Глава 2. Праздник в одиночестве
28 марта 2017 г., 12:27
Реджина все ещё была в ярости, а Рождество с каждым днём было все ближе и ближе. Она пыталась проглотить обиду, помогая Генри собираться на ежегодный рождественский утренник в школе. Свежевыглаженная рубашка идеально была заправлена в чёрные брюки. Она затянула красный галстук, после чего взялась за прическу. Брюнетка провела расчёской по волосам, пытаясь удержать слишком энергичного ребёнка.
— Генри, не двигайся. Иначе будет больно, — сказала брюнетка, когда расчёска в очередной раз пробежалась по уху мальчика.
— Ты нанесёшь мне гель для волос? Я видел, так делают взрослые, — попросил он. — Я хочу выглядеть взрослым.
— Тебе не нужно это, Генри. Ты еще ребёнок. Наслаждайся этим, пока есть возможность, — она закончила с волосами, опустив расчёску. Обняв сына, Реджина взглянула на его отражение в зеркале. — Ты еще успеешь стать взрослым.
— Хорошо, мама, — вздохнул Генри, но все-таки согласился с ней.
— Ты мой маленький принц, — она оставила мягкий поцелуй в его волосах. После чего женщина отстранилась. — Теперь мне нужно собраться. Почему бы тебе не пойти и не посидеть на диване. Только постарайся не помять брюки, ладно?
— Я хочу побыть с тобой. Пожалуйста? — Генри посмотрел на неё большими карими глазами, и это было для неё слабостью. Реджина, улыбнувшись, кивнула.
Генри пошёл вслед за ней в комнату, запрыгнув на кровать. Он с интересом начал наблюдать, как его мама наносила макияж.
— Мама? Можно задать тебе вопрос?
— Конечно, милый, — ответила она, нанеся основу для макияжа.
— Ты когда-нибудь думала о втором ребёнке?
Реджина замерла прежде, чем нанести консилер. Нахмурившись, она повернулась к Генри. Он попытался сделать невинный взгляд, но Реджина что-то уловила в нём, но не могла понять что именно. Она прищурилась.
— Почему ты спрашиваешь?
— Я… я хочу брата или сестру, — сказал он. — Разве ты не можешь договориться с аистом, чтобы он принёс нам еще одного ребёнка?
— Генри, — вздохнула Реджина, — мы уже обсуждали это. Аист не приносит детей. Дети растут в мамином животике.
— Так ты можешь вырастить мне брата? — спросил он, смотря на неё умоляющим взглядом.
— Я… для этого нужен папа, Генри, — ответила она, заёрзав на кресле. Её лицо приняло розоватый оттенок. Она не могла говорить о сексе с семилетним ребёнком. Реджина думала, что у неё будет ещё как минимум лет пять, чтобы подготовиться к этому.
— О, — нахмурился Генри.
Реджина встала и села на кровать рядом с сыном. Она обняла его, прижав к себе.
— Я понимаю, что ты хочешь брата или сестру, Генри. Но поверь мне, это не всегда хорошо. Зелена, я и Мэри Маргарет постоянно ссорились. Нам приходилось бороться за внимание, делиться вещами и… быть единственным ребёнком в семье — это лучшее, что может быть.
— Ты не была единственной и не понимаешь, как это, — возразил он. — Я хочу делиться секретами и просто быть чьим-то старшим братом, опорой.
Её грызло чувство вины, и она с трудом подавила желание запустить пальцы в его волосы и не испортить прическу.
— Тебе одиноко, малыш?
— Нет. Я просто… я хочу брата, — признался он. — У всех моих друзей есть братья или сестры.
— Ну, у тебя есть Нил. Он брат, пусть и двоюродный, — ответила Реджина.
Генри выглядел расстроенным.
— Так ты не хочешь еще одного ребёнка?
Она вздохнула, раздумывая над вопросом. Реджина всегда считала, что брак и любовь — этого не будет в её жизни. После отношений с водителем пьяницей десять лет назад она больше не желала ни с кем встречаться. Это была одна из причин, почему она усыновила Генри. Брюнетка долго думала над этим важным решением, и всё же нашла себе маленького принца, который теперь сидит перед ней.
