Порок 4. Любовь
8 августа 2017 г., 00:05
Рождение. Появление на свет новой жизни, нового человека, личности! Знаменательный момент для всего человечества. И никто не знает, кем станет новорожденный в будущем: первооткрывателем, учёным, обычным ничем непримечательным человеком, убийцей. Этого невозможно предсказать. Но каждый из этих людей внесёт свой вклад в историю. Кто-то огромный, кто-то просто будет поддерживать равновесие своим существованием. И мира бы не было, если бы люди рождались с одинаково предрешённой судьбой.
— У вас мальчик. Три двести, здоровенький, — тридцать пять долгих лет ждала мать, чтобы наконец-то услышать эти заветные слова.
Неутешительные вердикты о невозможности иметь ребёнка, долгие пререкания с врачами — и вот она услышала плач своего сына. Взяв его на руки, она никак не могла поверить, что всё это не сон, что совсем недавно она перенесла тяжёлые роды и что сейчас она держит своего малыша — свою долгожданную награду за терпение и море пролитых слёз.
— Артур… — прошептала мать с любовью в голосе.
Муж всегда настаивал, что ребенка надо назвать простым русским именем, и чем проще, тем лучше, но материнское сердце так не считало. Артур — величественное кельтское имя. Так называли королей — так мать решила назвать своего сына. Может, она и не могла предсказать судьбу малыша, но одно она знала точно: этот ребёнок никогда не будет ни в чём нуждаться.
Тем временем мальчик рос, и с каждым годом его желания и потребности менялись.
У маленького Артура должно быть всё только самое лучшее: никаких китайский погремушек и одёжек. Всё только польское и немецкое. Нельзя экономить на малыше.
Артурка захотел машинку на радиоуправлении — Артурка обязательно получал её в ближайший праздник, а то и раньше. Как же можно отказать ребёнку!
Артур собрался с друзьями в кино. Не скажешь, что в семье проблемы с деньгами. Мальчик должен развлекаться.
Мать заботилась об Артуре, как о фарфоровом, отец — суровый немолодой мужчина и человек самых строгих правил — хотя и старался держать сына в ежовых рукавицах, всё равно позволял ему очень многое. Родители, будто под какими-то чарами, почти ни в чём не отказывали сыну. Единственный ведь, поздний…
***
— Молодец, Артурка! — мать поцеловала сына в щёку, закрывая аттестат. — Смотри-ка, всего три четвёрки в итоге! Даже русский смог на пять вытянуть! Можешь же! Артур набрал полную грудь воздуха и улыбнулся. Он понимал, что, если бы не постоянные репетиторы и не напор родителей, итоги могли быть не столь радостными. Несмотря на то, что всё ему давалось довольно просто, учёба и оценки не были ему интересны — впрочем, как и вся школьная жизнь. — Да… Дашку жалко. Она единственная в классе математику завалила, — с сожалением добавил Артур, думая перевести тему, но мать его не услышала. Одноклассники Артура не любили, но он относился хорошо ко всем: к девочкам, что когда-то чмырили его за проблемы с кожей, к своей небольшой компании товарищей из двух человек и даже к хулиганам, что не упускали возможности дать под дых за углом школы. Мудрости о том, что людей нельзя ненавидить, какими бы они ни были и как бы ни относились к тебе, мать учила Артура с детства. По жизни он старался ей следовать.***
Дальнейшая судьба Артура была предрешена ещё в девятом классе. Юридический, куда он без особых проблем поступил. Как обычно, это было решение матери, ведь на вопрос «куда Артур хочет поступать?» он лишь лениво пожимал плечами, а от любых предложений отнекивался. Математический — сложно и неинтересно. Медицинский — как Артур сам выразился, он не хотел калечить людей. Художественный для человека, что не мог и квадрата под линейку ровно нарисовать, казался совсем плохим вариантом. Учёба в высшем учебном заведении не казалась Артуру интересней школьных занятий. Ещё и родители отправили его жить в общежитие при институте и ограничили в деньгах. Птенчик вырос — должен познать свободный