Ледяная душа | Властитель времени

      Ночь было пережить не так просто. Хьюго постоянно ворочался в больничной кровати, сминая под собой одеяло и простыню. У него поднялся жар, а сознание мага держал в своих оковах один и тот же сон: будто бы он, окутанный тьмой, слышал стрельбу. Слышал настолько отчётливо, что это вовсе не казалось сном. Гулкие выстрелы отдавались пульсацией в висках, из-за них маг проснулся, неожиданно для себя вскрикнув.       Он открыл глаза, осмотрелся по сторонам. В палату через открытое окно пробирались утренние солнечные лучи, придавая реальности такую яркость, что кошмар, мучивший мага уже несколько ночей, быстро растворился в памяти.       Хьюго свесил ноги с постели, закатал свободный рукав тряпичного халата и прошёлся подушечками пальцев по следу от волчьих клыков. Рана уже затянулась, воспаление спало, но шрам, будто въевшийся в кожу, остался. Уже навсегда. Отметка служила магу напоминанием о ночи, которая заставила его поверить в проклятие пустынного чудовища.       За прошедшие с полнолуния три дня совершенно ничего не изменилось. Габриэль так и не пришёл к нему, шум в его жизни не поднялся, в палату не ломились журналисты и учёные со всего континента в попытках увидеть «мага-монстра», а на соседней кровати всё так же лежал Николас. Даже окружающая его обстановка не изменилась. Разве что теперь половину комнаты занимают букеты самых разных цветов, присланные Николасу коллегами. От них весь воздух пропитался противно-приторным ароматом.       Днём по-прежнему было тихо, словно никто за пределами больницы Зенита не знал о случившемся. Словно ничего не произошло. Всё шло подозрительно спокойно. — Я тебе давно хотел сказать, — тихо проговорил Николас.       Хьюго молчал. Он слушал друга, но не отрывался от чтения.       — Извини меня за то, что затащил на приём и бросил. — Николас выглядел расстроено.       — Тебе не за что извиняться. — Хьюго на миг поднял усталый взгляд на напарника, дав понять своей лёгкой улыбкой, что он не сердится, а потом снова продолжил читать. — Это позволило мне ускользнуть, так что я даже рад. Тем более, я знаю, как ты реагируешь на разговоры о традициях и титулах.       — Если бы я тебя не оставил, ты бы не улизнул и не встретился бы с ферокосом. — Парень скривил губы.       — Тогда умер бы невинный ребёнок, и ещё того и гляди, забрёл бы этот зверь в особняк. И было бы точно как в той известной детской сказке: и старую колдунью съел, и Красноглазкой закусил.       — Но, я всё равно поступил...       — Мой отец верил в судьбу, — прервал его Хьюго, — он думал, что какая-то древняя богиня уже давно расписала наши жизни. Самому не верится, но я впервые с ним согласен, — он тяжело вздохнул, — судьба спасла ту девочку, цена не так уж и велика. Во всяком случае, я тоже остался жив. И это благодаря тебе. Отпускаю все грехи твои, сын мой, ибо помыслы твои благие и не полны корысти. Вайзтем.       Услышав в ответ лёгкий смех друга, Хьюго и сам улыбнулся. Но он соврал ему. Цена спасения была немалая. Ради этого ребёнка, Хьюго пожертвовал своим спокойным будущем. Теперь внутри него, в клетке ютится волчонок, и с каждым днём он растёт, а когда станет взрослым — разорвёт прутья и уничтожит всё хорошее, такое дорогое, такое человечное.       — Тьфу на тебя, святой отец, — Николас отсмеялся. — Знаешь, что? — Парень откинулся на подушку и заложил ногу на ногу.       — Что?       — Вот выйдем отсюда, и я на тренировки начну ходить.       — Неужели, — беспристрастно бросил Хьюго.       — А вот, правда! — Николас оживился, подскочил с кровати и перебрался на соседнюю, нарушая покой Хьюго и заставляя его отложить книгу. — Я ведь думал, что тебя не дотащу. Ронял даже пару раз. Я в тот момент осознал, что хочу стать сильнее.       — Чтобы с монстрами сражаться али перед девушками красоваться? — маг усмехнулся.       — Это ведь и совместить можно, — мужчина махнул рукой. — Но если по правде, не для сражений, не для девиц, а для себя. На заданиях ты всегда меня защищаешь, моя очередь настала.       — Одобряю, — Хьюго кивнул, — да только мы больше напарниками не будем.       — Что ты имеешь в виду?       — Чудище не может сражаться с чудищами. На службу я уже не вернусь. А если вернусь – против меня восстанет вся организация.       — Ты не прав!       — Люди боятся, Николас, боятся того, чего не знают. У них нет оснований верить, что однажды я не обращусь за их спинами и не перегрызу всем глотки.       — Нет, ты ошибаешься, — Николас слез с койки, взял самый большой букет, составленный из роз от красных до синих оттенков, и подал его другу. — Прочти.       Хьюго не ответил. Он нащупал небольшую открытку в бутонах.       — Там написаны пожелания скорейшего выздоровления и возвращения в строй, адресованные тебе и мне от Ванессы и Фрезы. Вот ещё один.       Маг поднял следующий букет, немного поменьше.       — Его принесли прошлым вечером, для тебя. Я читать не стал, хотел отдать сегодня.       Хьюго молчал. Он вытянул из цветов открытку, не спеша прочитал. Строки написаны аккуратным витиеватым почерком, который он видел впервые.