— Я не уверена, — ответила она. — Возможно, однажды у меня будет еще один малыш. Ведь счастья много не бывает, верно?
— Да! — воскликнул Генри, его глаза заблестели от радости, когда он обнял её. — Я люблю тебя, мама.
— Я тоже люблю тебя, — вздохнула она, обнимая его в ответ. После чего она отстранилась и встала. — А сейчас я должна, наконец, собраться, а не то мы опоздаем. Ладно?
***
Родители вместе с детьми копошились в коридорах школы Сторибрука. Преподаватели и другие сотрудники контролировали их, отправляя в нужные классные комнаты. Реджина крепко держала Генри за руку, пытаясь пробиться к нужному кабинету. Брюнетка заметила, что ее сводная сестра выглядела уставшей, разговаривая с очередным родителем. Реджина махнула ей рукой, но затем ушла, оставив её одну разбираться со всем, что происходило вокруг. Они добрались до коридора, который вёл в классную комнату Генри, и Реджина застонала, заметив там Роланда с отцом. Реджина после того случая в СантаЛэнде старалась избегать его, но, казалось, у Вселенной были иные планы. Или, может быть, он просто пройдет мимо, оставив её в покое. «Да, конечно, а я — Королева Англии». — Привет, Генри! — поприветствовала его мисс Белль Фрэнч. Девушка с заколотыми на затылке каштановыми волосами была одета в изящное красное платье, которое идеально подходило к этому случаю. Она широко улыбнулась, подойдя к ним. — Ты прекрасно выглядишь. Спасибо, Мисс Миллс, что следовали моим указаниям. Некоторые родители не придали моим словам большого значения. Реджина выглянула за плечо Белль и заметила несколько детей в разноцветный рубашках и без галстука. — О, нет, я сделала все, как Вы просили. Удачи, Генри. — Спасибо, мама, — он обнял её, прежде чем пойти к остальным ребятам. Реджина заметила, как он сел рядом с Роландом, прежде чем повернулась и пошла в зрительный зал. — Реджина! Подожди, пожалуйста, — услышала она голос Локсли. Реджина снова застонала, на мгновение решив сделать вид, будто не услышала его. Но всё же остановилась. Когда он подбежал к ней, брюнетка смогла увидеть темно-серый костюм, спрятанный под длинным черным пальто. Синий платок свободно свисал с шеи. Снимая черные перчатки, он спросил: — Мы можем поговорить? Говорить с Локсли было последнее, что она хотела на данный момент. Ей нужно поскорее попасть в зал, чтобы занять хорошие места. Вскоре должны были приехать её мать и приёмный отец, и вряд ли они будут счастливы сидеть в последних рядах. Но, похоже, то, что он хотел ей сказать, было очень важным. — Ладно, только быстро. — Мне жаль, — сказал Робин. — Насчет тех слов, что я сказал тебе в СантаЛэнде. — Ладно, — ответила она, начиная отходить назад. — Что было, то прошло. Теперь я могу идти? — Что это значит? Ты собираешься избавиться от меня? — он скрестил руки на груди, нахмурившись. Реджина смерила его взглядом. — Я простила тебя. Чего ты еще хочешь? Просто уходи и дай мне занять хорошие места в зале. — Я надеялся, что мы сможем найти общий язык ради наших сыновей. Но, видимо, дружелюбие — это чужеродные чувства для тебя. — Почему ты снова пытаешься меня оскорбить? Теперь я не могу понять, искренними ли были твои слова, или это просто необдуманное решение. — И почему я беспокоюсь о тебе? Ты невыносима. — Тогда просто оставь меня в покое, — отрезала она. — Я не собираюсь разрывать дружбу Генри и Роланда, не беспокойся. Но давай не будем тешить себя надеждой, что когда-то мы сможем быть друзьями. — Правильно. Не дай Бог тебе попытаться стать человеком, — Робин скрестил руки на груди. — Может быть, ты должен вести себя как самостоятельный взрослый человек, а не папенькин сынок, — нахмурилась брюнетка. — Я