полет. И никто и представить не мог, что будет, если мама вытолкнет его из гнезда: взлетит он или разобьётся о землю. — Здесь свободно? Можно сесть? — спросил Артур у хмурого блондина в очках и в пиджаке с закатанными рукавами, который сидел в переполненной столовой и спокойно читал, словно абстрагировавшись от шумных голодных студентов. — Да, — с толикой раздражения в голосе фыркнул в ответ тот, пожав плечами. На вид педантичный до тошноты умник с хорошим наследством в кармане, у Артура он вызвал некую антипатию. Но, усмехнувшись про себя — «Мне с ним не жить», — он сел рядом и даже не заметил, как начал разговаривать со своим «неприятным» соседом. Сидящий рядом оказался не таким уж плохим человеком. Звали его Денисом, был он немногим на год старше Артура, и учился на втором курсе графического дизайна. Неохотно, но всё же отвечал на расспросы. Так, рассказал, что семья его ограничивается матерью — учительницей начальных классов, а отца он вовсе никогда не видел. Живёт на стипендию, иногда подрабатывает и старается во всём помогать маме. Денис вопросов почти не задавал, а отвечал медлительно и кратко, но при этом с лица его не сходила добрая улыбка. Артур был уверен, что такие люди улыбаются редко, а если и делают это, то для того, чтобы угодить окружающим. Но приветливое лицо Дениса в фальши уличить ему не удалось. — Ты видишь без очков? — в очередной раз полюбопытствовал Артур, когда Денис снял их и положил перед собой на книгу. — Да, я неплохо вижу. Очки нужны только для чтения, чтобы глаза не напрягать. Или просто иногда с костюмом ношу. — Вот вообще не похож ты на творческую личность, — возразил Артур. — Они все странные и одеваются соответствующе. Не, конечно, тебе идёт строгая одежда, но почему? Денис усмехнулся. — А ты любишь судить книжки по обложке? Если изобразительное искусство для меня близкая тема, это не значит, что я должен одеваться как фрик, — он пожал плечами и глянул на наручные часы. — Пара через две минуты — тебе не пора идти? — Побыстрее избавиться от меня хочешь? — ехидно улыбнулся Артур. — Я шоколадку не съел… Может, будешь? А то сидеть в столовой и не есть — как минимум странно. Не беси людей. Денис, улыбнувшись ещё шире, взял угощение. — Спасибо, Артур, — он чётко проговорил имя, словно боясь случаем забыть его. — Не за что. Ещё увидимся, Денис, близкий с изобразительным искусством. — Обязательно, — выдохнул тот и снова открыл книгу, надев очки. Только спустя несколько минут, когда Артур уже ушёл, Денис понял, что всё ещё продолжает улыбаться. Редко на его лице можно было увидеть столь искренние эмоции.***
Они продолжили общаться, находить точки соприкосновения, общие интересы; сближаться. И их дружеский союз оказался на удивление гармоничным. Денис подталкивал Артура учиться и не давал отлынивать, выступая в роли строгой мамочки-наседки. Артур, в свою очередь, довольный тем, что у него в окружении впервые появился хороший человек, которого он мог назвать настоящим другом, всячески пытался заставить Дениса покинуть зону комфорта и то и дело куда-нибудь его звал. Денис оказался по жизни человеком тихим и не компанейским, о себе всегда говорил с осторожностью, к Артуру присматривался долго. Знал, что серьёзного разговора с ним избежать не удастся, как бы ему этого ни хотелось. Артур же это принимал за его особые странности и не обращал внимания на неразговорчивость и замкнутость друга. В понятиях дружбы они расходились. Для Артура это были общие интересы, вылазки куда-нибудь и забавные шутки, для Дениса же дружба была чувством. Духовной связью, которая подкреплялась доверием и отсутствием секретов. И он видел эту связь с Артуром, но чтобы раскрыть все карты, Денису потребовалось немало усилий и времени. — Мы вроде год общаемся. Или около того, — бубнил Денис, наворачивая круги по маленькой кухне, не зная, с чего начинать говорить и стоит ли вообще говорить хоть что-то. Артур внимательно