Надеюсь, ты не сбежала от капитана Уноханы?       – Она слишком быстро меня поймала.       Ичиго хмыкнул, но в глазах у него светилась настоящая забота.       – Я рад, что ты пришла, - сказал он. – Не беспокойся, я прикрою тебя перед отцом и младшими.       Я благодарно кивнула ему, а после обняла. Потом ко мне подскочила Орихиме, обхватив руками ладони:       – Асами, мы будем за тебя молиться! Обязательно поправляйся!       – Спасибо, Орихиме, – ответила я с теплотой.       После ко мне подошёл Чад. Его громадная фигура заслонила пол-неба, но голос прозвучал тихо и уверенно:       — Мы будем ждать. Возвращайся, когда будешь готова.       Он слегка наклонил голову в знак уважения — по-свойски, сдержанно, но в этом было столько поддержки, что у меня защипало глаза.       Рядом с ним оказался Исида. Он поправил очки, на мгновение колеблясь, а потом резко, как будто опасаясь передумать, выдал:       — И не думай терять форму. После того как вернёшься... – и уже тише, чтобы услышала только я. – Я тебя проверю. На точность.       Потом Укитаке сделал несколько шагов вперёд, приветливо кивнув.       – Рад видеть, что вы на ногах, Куросаки-сан, – мягко сказал он. – Но, пожалуйста, берегите силы.       Я кивнула, чувствуя, как грудь стягивает тяжесть скорого прощания.       Капитан Укитаке повернулся к сияющим вратам Сенкаймон, поднял руки, и символы начали вспыхивать вокруг портала.       – Пора, – сказал он негромко.       Ичиго, Орихиме, Чад и Исида подошли к вратам. Рукия и Ренджи остались стоять со мной, наблюдая.       Я смотрела, как их фигуры исчезают в слепящем свете, стараясь запомнить каждую черту, каждое движение. Когда врата захлопнулись, оставив после себя только ветер и пустоту, Рукия тихо проговорила:       — Мы обязательно встретимся снова. И надеюсь, что эта встреча будет при мирных обстоятельствах.       Я обернулась к оставшимся, натянуто улыбнулась и бодро сказала:       — Ну что ж, теперь моя очередь отправляться... в лапы к капитану Куроцучи. Не поминайте, так сказать, лихом.       Ренджи фыркнул, криво усмехнувшись:       – Лихом? Да кто ж тебя забудет, с таким-то характером! Главное – вернись потом вся, без... – он махнул рукой, как бы не желая заканчивать мысль. – И вообще с такой как ты, он быстрее сдастся сам.       – Надеюсь, – протянула я с притворной задумчивостью, – но на всякий случай держите руку на пульсе. Вдруг у него там в лаборатории скидка на запчасти.       Рукия подошла ближе, хмыкнула:       – Если что, мы пошлем за тобой отряд спасения.       — Щедрость зашкаливает, — кивнула я, сдерживая смешок.       Укитаке, улыбаясь своей привычной мягкой улыбкой, добавил:       – Постарайся хотя бы не дать ему поставить на тебе новые эксперименты.       – Как скажете, капитан, – я прижала ладонь к груди, делая вид, что клянусь. – Постараюсь вернуться с тем же набором органов.       Ханатаро вежливо кашлянул, привлекая моё внимание:       – Асами... нам пора. Капитан Куроцучи... эм... ждёт.       – Ах да, – вздохнула я трагично, словно обречённый на пытки герой. – Не будем заставлять его скучать.       Ренджи тихо добавил:       — Ты только не теряй самоиронию, Асами. Без неё с Куротсучи никак.       — Самоирония — это всё, что у меня осталось. Кроме страха и... немного яда в крови, – усмехнулась я.       Я ещё раз махнула рукой оставшимся – больше для настроения, чем по необходимости – и позволила Ханатаро понести меня вниз по ступеням, прямиком к моему чудесному “исцелению”.       Дверь в лабораторию двенадцатого отряда открылась с жутким, неестественным шипением – будто не дверь, а пасть кого-то жуткого и механического. Какое-то время я просто стояла на пороге, прислушиваясь к гудению и щелчкам внутри.       Запах – смесь антисептика, железа и… чего-то подгоревшего. Отличное начало.       Ханатаро сглотнул за моей спиной.       — Я, эм… пойду сообщу капитану, что ты прибыла?       – Смело, – кивнула я. – Если что, передай мою духовную завещательную энергию брату.       