не папенькин сынок, — возмутился Робин. — И я — самостоятельный человек. Это ты та, кто строит из себя взрослую, при этом ведя себя, как безэмоциональный робот. — Ох, мне жаль, что ты считаешь, что самоконтроль делает человека роботом! — Реджина пыталась сжечь его своим взглядом. Робин провел рукой по волосам, взлохмачивая их. — Почему ты отталкиваешь всех от себя? Чего ты боишься? — Ничего, — солгала она, ее пальцы зачесались, чтобы… она не была уверена, хотела ли выцарапать ему глаза или пригладить, торчавшие во все стороны, волосы. Реджина гордо задрала подбородок, и ей показалось, будто она заговорила голосом своей матери. — Просто у меня более высокие стандарты, касательно выбора друзей. — Эти стандарты настолько высоки, что никто не в состоянии добраться до них! Вот почему ты одна, ты притворяешься, что лучше всех. Может, это будет для тебя неожиданностью, Ваше Величество, но это не так! — Робин раскраснелся, повысив голос. Родители, которые проходили мимо них, странно поглядывали на парочку. Реджина сузила глаза, желая прекратить этот концерт прежде, чем здесь соберутся зрители. — Я не буду просто стоять здесь и слушать, как ты меня поливаешь грязью. Удачного дня, мистер Локсли. Реджина развернулась и пошагала по коридору, скрывая свою обиду. Ей хотелось поскорее уже отправиться в зал и там, может быть, успокоиться. — Нет, — сказал он, и его шаги эхом раздались за её спиной. — У меня ещё целый список, так что это надолго. — И ты собираешься «зачитать» его прямо здесь? Когда наши сыновья сидят за стенкой? — спросила она, остановившись. Он, чуть не столкнувшись с её спиной, отскочил на несколько шагов, после чего брюнетка повернулась к мужчине лицом. — Нет времени лучше, чем настоящее, — пожал плечами Робин. — Итак, начнем, да? — Да, пожалуйста, «начните», — сказала женщина, этот знакомый холодный тон заставил Реджину побледнеть. — Мы, взрослые, с удовольствием посмотрим на вашу детскую перепалку. — Это не Ваше дело, леди, — отрезал Робин, заставив сердце Реджины пропустить удар. Еще никто так не разговаривал с Корой Миллс-Бланшард. Несмотря на её сложные отношения с Робином, Реджина не хотела, чтобы он испытал весь гнев её матери. Кора окинула его гневным взглядом, скрестив руки на груди, рукава дорогущего дизайнерского костюма слегка оголили её тонкие запястья. — Вы повысили голос в общественном месте, мистер. Это просто смешно, двое взрослых пререкаются, словно девчонки-подростки. Может, вам нужно немного отдохнуть друг от друга? Робин уже собирался ответить женщине, но Реджина встала между ними, положив руку ему на грудь. — Она права, Робин. Это не время и не место для споров. Кроме того, мы взрослые люди и не должны позволять нашей злости так просто выбираться наружу. Давай просто забудем это, ладно? Робин прищурил глаза, переключая взгляд с её матери на Реджину, как будто пытаясь решить какую-то сложнейшую головоломку. Хоть Реджина и чувствовала исходящий из него гнев, мужчина все же кивнул. — Ладно, ты права. В этот день никаких споров. Мы продолжим этот разговор позже. Реджина опустила руку, и Робин пошел в сторону зала, чтобы занять себе место. Затем брюнетка повернулась лицом к матери, опустив голову от стыда. — Прошу прощения за свою выходку, мама. Это было глупо. — Очень глупо, — кивнула Кора. — Я воспитала тебя лучше. Твой отец был бы очень разочарован, если бы увидел это. Это был сильный удар, и Реджина вспомнила своего любимого отца. В её глазах появились слезы, но брюнетка всеми силами сдерживала их, ведь знала, что это вызовет гнев матушки. После нескольких напряженных минут молчания Кора вздохнула. — Пошли. Твой отчим занял