на него смотрел, поедая пирожные, которыми его угостила мать Дениса. — Тц, короче. Только без драк, — на этом слове Артуру вдруг стало смешно, отчего Денис смутился, но продолжил: — Если захочешь уйти — иди, если перестанешь со мной общаться… Не впервой, как говорится. Пойму тебя в любом случае… Артура разбирал смех, и, дожевав кусок бисквита, он широко улыбнулся и произнёс: — Слушай, если ты что-то натворил, то я покрывать тебя в суде не буду. Если же твой серьёзный разговор связан не с УК РФ, то, значит, он не такой уж серьёзный, поверь, — говорил Артур, стараясь не рассмеяться, глядя в непривычно взволнованное лицо Дениса. — Чё кипишуешь-то? — Блин, не смешно, — нахмурился Денис и сел напротив Артура, который всё же не смог сдержать смешок. — Ладно, если что, просто промолчи, хорошо? — спросил Денис, и Артур утвердительно кивнул в ответ вполне с серьёзным лицом. Денису казалось, что его желудок свернулся в тугой узел, и всё внутри вывернулось наизнанку, отчего он с болезненным видом чуть подался вперёд. Артур в ожидании смотрел на него, обнимая свою коленку и уплетая сладости. Денис сделал вздох, чтобы успокоить бешеное сердцебиение, и выпалил так быстро, как только мог: — Короче, я гей. Артур, слизав с пальца крем, глупо улыбнулся и пожал плечами. — Прикольно, — протянул он. — То есть тебе парни нравятся? Не, правда прикольно. Необычненько. Наверное. А ведь правда, что никогда не скажешь по таким людям. Я не имею в виду, что ты должен радугой светиться, но блин... Да и без разницы, в принципе: дело-то не моё, с кем ты там и всё такое, — Артур взял ещё одно пирожное и спросил: — А мама знает? — в ответ Денис сдержанно кивнул. — А, то есть сладости здесь, чтобы я смягчил удар, если вдруг полез бы драться? —Нет, мама любит эти пирожные… — бормотал Денис. Он побледнел, а лицо стало каким-то пустым, словно перед обмороком. Если минуту назад биение сердца отдавалось дробью в его голове, то сейчас ему казалось, что оно пропускает каждый второй удар. Он вытер рукой лицо и зажал рот. — А что, реально были такие, кто лез драться? — Денис кивнул в ответ, и Артур поморщился: — Пипец. Нелюди, что ли… — невзначай проворчал он себе под нос. — Ну… И давно ты это понял? — Лет в тринадцать, наверное… — говорил Денис, не убирая руку ото рта. — То есть ты позвал меня к себе домой под предлогом «офигеть какого важного разговора», чтобы рассказать это? — Денис опять кивнул. — Неумно, Дениска! Слушай, если ты думал, что после этого я перестану ходить к тебе в гости и объедать твой холодильник, то вот тут ты промахнулся. Прям совсем-совсем мимо. Или если ты не хотел ехать со мной этим летом на дачу, то ты тут тоже не отвертишься. Надо было придумывать что-то поумнее, если ты хотел от меня отвязаться. Ну а если все твои серьёзные разговоры всегда будут сопровождаться сладостями, то я не против с тобой серьёзно поговорить. Заодно умертвишь меня сахарным диабетом. — Спасибо… — полушёпотом сказал Денис, на что Артур лишь пожал плечами. Благодарность казалась ему глупой и совершенно ненужной. Она лишь нагнетала неловкость, которую до этого момента Артур не ощущал. На кухне стало тихо.***
— Дерьмовое кинцо, — проговорил Артур и встал, чтобы размять свои косточки после двух часов неподвижного лежания перед экраном. — Зря на этот диск тратился — надо было Фифа покупать. — Видел и хуже, — безэмоционально прибавил Денис и сел на край кровати, лениво стряхнув с неё крошки от чипсов. — Ну ё… — раздражённо протянул Артур, включив телефон. — Короче, хочешь-не хочешь, а я сегодня ночую у тебя. Я не попрусь в час ночи в общагу через снегопад, — в ответ Денис пожал плечами. — Чё тебе, ты теперь один живешь, так что я буду часто у тебя зависать, — Артур нахально улыбнулся. — Как хочешь, — буркнул Денис. — Будешь спать на полу. На самом деле он был даже рад, что Артур часто сидит у него в гостях или зовёт куда-нибудь. Денис стал привыкать, что