Он исчез за поворотом, а через пару секунд раздался голос, от которого мне захотелось вывернуться наизнанку.       – Асами Куросаки, – голос Куротсучи тянулся, будто проскальзывал между ребрами, – живой шинигами. Хм-хм-хм… Какое... прелюбопытнейшее явление.       Капитан выглядел, как и ожидалось: лицо, покрытое краской, глаза, в которых не было зрачков – были только цифры, холод и какая-то нездоровая искра. Он смотрел на меня не как на человека. Как на… новый экспонат.       – Не думала, что моё существование может быть настолько экзотичным, – буркнула я, оглядывая комнату, полную жужжащих приборов и чего-то, что определённо не имело морального разрешения на существование.       – На сколько мне известно, ты отравлена ядом змеи одного из зависимых. Любопытно… Но интереснее другое.       Он обошёл меня по кругу, как профессор вокруг лягушки в банке.       – Я хочу понять, как твоё тело адаптируется к духовой энергии. И как оно её удерживает. Ты не из рода шинигами. У тебя нет типичной родословной. И всё же – ты здесь. И ты все ещё живой человек.       – Мне понятен Ваш интерес как ученого, но, хочу напомнить, я тут для того, чтобы вы избавили меня от яда, – серьезно произнесла я, а у самой мурашки уже по коже бежали .       Тут Куротсучи жестом указал на странный круглый стул с подозрительными подлокотниками.       – Садись. Не сопротивляйся. В этом случае боль будет минимальной.       Процедура избавления от яда оказалась болезненной, но быстрой. Он вводил что-то, настраивал аппараты, запускал светящиеся устройства, и всё время приговаривал под нос.       — Так… клеточная регенерация стабильна… очистка идёт… о, как необычно реагирует структура плоти… восхитительно       – Вы это вслух сейчас сказали? – спросила я.       – Можешь не благодарить, – ответил он рассеянно.       Спустя, кажется, пару часов он отодвинулся от приборов, хмыкнул и прищурился.       – С ядом покончено. Но… – он нахмурился. – Тут нечто любопытное. Твоя духовная энергия… Это не только реацу шинигами… Это … Духовная энергия Квинси! Но… как! –обернулся он ко мне с пугающим блеском в глазах.       – Сама не знаю, – только и ответила, а у самой все сжалось внутри. Раз он понял это, то точно не отпустит меня просто так.       – И ты до сих пор… функционируешь? Это… феноменально! – он уже захлёбывался. – Противоположные духовные энергии! Две враждующие природы – и ты ещё жива!       – Я и сама хотела это понять, – спокойно сказала я. – Как вообще эти силы уживаются?       Вдруг он приблизился, как ястреб к добыче.       – Я хочу это изучить. Понять, как две силы, по природе конфликтующие, уживаются в тебе. Это может перевернуть представление о взаимодействии духовных энергий.       Я приподняла бровь.       – Звучит… грандиозно.       – Ты согласна? Добровольно. Без анестезии. Без принуждения. Пока что, – он улыбнулся так, что мурашки побежали по шее.       – Я могу это выяснить. Я хочу. Не просто хочу – нуждаюсь в этом знании. Мы с тобой сделаем невозможное. Раскроем тайну природы духовной совместимости.       – То есть, вы предлагаете… исследовать это?       – Добровольно. Под моим руководством. Без посторонних вмешательств. Мы будем наблюдать, запускать реакции, проверять границы. Только ты и я… и, возможно, Нему, если понадобится кому-то собирать останки.       – Очень вдохновляюще, капитан, — я закатила глаза. – Но ладно. Я согласна. Без пыток, в разумных пределах и с отчётами.       Я действительно хотела знать. По-настоящему. Потому что жить с двумя враждующими силами внутри, это как спать на минном поле. И если кто-то знает, как не взорваться – это он. Куротсучи. Ужасный, сумасшедший, но гениальный.       – Прекрасно! – довольно произнёс он. – Мы начнём с базовой диагностики и реакции духовной ткани. Ничего страшного. Пока.              Он уже принялся вводить команды, как вдруг откуда-то из тени вышла Нему.        – Капитан, — спокойно сказала она. — У неё перегрузка. Уровень нагрузки превышает норму. Ей нужен отдых.              Нему, ты мне уже нравишься. Я, конечно, хочу узнать о своих силам с научной точки зрения, но отдохнуть все же не помешает. Куротсучи поморщился, но отступил.       – Да-да. Отдых. Завтра мы начнём. По-настоящему.       Он посмотрел на меня с восторгом хищника, который, наконец, нашёл единственный экземпляр нужного ему вида.       – Асами Куросаки. Ты – идеальный объект. Всё в тебе – вызов здравому смыслу. Я восхищён.       Я медленно встала, чувствуя, как внутри похолодело.Ну что ж… Поздравляю, Асами. Ты пошла на встречу с наукой. С интересом. С доверием. С наивной верой в "по-человечески". А теперь остаётся только выжить и не пожалеть.       Я проснулась от ощущения, будто внутри меня кто-то поставил чайник – не боль, а теплый, пульсирующий жар под кожей. Где-то вдалеке слышались металлические щелчки, и что-то вибрировало в стенах.       Ага, лаборатория Куротсучи. То самое место, где даже воздух кажется стерильным… до тех пор, пока не начнёт тебя жечь.       Дверь открылась сама собой, как в кошмаре. На пороге стояла Нему.       – Капитан ждет вас, – произнесла она бесстрастно. – Подготовка завершена.       Я встала, на ходу собирая волосы в хвост. Мельком глянула на своё отражение в стекле: мешки под глазами, синяк на шее от датчика, и выражение лица – «я вроде ещё человек, но это временно».       Меня провели в другой отсек лаборатории. Здесь было ещё больше машин, жужжания и шипящих трубок. Куротсучи уже ждал. Его лицо светилось… вдохновением. Опасным, ядовитым вдохновением.       – Доброе утро, объект Ши-Кв. – Он уже придумал мне кодовое имя. Восхитительно.       – Я Асами, не лабораторная мышь, – напомнила я.       – Мышь с голосом, довольно редкое явление, – усмехнулся он. – Сегодня мы начнём с тестов чувствительности духовной ткани. Я просто буду подавать импульсы и смотреть, как реагирует квинси-структура в связке с шинигами-базой. Интересно, кто кого «съест».       – И это должно быть безопасно? – с опаской спросила я.       – Для тебя? Относительно, – спокойно ответил он.       Потом Куротсучи подал мне чашу с каким-то мутным раствором.       – Выпей. Это активирует духовную проводимость. Побочные эффекты… ну, разные. У кого-то лёгкое головокружение, у кого-то – голосами начинают разговаривать стены.       – Очень увлекательно, – пробормотала я и залпом выпила. Вкус был… как если бы грызли провод.       Через несколько секунд началось.       Меня посадили в специальное кресло – жёсткое, но удобное настолько, чтобы ты не упал в обморок слишком быстро. К телу присоединили датчики, а сам Куротсучи стоял за стеклом и комментировал:       – Сигнал пошёл… О, квинси-сегмент активен. Неожиданно быстро. Хм… и пошла реакция с реацу шинигами. Как интересно. Ты сейчас не чувствуешь давления?       – Только желание покинуть тело, – сквозь зубы ответила я.       – Отлично. Это значит, всё работает!       Импульсы становились сильнее. Меня трясло, под кожей будто текло электричество, а внутри что-то бурлило. Я чувствовала обе силы – шинигами и квинси – как две реки, бьющиеся друг о друга. Они толкались, пульсировали, рвались наружу. Иногда сливались. Иногда отталкивались.       – Феноменально, – бормотал Куротсучи. – Посмотри на это, Нему. Это… не просто сосуществование. Это динамический конфликт в реальном времени. Как… как клеточная война!       – А как насчёт самой клетки? – прохрипела я. – Она… умирает или просто страдает?       – Пока – просто страдает, – бодро ответил он. – Но это очень ценно.       Дальше было хуже.       Каждый новый тест давал странные ощущения. От полного онемения тела, до гиперчувствительности, когда даже дыхание воздуха казалось болью. Мои силы то уходили вглубь, то взрывались наружу. Я не контролировала их. Меня просто… использовали как стеклянную колбу.       Где-то на третий сеанс я начала понимать: я не объект исследования – я испытательный полигон.       Куротсучи всё чаще повторял: «интересно», «невероятно», «ещё раз». А мне становилось всё труднее дышать.       Но я терпела. Потому что знала: если он поймёт, как это работает – может, тогда и я смогу научиться жить с этим внутри.       Если не сойду с ума раньше.