нам места. Я разочарована, что ты раньше не поговорила с администрацией школы, чтобы у нас заранее были готовы чудесные места. — Прости, мама, — склонила голову Реджина, зная, что это было её вина, несмотря на то, что Мэри Маргарет работала в школе и ей было бы намного легче зарезервировать места. Но это касалось сына Реджины, а её мать сделала одолжение дочери, придя к нему на утренник. — Серьезно, Реджина, — продолжала её мать. — Наша фамилия многое значит в этом городе. И ты должна соответствовать ей. — Я понимаю, мама. — Понимаешь? — подняла бровь Кора, критически оглядев дочь с головы до ног, склонив голову. — Я удивлена, Реджина. Кора фыркнула, прежде чем занять своё место рядом с Леопольдом. Мужчина кивнул Реджине в знак приветствия. Он не прикладывал особых усилий, чтобы сблизиться с ней или с её старшей сестрой Зеленой. У него на первом месте стояла лишь Мэри Маргарет, его родная дочь. Лео и Реджина лишь были вежливыми друг с другом, но ничего более. В большинстве случаев, она не считала его своим отцом, а только мужем матери. Ведущий подошел в микрофону, приветствуя всех на празднике. Реджина откинулась на спинку сидения, даже не вслушиваясь в слова. Её переполняло чувство вины и стыда из-за того, что она опозорила семью своим поведением. Она была уверена, что даже её отец, который всегда был любящим и понимающим, был бы разочарован сейчас. — Не сутулься, Реджина. Осанка очень важна. Притворись, что у тебя есть хоть какое-то самоуважение, иначе никто не будет относиться к тебе соответственно, — зашипела Кора, когда погасли огни. Реджина тут же выпрямилась, сложив руки на коленях. Брюнетка решила, что уже достаточно разочарований на этот день, но знала, что как всегда все испортит. Ведь «Реджина вечно да что-то испоганит» — так всегда говорила её мать.***
В ту ночь Реджина никак не могла уснуть.И это случалось всякий раз после встречи с матерью. Кора Миллс-Бланшард всегда пыталась перевоспитать дочь, ведь считала, что Реджина не соответствует её стандартам. Сможет ли Реджина стать как она? «Эти стандарты настолько высоки, что никто не в состоянии добраться до них! Вот почему ты одна, ты притворяешься, что лучше всех. Может, это будет для тебя неожиданностью, Ваше Величество, но это не так!» Слова Робина эхом разносились в голове у брюнетки, когда та была в гостиной и сидела на диване, прижав колени к груди. Она повернулась к ёлке, на которой во тьме сверкали огоньки и фарфоровый ангел. Отец Реджины оставил ей его перед смертью. Когда она была моложе, в декабре ей приснился дурной сон. Тогда отец повел её в гостиную к рождественской ёлке, включив огни. Тогда он сказал, что ничто в её снах не сможет причинить ей боль. И Реджина тогда смотрела на огни и ангела и верила, что в безопасности. Она считала себя любимой, считала, что была хорошим человеком. После его смерти в Рождество она всегда приходила в гостиную, к ёлке, когда скучала больше всего. Однажды Кора поймала её и отругала за это. После этого Реджина просто держала ангела у себя под кроватью вместе с остальными игрушками и представляла, что отец обнимает её перед сном, спускаясь с небес. Но всё же маленький ангел с легкой нарисованной улыбкой не может дать ей всего. Реджине нужно больше. Брюнетка взяла телефон и нашла в списке контактов имя «Арчи Хоппер». Всё, что ей нужно было сделать, так это нажать на кнопку вызова и поговорить с кем-то живим, а не с фарфоровой куклой. Она смотрела на его имя и думала, что, возможно, уже слишком поздно для звонков, несмотря на обещание Арчи, что он свободен для неё все двадцать четыре часа в сутки. Но уже было почти шесть утра и, возможно, он уже