в его жизни становилось всё меньше вечеров, которые бы он проводил в одиночестве в обнимку с книгами. Да, ему нравилась спокойная и размеренная жизнь, но он часто изменял своим привычкам ради Артура, ничуть об этом не жалея. Денис не отрицал симпатию к Артуру с их первой встречи, которая со временем переросла в некую влюблённость. Эти чувства были лёгкими, почти невесомыми, и на душе от них становилось тепло и приятно. Не кололо сердце, как от невзаимной любви, они не мешали общаться и не вызывали дискомфорта и неуверенности. Они воспринимались Денисом, как что-то само собой разумеющееся. Будто так было всегда и так быть и должно. Он не считал нужным говорить о своих чувствах, просто наслаждался ими — грелся, как у костра. — Окей, на полу так на полу, — ответил Артур и встал перед Денисом. — Только без рук, ага? — усмехнулся он, получив от того вымученный взгляд. — Как получится, — отрезал Денис с каменным лицом. Артур стал часто шутить на эту тему — Денис был не против. Его не обижали шутки, если они были не со зла, — иногда он даже на них отвечал, тем самым веселя Артура ещё больше. — А если серьёзно, — немного подумав, проговорил Артур, — вот я тебе нравлюсь? Денис всегда надеялся, что хотя бы Артур не станет спрашивать об этом. Потому что каждый, кто узнавал о его ориентации, считал своим долгом задать такой вопрос. Денис вздохнул и, подумав, сказать правду или отшутиться, всё-таки выбрал первое. Доверие. Но вместо ответа он молча кивнул и стал выжидающе наблюдать за реакцией Артура, поёжившись от ощущения, что он всё-таки сделал что-то не так. — Вау, — выдал тот. — Серьёзно? — Денис снова настороженно кивнул в ответ. — Вау, а почему я об этом не знал? — воодушевлённо спросил Артур и, получив в ответ серьёзный взгляд, прибавил: — Ну да, я бы, наверное тоже не сказал на твоём месте… Ну и… Давно ты так? — Не знаю… Наверное, с самого начала, — тихо проговорил Денис и, немного подумав, добавил: — Я не хотел об этом говорить, и, наверное, зря сказал. Так что можешь забыть или счесть глупой шуткой… — начал оправдываться он, не заметив в жестах Артура привычного одобрения. Обычно Артур отшучивался от всего более-менее серьёзного или же просто говорил, что всё в порядке. Но в этот раз он молчал, даже не улыбался. Он сосредоточенно думал, смотря куда-то в пустоту, и слушал оправдания Дениса, но совсем не слышал их. — Тогда давай встречаться, — выдал Артур спустя несколько минут. — Артур, это не смешно. — А я и не шучу, я серьёзно. Я не думаю, что отношения очень сильно отличаются от дружбы. Ты мне нравишься. Не могу сказать, в каком плане, и, скорее всего, не в том, в каком я нравлюсь тебе, но нравишься. Ты хороший человек, так почему бы и нет? Это будет забавно, — Артур посмотрел на непонимающего Дениса, который ожидал какой угодно ответной реакции, но только не такой, и сел рядом с ним. — Давай, а? Я никогда ни с кем не встречался. Вот чем отношения отличаются от дружбы? Доступом к телу? Я почему-то уверен, что ты не тот человек, которому нужно тело. А в остальном — мы и так постоянно проводим время вместе. Сладкий плод. Стоит только протянуть руку — он сам в неё упадет. И как бы Денис ни хотел вкусить этот плод, он понимал, что красивый — не всегда сладкий, а может, и вовсе неспелый. — Артур, это очень сложно, ты понимаешь? Давай ты ещё хорошенько подумаешь, чтобы это не вышло потом боком нам обоим, ладно? — Но я всё обдумал! Это же прикольно. Разве ты этого не хочешь? — Хорошо, тогда я подумаю, — отрезал Денис. Он совсем не понимал намерений Артура. Артур тоже их не понимал и лишь следовал своим желаниям и душевным порывам. Денис же и без отношений довольствовался чувствами к нему и даже никогда об этом не задумывался. Просто любил. Сам не знал, за что. И ответ «за то, что Артур есть» совсем не казался ему странным или глупым. — Идёт, — уверенно сказал Артур. — Думай. А пока расстели мне моё спальное место. А то я тебя реально начинаю подозревать в том, что ты от меня такими разговорами отвязаться пытаешься. Но, как видишь, я сам… — он вздохнул и продолжил говорить с совершенно несвойственной ему неуверенностью: — Мне кажется, я правда этого хочу. Ты, наверное, первый близкий мне человек, не считая семьи… — Так, — твёрдо произнес Денис, хлопнув ладонью по кровати, после минутного неловкого молчания, — пора спать.***