Граф не имеет права сомневаться в себе. Только Ты знаешь, кто Ты есть на самом деле Кто ты, Хьюго? Зверь или человек? Ответив на этот вопрос, Ты всё поймёшь. Скорейшего выздоровления, твой БХ.

      — И Габриэль прислал. Да даже Палладий не остался в стороне! — Николас сел напротив друга, заглянул в его глаза. — Ты думаешь, что никто не беспокоится за тебя? Прислали из чувства солидарности? А как же миссис Джонсон? И, в конце концов, почему ты сбросил со счетов меня? — маг нахмурил брови. — Больше не будем напарниками, говоришь? Знаешь что, Хьюго, у меня много знакомых и друзей, но всего один лучший друг, из-за которого я отважился рискнуть жизнью и возражал самому Габриэлю!       — Поверить не могу, Николас возразил главе, — Хьюго неожиданно для себя улыбнулся. — Когда ты успел так сильно вырасти?       — Когда на моих руках умирал друг, а я не мог ничего сделать из-за своей слабости. И не переводи тему.       Таким серьёзным Хьюго видел Николаса лишь один раз. Очень давно. В тот день он тоже говорил о своей слабости, только голос его дрожал от слёз. Теперь и Хьюго пришлось признать, что Николас изменился.       — Услуги няни тебе больше не нужны, — колдун отвёл взгляд, взялся за книгу в ярком переплёте. — Я благословляю тебя, дитя.       — Хватит шутить! — Николас рывком отобрал несчастную книжку, швырнул её на кровать. — Тебя ждут твои родные, друзья. Ты обязательно поправишься, и мы вместе войдём в здание Зенита, как и пять лет назад.       — Сдаюсь, — Хьюго поднял руки над головой. — Думаю, Габриэль уже ввёл всех в курс дела, и теперь они решают, как быть дальше, с панацеей-то.       Дверь палаты раскрылась. В неё лёгкой, практически невесомой походкой вошла молодая девушка. Запах цветов, переполнявший всю комнату, дополнился слабым мускатным ароматом её духов. Она была в накинутом на плечи белом халате, а в руках держала небольшой планшет.       — Граф де Бордо, — голос был приятный, — спешу вас обрадовать, — она выдержала небольшую паузу, с удивлением посмотрела на Николаса. — А вы что здесь делаете? Вас выписали ещё два дня назад. Я самолично это сделала.       — Понимаете, доктор, — мужчина почесал затылок, — у меня астма. На выходе случился приступ, так меня сразу подхватили и снова в палату унесли.       — Вот как, — она кивнула. — Тем не менее, граф де Бордо.       — Есть какие-то новости?       — Да, я бы отметила их как очень хорошие. Рана на вашей руке затянулась, кость не повреждена. Также пришёл анализ крови. Инфицированных клеток в организме очень мало, они застыли на пяти процентах и заражение больше не распространяется. Вещество, что вам ввели, усыпило вирус, но…       — Но?       — Но, к сожалению, не способно его уничтожить. Можно сказать, оно лишь препятствует размножению.       — Значит, если я не буду принимать его дальше, то рано или поздно обращусь?       — Мне очень жаль.       Хьюго всё понимал. Точнее, понял еще тогда, когда пришёл в себя. Панацея — не то чудотворное вещество, о котором мечтают маги. Оно лишь отсрочивает конец, который рано или поздно настигнет.       — Хью, я обязательно расшифрую его состав, — с живостью воскликнул Николас. — Добуду ещё. Я клянусь.       Хьюго молча махнул рукой, нашёл в себе силы на ещё одну улыбку. Лишённую искренности. А затем со вздохом обратился к доктору:       — Когда меня выпишут?       — Уже скоро, — перебил их разговор грубоватый мужской голос.       В помещение медленно вошёл Габриэль и остановился напротив магов.       — Прошу, не вставайте, — кивнул он. — Оставьте нас ненадолго. — Он посмотрел на девушку и та, поклонившись, вышла.       — Господин де Моро, — произнёс Хьюго, стараясь говорить спокойно, — в свете последних событий, я хочу написать заявление на увольнение.       — В этом нет необходимости. — Габриэль держал спину ровно, сцепив руки за спиной.       — Правильно, Хьюго, послушай господина де Моро.       — Но сэр, я не могу ручаться за себя. Никто не знает, когда я обращусь. Лекарство не бесконечно. Меня будут бояться. Вы сами учили нас, что командная работа, основанная на преданности и вере друг в друга – закон успешной работы. Как я смогу находиться в коллективе, если мне никто не будет доверять?       — Я понимаю твои переживания, Хьюго, но тебе не о чём беспокоиться. Никто из агентов не знает о случившемся.       — Что? — в один голос спросили маги.       — Мы очень долго совещались и пришли к общему выводу. Никто, кроме доверенных лиц, не должен знать о случившемся. Это предотвратит сопутствующий хаос среди народа. Все участники конгресса подписали особое соглашение о неразглашении, в том числе и миссис Джонсон и врачи этой больницы.       Хьюго опустил взгляд, приложил кулак к губам.       — Вы тоже должны его подписать. — Габриэль вытащил из портмоне два документа, отдал их магам. — Такой расклад нам только на руку. Тем временем Николас сможет тайно работать над лекарством. Нужно идентифицировать вещество.       — Тайно работать? — уточнил Николас. — Я?       — Именно. Ты ведь так упорно ручался за его эффект? Вот и доведёшь дело до конца в составе небольшой группы учёных. Как-никак, ты разбираешься в своей магии лучше, чем все знакомые мне лекари. Я уже выделил для этого отдельную лабораторию. Как вернёшься на службу, сразу приступишь.       — Есть, сэр! — оживился Николас.       — А теперь собери свои вещи и вернись домой. Хьюго, ты ещё ночь пробудешь под наблюдением, а утром сможешь вернуться в поместье. Уверен, миссис Джонсон ждёт твоего возвращения       — Да, сэр, — тихо отозвался маг.       — Отдыхайте, — Габриэль кивком попрощался, вышел за дверь.       Николас пробежал взглядом по пунктам документа. Достал из ящика ручку.       — Здесь подписывать?       — Это не простое соглашение, Николас, на нём заклятие. Бумага из магического дерева. Если ты поставишь на ней подпись и нарушишь договор, то умрёшь.       — Конечно, перспектива не очень радует, но разве я трепло какое? — Николас негромко хмыкнул и оставил на пергаменте свою размашистую роспись. — Стало быть, сейчас я душу дьяволу продал, — он засмеялся.       К ночи палата опустела. Исчезли цветы, стих гул от разговоров, соседняя кровать затихла. Хьюго остался один на один с собой. Со своими страхами и переживаниями.       Он лежал на матрасе, рассматривал пальцы вытянутой перед собой руки. Человеческие. Тёплые. Обычные. Никто не догадается, когда посмотрит на него, а он будет нести в себе тайну.       — Кто я? Зверь или человек? — Хьюго повторил в тишине фразы из открытки. Кто прислал ему эти слова? Он задавался этим вопросом из раза в раз.       — БХ – инициалы?       Он раздумывал всю ночь. Перебирал в голове лица знакомых ему людей, подставлял буквы под каждого из них, но так и не нашёл анонима. Совсем незаметно подкралось утро. Лучи лилового восхода забрались через окно в пустую палату.       Хьюго встретил утреннее солнце за рулём автомобиля. Он мчался по дороге домой, везя на заднем сидении подписанные бумаги. Ничто не нравилось ему больше возвращения домой. В этот момент его охватили чувства, которые сложно передать словами.       