проснулся. Может быть, это и к лучшему, что Реджина позвонит ближе к рассвету, а не к полуночи. Кора убьет её, если узнает, что Реджина разговаривала с терапевтом, пусть он и был другом детства брюнетки. Она назовёт её слабой, станет разглагольствовать о том, что Реджина пытается сделать всех виноватыми в её проблемах, включая собственную мать. Кора всегда говорила, что её дочь сама виновата, и Реджина верила словам матери. Она всегда была испорченным ребёнком и никак не могла этого исправить. Именно по этой причине от неё отвернулись все, кроме Коры. Она всегда была рядом, независимо от того, сколько раз Реджина облажается. Нет, она не нянчилась с ней. Женщина лишь напоминала Реджине обо всех её ошибках, чтобы та больше их не повторяла и помнила, что никогда не станет успешным человеком со своими недостатками. Ведь всю жизнь о ней будет заботиться только её мать… — Реджина? Реджина, что-то случилось? — обеспокоено спросил Арчи. Брюнетка в шоке уставилась на телефон, полагая, что, возможно, случайно нажала на кнопку вызова. — Реджина, я знаю, что ты меня слышишь, — сказал он. Мужчина продолжал говорить ровным голосом, успокаивая брюнетку. — Все хорошо. Ты в безопасности. Просто начни говорить тогда, когда будешь готова. — Я облажалась, — вздохнула Реджина. — Что случилось? И Реджина пересказала все события вчерашнего дня. Она закончила, когда солнечные лучи уже заглянули в комнату. — Вот почему я всегда разочаровываю свою мать, — закончила она. — Реджина, — вздохнул он. — Давай начнём все сначала? Ты пригласила свою мать и отчима на праздник, верно? — Не совсем, — призналась брюнетка. — Мама позвонила мне и сказала, что они решили прийти и поддержать Генри, потому что у него должен быть кто-то еще, кроме его одинокой матери. Что он должен почувствовать, что у него есть семья. Она сделала мне одолжение. — Правда? Ты думаешь, что Генри расстроен из-за того, что у него нет большой семьи, которая могла бы поддержать его? — Нет, — нахмурилась Реджина. — Он не очень близок с мамой, а Лео всегда был против того, что я усыновила Генри. Они не считают моего сына своей семьей. Он скорее бы хотел, чтобы пришли Дэвид, ты, Руби или же Тинк. И я хотела бы пригласить всех вас. — Я уверен, что мы все были бы счастливы прийти поддержать Генри… и тебя, — Арчи подчеркнул последнее слово. — Мы уважаем тебя, Реджина. — Мама сказала… что я не заняла им места. Я должна была зарезервировать места заранее. — Почему? — спросил Арчи. — Почему Кора и Леопольд должны иметь лучшие места, чем другие бабушки или дедушки? Реджина закусила губу, чтобы удержать от ответа вроде «потому что наша фамилия многое значит в этом городе». Сейчас, когда она задумалась об этом, это не казалось ей резонной причиной. Ни её мать, ни Леопольд не занимали важные поста в городе. Он ушел из своей компании, передав её в наследство Зелене и её мужу Аиду. После того, как умер отец, Кора забрала компанию Генри, несмотря на то, что у неё не было опыта. Она управляла ею всего несколько лет, после чего встретилась с Леопольдом, и они объединили бизнес. Кора продолжила работать на новую компанию, хотя больше уделяла внимание на сбор средств их благотворительной миссии Миллс и Бланшард. Но Реджина знала, что она это делала не из чистого сердца, а ради власти. Поэтому нет, Лео и Кора не были важнее кого-либо другого в том зале. Если даже мэр Спэнсер не резервировал места заранее, то зачем им это? — Реджина? — позвал Арчи, так как брюнетка замолчала. — Ты прав, — ответила она. — Мы могли бы смотреть концерт с любого места в зале. Они просто хотели выглядеть важнее. — Ты не должна им ничего. Реджина кивнула. Но