Прошло совсем немного времени — и они стали встречаться, но между ними мало что поменялось. Всё было так же: те же развлечения, те же разговоры, те же шутки. Никаких поцелуев, лишних прикосновений или нежностей, что полагаются влюбленным парам. Ничего. Но оба чувствовали себя чуточку счастливее, словно дети, получившие желанные игрушки. Как Артуру, так и Денису нравилось ощущение собственности, осознания того, что они официально принадлежат только друг другу. В этих отношениях всё было постепенно: они медленно, миллиметровыми, но решительными шагами двигались навстречу другу к другу, и, казалось, всё больше влюблялись от этого взаимного притяжения. Попытка тактильно познать друг друга в первые полгода, первый поцелуй через год, первый секс ещё спустя один год. Каждый из них будто изучал другого, вычислял рамки допустимого, а после расширял их. Несмотря на то, что они не могли показывать свои чувства открыто, они показывали их сполна друг другу и с такой нежностью, какой многие молодожены никогда не испытывали. Но хоть они и испытывали одно и то же, чувство это всё-таки было различным. Лёд и пламя стали красивым дополнением друг друга. Невозможно было понять, на чём держится их союз. Экспрессивный Артур — человек, полный энергии, с негаснущей искрой в глазах, такой обжигающий, неосторожный в словах и поступках, часто идущий на риски и живущий велением сердца, не мог зажечь Дениса, чьи чувства были глубоки, как океан, но никогда не поднимались волной. Спокойный и переполненный тёплыми течениями, старающийся придерживаться принципа «семь раз отмерь…», он не мог затушить огонёк Артура своим спокойствием. Две противоположности слились воедино — гармонично существовали одним целым. Они взрослели. Денис с годами матерел, становился более холодным на вид, более расчётливым и рассудительным, но всё так же продолжал любить Артура. Продолжал жить и согреваться чувствами внутри себя. Артур же за это время не менялся, лишь начал выпивать и заработал мешки под глазами, но никогда ни на мгновение не сомневался в том, что шесть лет назад такое спонтанное желание было самым лучшим в его жизни. По-прежнему он любил заключать чувства в слова. Утопия. Но, как известно, идилиям предначертано рушиться, и их была не исключением. — И это уже окончательное решение? — спросил Денис, на что Артур лишь молча кивнул. — И это как-нибудь было объяснено? Не может же быть такое с бухты-барахты? — Я не знаю… — тихо произнёс Артур. — Они мне уже давно говорят, что надо заводить девушку, семью, но… — Артур сидел на кровати и смотрел в пол, пока стоящий напротив Денис внимательно его слушал, крутя в руке цветную бумажку, на которой было написано «пригласительный». — И кто она? — Не знаю… Дочка начальника с отцовской работы. Никогда её не видел. Я даже не помню точно, как её зовут. Соня? Софи ́я? Я даже этого не знаю… — дрожащим голосом прошептал Артур. — Отец сказал, что «всем эта свадьба пойдёт на пользу». Видимо, папе обеспечат повышение, если она состоится… Нужно мне его повышение триста лет. Мне двадцать шесть, почему я не могу сам решать, что мне пойдёт на пользу, а что нет?! — Артур поднял глаза на Дениса. — Я не хочу этой свадьбы — она мне совсем не сдалась. Это неправильно… Если бы я хотел завести девушку, я нашёл бы уже их сотню… Но я не хочу… Мне этого не надо. Денис тяжело выдохнул: его переполняли сложные чувства. Случилось то, чего он больше всего боялся с самого начала этих отношений. Положив приглашение на свадьбу своего