Мужчина въехал в ворота, обогнул фонтан и остановил машину на привычном месте. Как же давно он не был в родном поместье. Даже воздух здесь другой. Свежий, словно роса, пропахший хвойным лесом.       Он повернул ключ в замочной скважине. Раздался щелчок. Дверь открылась. Первым встречать хозяина кинулась собака, по виду которой можно было сказать, что ей стало лучше.       — Я скучал, Несси, — он обхватил ладонями её тёмную морду, — моя защитница, тебе лучше?       — Хьюго! — воскликнула в восторге миссис Джонсон. — Почему не предупредил? Ох, я так рада тебе, так рада!       Женщина кинулась его обнимать, и Хьюго смутился, но крепко сжал няню в объятьях.       — Я тоже, няня.       — Я бы приготовила что-нибудь вкусное к твоему приезду. Ничего, сейчас замешу тесто. — Миссис Джонсон отошла от него, бросила взгляд в темноту коридора. — Поздоровайтесь, мисс.       Маг удивлённо вздёрнул брови. На свет робко вышла девочка. Та самая, которую он спас в лесу. Хьюго узнал её по безжизненно-зелёным, лишённым блеска, испуганным глазам. В общем-то, сейчас они казались живее, куда радостнее, чем в ту ночь. На ней было надето платье из белоснежной ткани, расшитое лёгким, почти прозрачным кружевом по краям пышной юбки. Рукава облегали худощавые детские руки, ноги покрывали колготки в цвет платью. Длинные каштановые волосы подвязаны сзади в хвост красной лентой. Но даже собранные в причёску, они топорщились и имели нездоровый вид. В тот раз, когда они встретились, её кудряшки были спутаны, посечены и выглядели так, будто давно не знали мытья. Тогда на ней висела старая рваная одежда. А теперь миссис Джонсон превратила девочку в настоящую аристократку.       — Разве её не должны были забрать органы опеки? — Хьюго опешил.       — Сейчас приют у них и без того переполнен, — няня пожала плечами, — вот я и...       — И вы любезно предложили оставить девочку в особняке? — маг вздохнул. — Только до тех пор, пока я не найду ей новую семью.       Хьюго подошёл к незнакомке. Одарил её скептическим пронзительным взглядом.       — Как вас зовут, юная леди?       — У меня нет имени, господин, — еле слышно ответила она.       — Нет имени? — Хьюго медленно изогнул брови.       — Как это нет имени?! — возразила миссис Джонсон.       — Пожалуйста, потише, — он бросил слегка сердитый взгляд на женщину, затем смягчился и снова посмотрел на девочку. — Твой отец не называл тебе своего или твоего имени?       — Отец никогда не говорил ничего про это, — она опустила голову. — Имя... Зачем оно нужно?       — Имя – это главное сокровище в жизни любого человека. Оно даётся лишь раз и на всю жизнь. В трудные моменты, вспомнив, как тебя зовут, ты найдёшь силы продолжать бороться. Меня зовут Хьюго. А раз у тебя нет своего, я могу дать тебе его. Хочешь?       Она кивнула.       — Так, посмотрим, — парень чуть задумался, — я спас тебя, а ты спасла меня лекарством, которое дала Николасу. Знаешь, что источник силы каждого мага — это хрустальный цветок? Мой – роза. Если бы я погиб, то и она бы раскололась. Поэтому я нарекаю тебя Розали, в честь цветка, который ты спасла. Носи его гордо и дорожи им.       — Розали, — она повторила за ним и впервые за всё время так живо улыбнулась.       — Правильно, Розали. Правда, звучит слишком официально. Я буду звать тебя Оза. Приятно познакомиться, юная леди.       Хьюго задумался, глядя на ребёнка. В ней есть что-то знакомое ему. Да. Запах одиночества. Она пропитана им насквозь. Как и он.       Маг вспомнил своё имя. И с ним пришёл ответ на самый главный вопрос. Он – человек.