чувство вины всё ещё грызло её изнутри. — Но она была права, когда отругала меня за спор в общественном месте. — Ладно, я признаю, что это было не лучшее место для твоей обычной грызни с Робином, но, кажется, ты хотела прекратить спор. — Да, я пыталась, — сказала она, и чувство вины слегка отпустило её. — Но он продолжал язвить мне. Впрочем, как обычно. Что насчет него? — Ты уверена, что хочешь сейчас говорить об этом? — хмыкнул Арчи. — Что ты имеешь в виду? — Потому что не думаю, что тебе понравится моя теория. — Арчи, — застонала она. — Не думаю, что у нас тайные чувства друг к другу. Это не какая-то романтическая комедия. — Я знаю, но в этом есть какой-то смысл, — ответил Арчи. — Не думаю, что Робин ненавидит тебя. У вас больше общего, чем вы думаете. Как только вы признаете это, то сразу же найдёте общий язык, и всё станет лучше. — В каком смысле лучше? Мы влюбимся друг в друга? Я так не думаю, — Реджина сморщила нос, представив эту картину. Арчи рассмеялся. — Ну, я имел в виду дружбу. Но ты, видимо, знаешь лучше. — Арчи, пожалуйста. — Прости, Реджина, — он снова стал серьезным. — Но ты ведь знаешь, что одинока. — И ты думаешь, если мы с Робином будем вместе, то это решит все мои проблемы? — закатила глаза Реджина. — Конечно, нет. Твои проблемы никуда не денутся, пока ты не признаешь, что ищешь любовь не там, где нужно. — Ты имеешь в виду мою мать, — тихо сказала Реджина. Она знала, что Арчи кивнул. — Ты не облажалась, Реджина. Она просто ставит недосягаемые стандарты, и знает, что ты никогда не будешь соответствовать им. «Эти стандарты настолько высоки, что никто не в состоянии добраться до них!» — Ты думаешь, что и мои стандарты высоки? Что я ставлю их, чтобы не подпускать к себе людей? — спросила она, вспоминая слова Робина. — Ты так думаешь? — Знаешь, я не люблю, когда за мной повторяют, словно попугай, — вспыхнула брюнетка. — Я знаю, — хмыкнул он. — Но ты также знаешь, что, когда я так делаю, то ты должна задать этот вопрос сама себе. — Я знаю, — вздохнула Реджина. Она откинула голову назад на подушку. — Возможно, это так. Но я чувствую, что люди, которых я подпускаю к себе, достойны этого, и я им доверяю. — Это потому, что они достигли твоих стандартов или потому, что они другие? — спросил Арчи. Реджина замолчала, играя со своим локоном. — Думаю, они другие. Может, мои стандарты на самом деле высоки, типа «не бросай меня; терпи моё поведение; понимай, когда мне нужна поддержка, пусть я и отрицаю это». — Что же, это довольно разумно. — Возможно, — сказала она. — Но Локсли все равно осёл. — Ты так думаешь? Или он просто не дал тебе повода не сомневаться в твоих стандартах, как у Коры? — Похоже, мы всегда возвращаемся к тому, чтобы я дала ему второй шанс. — Неужели это так плохо? — Я не говорила этого, ладно? — она закусила губу. — Но он тоже должен дать мне второй шанс. — Конечно, — согласился Арчи. — Но ты должна признать, что всё же обидела его, и нужно, чтобы он высказал своё недовольство, прежде чем вы начнёте всё сначала. — Ты знаешь, что я не умею принимать критику. — Кроме твоей матери. Ты никогда не противоречила ей. Реджина нахмурилась. — Так мне нужно всего лишь представить, что Робин — моя мать? — Конечно, нет. Это тебе не поможет. Я просто пытаюсь тебе донести, что ты должна практиковать терпение и самоконтроль. Держи язык за зубами и выслушай его. Тогда ты сможешь поговорить с Робином, чтобы решить все ваши проблемы. — Это будет сложно, — вздохнула Реджина. — Согласен, — согласился Арчи. — Но если ты на самом деле хочешь подружиться с Робином, хотя бы ради Генри и Роланда, то ты должна попытаться. Брюнетка кивнула, после чего