любимого человека на комод, он подошёл к Артуру, сев перед ним на корточки, взял его руку и поднёс её к губам. Лицо Артура дрогнуло. — Артур… — Денис говорил медленно, не убирая руку Артура от своего лица. — Не стоит говорить про нас твоим родителям, если ты не хочешь с ними рассориться окончательно. Ты знаешь своего отца — он серьёзный человек. Видимо, выход из этой ситуации только в свадьбе. Ты сможешь развестись через некоторое время, если захочешь, я думаю. — Хватит мямлить, блин, не неси ересь, а? Но… — Да, нам, скорее всего, придётся расстаться на некоторое время, потому что, Артур, нельзя жениться, при этом продолжая состоять в отношениях со мной. Понимаешь? — Идиот! Задолбала твоя вездесущая доброта и правильность! Тошнит уже от неё! — Артур рывком вырвал запястья из рук Дениса. — Нельзя всем потакать — выглядит продажно! — рыкнул Артур, и его слова больно отдавались где-то внутри Дениса. Обида. Обида на себя от невозможности сделать хоть что-то, на бессильного в этой ситуации Артура, на его родителей, на глупую свадьбу. На весь мир за несправедливость и глупость, с которой, казалось, никак нельзя было бороться. Он не хотел, чтобы Артур ссорился с родителями, он не хотел ругаться с Артуром, поэтому он повздорил сам с собой. Артур замолчал; поморщившись, посмотрел Денису в глаза, за непроницаемым холодом которых скрывался внутренний разлад, и тут же заключил его в объятья. — Прости… — проскулил Артур. — Я правда не хочу… Я люблю тебя… — Ты не виноват, — спокойно ответил Денис, хотя было желание сорваться и накричать на Артура. Без причин. Просто так. — Ты же меня любишь? — спросил Артур. — Да? В ответ он получил лишь молчание. Денис ничего не стал говорить — он обнял Артура в ответ, так как боялся сказать лишнее, неправильное. Тогда тот лишь крепче прижался к нему и пробормотал Денису в плечо: — Прости…***
Небольшой, но уютный ресторанчик на окраине города. Его главный зал занимали человек десять, не больше: жених и невеста, их родители, пару друзей со стороны невесты, со стороны Артура — бабушка и Денис. — Показушник… — промычал Артур, пытаясь говорить громче гомона голосов. — Да твоя «доброта» ничегошеньки не стоит… Любому встречному ты жопу лизать будешь, да? Я тебя купил, — он ткнул Денису в грудь. — И любой другой купит. Денис внимательно и невозмутимо слушал всё, что лилось из Артура. Каждое слово оседало горечью на пересохших губах, которые даже не дрогнули за всё время. Денис молчал, вперившись в стол, и думал, как неблагодарно, а самое главное — обидно. Глубоко внутри он понимал, что это только пьяный бред. Артур, когда напивался, часто говорил гадости, и Денис старался никогда не принимать их на свой счёт, хотя порой они звучали даже очень обидно и неправильно. Но когда чувства были уже задеты, каждое лишнее слово вонзалось в душу, словно нож, оставляя незаживающие раны. Покалеченное чувство собственного достоинства — чересчур дорогая плата за светлую любовь. Денис предполагал, что отношения с Артуром могут прийти к такому итогу, но тогда, шесть лет назад, эти проблемы казались далёкими и нереальными. — Ты жалок… — продолжал Артур, поморщившись от очередной рюмки спиртного. — Кто бы говорил, Артур, — вдруг перебил его Денис, встав с места. — Хорошо отпраздновать. Бывай. Артур фыркнул вслед Денису и выпил очередную рюмку терпкого напитка. Денис ушёл тихо. Лишь мать жениха — внешне вылитый Артур, только совсем небольшого роста, сухая, улыбчивая женщина, с жидкими чёрными волосами до плеч и острым бледным лицом, испещрённым мелкими морщинками — остановила его на выходе. — Дениска, ты куда это? — спросила женщина, широко раскрыв чёрные глаза и потянув Дениса за руку, чтобы тот вернулся к столу. За несколько долгих лет общения с Артуром Денис стал хорошим другом семьи, и мать, кроме как вторым сыночком, никак его не называла, а бабушка Артура так и вовсе души не чаяла в «Дениске». Денис же относился к двум женщинам тоже как к родным, а отца Артура искренне уважал, что было вполне взаимно. — Работа, теть Вик, — неловко улыбнулся Денис. — Извините, надо идти. Всего хорошего! Ещё раз поздравляю со свадьбой сына! За спиной послышался тяжёлый вздох женщины. — Друг жениха — и первый ушёл. Ой, и мама расстроится… Денису было жаль огорчать людей, но детская обида взыграла в его душе. Вдруг ему вспомнилось каждое неаккуратное слово Артура, каждая их ссора, каждый раз, когда Артур напивался и говорил несуразный бред в адрес Дениса, после чего тот выхаживал его. И вдруг Денису стало так больно из-за этой свадьбы, из-за слов Артура, из-за его неблагодарности — больно до скрипа зубов. Он почувствовал себя использованным, подумал, что соглашаться на отношения с человеком, который заводит их ради интереса, было столь глупо… Его злость на себя переросла в обиду на Артура, в обиду на каждого. Хватило месяца, чтобы это гадкое чувство обратилось в ленивое безразличие. Встречи стали реже, разговоры сошли на нет, а тут уж и чувства пусть не погасли, но чуть остыли, покрылись тонкой корочкой из неприятной горечи. Артур этого не замечал, продолжал жить как жил — как жилось. В своём новом доме он только ночевал, не принимал жену и даже сторонился её, часто бывал у Дениса, когда послесвадебная напряжённость в их отношениях немного улеглась; устроился на нелюбимую работу по специальности и сдал на права, чтобы никогда не садиться за руль.***
— Есть выпить чего? — Артур упал на кровать. — Чай, — язвительно ответил Денис, облокотившись о дверной косяк и посмотрев на Артура. — Да ладно! У тебя всегда есть что выпить, я знаю. Денис достал из шкафа неоткрытую бутылку не самого дешёвого вина, подаренного довольными клиентами на работе, и протянул Артуру. Сам он не пил, но спиртное всегда было запрятано у него в квартире: то знакомые по незнанию подарят, то на работе в благодарность дадут. — Надолго ты у меня? — Не знаю, — буркнул Артур, схватившись за бутылку, как дитя за соску. Сейчас для него вино было лучшим лекарством от мнимой болезни, и неважно, что сухое красное — дамский удел. — Ладно… что где у меня, ты знаешь. Вещи можешь закинуть в шкаф, как раз есть свободные полки. На работу будешь уходить — дверь сам закрывай, дубликат ключей у тебя есть… — Мне не надо на работу, — перебил Дениса Артур. — Меня уволили: я там не появлялся пару недель. Развод, всё такое… Я сейчас вообще на мели, извиняй, — Артур пожал плечами. Денис застыл в задумчивости. Лишний рот — лишние затраты. Были бы ещё лишние средства! Небольшой зарплаты Денису порой с трудом хватало на себя, его мать помогать не могла — ей самой помощь нужна. Но не выгонишь же Артура — не чужой человек. К тому же Денис чувствовал свою вину, а виноватым он быть не любил. Денис жалел Артура и в душе ругал себя за эту жалость. Он даже не заметил, как стал вновь потакать ему. Артур жил у Дениса около месяца, хотя проживание это можно было с трудом назвать таковым. Артур пропадал целыми днями, иногда даже не приходил ночевать. Никто не знал, где он и с кем, но когда возвращался домой, то обычно был ужасно пьян. Свобода от родителей, свобода от Дениса — безграничная свобода. Он мог делать, что хотел — его никто не останавливал, никто не старался сдерживать его огненных порывов. Ему это нравилось всё больше с каждым днем такой жизни — он привыкал к ней. На предложения Дениса поговорить с роднёй, вернуться в семью он лишь зло фыркал. Такая жизнь ему была уже больше не нужна, неинтересна. Она держала его пламя в клетке. Денис же просто устал. И от Артура, и от себя, и от постоянных ссор. И если от себя никуда нельзя было спрятаться, то он хотел хотя бы абстрагироваться от Артура, который только пропадал незнамо где, пил на непонятно какие деньги, а если сидел дома — объедал Дениса, как стая голодных мышей. Всё, чего хотел Денис, — спокойствия. Совместная жизнь сломила их обоих.