услышала будильник Генри. — Спасибо тебе, Арчи. Ты отличный друг. — Не за что, Реджина. Помни, что я всегда готов помочь тебе и Генри. — Я знаю. Я увижу тебя у Бабушки на Рождество? — спросила она. — Не пропущу его ни за что на свете, — заверил её Арчи. — Реджина, пообещай мне только одно, прежде чем я повешу трубку. — Что? — Я хочу, чтобы ты поспала. Сможешь сделать это для меня? — спросил он. Реджина закусила губу, чувствуя, как слипаются глаза. — Как ты узнал, что я не спала всю ночь? — Угадал, — сказал Арчи. — Так ты сделаешь это? — Да. Я пойду наверх и немного посплю. Счастлив? — Я просто в восторге. Пока, Реджина, — послышался гудок, и Реджина снова увидела экран телефона, где были изображены она вместе с Генри, улыбающимися на камеру. Её колени подкосились, когда она встала. Реджина становилась старше с каждым годом, и это было больно. Реджина прислонилась к перилам, крикнув: — Генри! Ты уже проснулся? — Да, — ответил он. Хотя звучало это неубедительно. Она постучала пальцами по перилам. — Ты в постели? — Да, — ответил Генри после недолгой паузы. — Правда? Если я сейчас поднимусь наверх, то ты уже будешь собираться? Она услышала какую-то возню, а за тем хлопанье ящиков, что убедило брюнетку, что Генри уже на ногах. Реджина улыбнулась и направилась на кухню, чтобы приготовить сыну завтрак. Когда приехал автобус и Генри поехал в школу, Реджина позвонила в офис, после чего уснула в своей теплой постели.***
В классе царил хаос. Все ученики ели печенье, пирожные, кексы и другие лакомства, которые дали им с собой родители. Мисс Фрэнч предложила им сыграть в игру, чтобы сжечь лишнюю энергию, но всё вышло из-под контроля, и все дети теперь бегали по классу, громко крича. Генри почувствовал, как кто-то схватил его за запястье, когда он пробегал мимо Николаса и Авы Тиллман. Потом его повели в чулан. — Чего ты хочешь? — спросил Миллс, пытаясь разглядеть лицо собеседника. — Я хочу поговорить, — сказал Роланд. — Насчет нашего желания. Генри скрестил руки на груди. — А что насчет него? — Как ты думаешь, оно сбудется? — Конечно! Это ведь Санта Клаус! Он способен на многое, — заверил его Генри. Роланд отпрянул, теребя свой свитер. — Как ты думаешь, мы будем жить с моим папой или твоей мамой? — О, я еще не думал об этом, — Генри на самом деле был в замешательстве. — Я не знаю. — Я думал, что мы могли бы жить все вместе, — предложил Роланд. — Мы должны поверить Санте. Думаю, он учтёт это. Ты веришь, Роланд? — Что если Санта не сможет? Что если твоя мама ненавидит папу? Генри нахмурился. — А что если твой папа ненавидит маму? — Мой папа не ненавидит её, — ответил Роланд, кажется, удивившись. — Я слышал, как он говорил с дядей Джоном о ней. Он хочет дружить с ней, но всё делает неправильно. Он говорит: «Я всегда ляпну что-нибудь лишнее». — Фу, — вздрогнул Генри. — Может быть, Санта исправит это. — Или мы обречены, — вздохнул Роланд. — Нет! — Генри всё был уверен в обратном. — Санта исполнит наше желание. Мы будем братьями. Ты просто должен поверить, Роланд. Пожалуйста. Теперь, когда его глаза привыкли к темноте чулана, Генри увидел, как Роланд кивнул. — Хорошо. Я верю. Правда. Открылась дверь, ослепив их ярким светом. Перед ними стояла нахмуренная Мисс Фрэнч. — Генри, Роланд, что вы здесь делаете? Выходите и присоединяйтесь к своим одноклассникам. Мы будем открывать подарки. Мальчики, услышав новость, приободрились и вышли из чулана. Их одноклассники стояли вокруг большого красного мешка, с нетерпением ожидая своей очереди, чтобы вытащить из него подарок. Генри вместе с Роландом подошёл к ним. Они были уверены, что Санта исполнит их желание. Они станут братьями.
