Мы больше не в Канзасе, командор Шепард

Конференц-зал, как и все помещения на «Палаче», был оформлен в стиле тоталитарного брутализма – поначалу это грело милитаристскую душу командора, но быстро приелось. Тем не менее встречу назначили именно здесь: не на борту «Нормандии», и уж конечно, не на «Доме-1». Бывший имперский корабль оказался самым нейтральным и самым безопасным местом для той беседы, которую Шепард собирался вести. В этот раз участников оказалось больше. Со стороны повстанцев, кроме Мон Мотмы и Риекана, присуствовали Лея, Люк и командующий флотом Альянса, адмирал Гиал Акбар – единственный не-человек по ту сторону стола. Огромные выпученные глаза мон каламари медленно поворачивались в орбитах, как радары, сканируя лица собравшихся. Помимо уже засветившихся на прошлом совещании Гарруса и Лиары Шепард вместо почетного караула привел с собой Мордина Солуса – как технического эксперта – и Эшли Уильямс, для ровного счету. -- При первой нашей встрече вы говорили, что по результатам миссии можно будет обсудить будущее наших совместных действий, -- проговорила Мон Мотма, когда с непременными расшаркиваниями было покончено. – Результаты, -- она взглядом обвела зал, -- говорят сами за себя. И, кажется, вы хотели что-то предложить. Шепард поднялся на ноги. Ему привычнее и приятнее было говорить стоя. -- Прежде всего я бы хотел напомнить, что окно возможностей закрывается через восемнадцать суток, -- произнес он, окинув взглядом делегацию повстанцев. Акбар кивнул, словно пробивая круглым затылком водную гладь. -- По уставу, да, -- пробулькал он. Мон Мотма вскинула бровь. -- Если с кораблем в ходе сражения теряется связь, -- пояснил Риекан, -- его опознавательные коды действуют еще двадцать суток. На двадцать первые его считают окончательно потерянным в бою. -- То есть еще восемнадцать дней «Палач» может беспрепятственно войти в любую имперскую систему, -- заключила Мотма. Мон каламари булькающе рассмеялся. -- И после этого сможет, -- пообещал он. – Кто же ему помешает? -- Тем не менее после этого срока корабль становится просто флагманом повстанческого флота, и ему, наверное, придется давать новое имя, -- закончил Шепард. – Но пока его можно использовать иначе. -- Для атаки изнутри, -- отозвался Риекан. – На объекты, прорваться к которым мы обычно не смогли бы даже на «Палаче». Что вы предлагаете? Базу флота? Верфи… Куат? Рендили? Академия на Кариде?.. нет, слишком мелко. Анакс? Шепард обернулся – всех военных объектов даже первой очереди упомнить было невозможно. -- Первая Армия, она же «Щит Корусканта», она же «Лазурный молот», -- скороговоркой пояснил Мордин. – Достойная и убедительная цель. Но – нет. -- Ну, если ключ к центральным мирам для вас недостаточно серьезная мишень, -- заметила Мон Мотма, -- то мы с нетерпением ждем вашего настоящего предложения. -- Согласимся ли мы с ним – вопрос другой, -- хмыкнул Риекан. -- Прежде чем переходить к сути, -- отозвался Шепард, -- я бы попросил доктора Т’Сони поделиться с вами кое-какими результатами. Лиара?.. -- А?... – Азари оторвала взгляд от унинструмента. – Да. Диктатор Мотма – вы ведь были сенатором, когда канцлер Палпатин объявил о создании Империи? Мон Мотма подавилась воздухом. -- Простите, -- выговорила она холодновато, -- как вы меня назвали? -- Я что-то напутала? – Лиара растерянно похлопала ресницами. – Выборный самовластный правитель, совмещающий военную и гражданскую власть… надо было как-то иначе переводить? -- Это два раздельных юридических лица, -- поправила ее Лея. – То, что посты руководителя Альянса и его главнокомандующего занимает один человек – просто совпадение. -- Прошу прощения, -- ответила Лиара. – В таком случае, руководитель Мотма… -- Да, -- та вздохнула. – Я помню это очень хорошо. Вот так умирает вольность, сказала потом Падме. Под гром аплодисментов. -- То есть, -- Лиара незаметно для себя перешла на преподавательский тон, -- можно сказать, что смена режима не вызвала существенного недовольства в связи с сохранением легитимности существующего правительства? Мон Мотма неохотно кивнула. -- Конечно, недовольные были, -- уточнила она. – Но… война только что закончилась. Пострадал даже Корускант, не говоря о внешних мирах. Мы все… устали, наверное. Кто-то – больше остальных. -- Такое положение, тем не менее, сохраняется и по сей день. – Лиара пробежалась по виртуальной клавиатуре, и над столом зависла голографическая проекция – карта галактики, испещренная пометками. – Используя сводную метрику лояльности… вот. – Большая часть секторов, исключая, как понял Шепард, территории бывшей Конфедерации, окрасилась однородно-голубым. – Вот состояние на День Империи. А вот так эта метрика менялась за прошедшие годы. Картина изменилась. Часть секторов, по большей части центральных, ушла в насыщенный синий – имперские лоялисты. Часть окрасилась в блекло-розовый. Карту сбрызнуло алыми искрами – очаги сопротивления. Но в целом картина вырисовывалась для повстанцев нерадостная. -- Ничего нового нам эта схема не говорит, -- заметил Риекан. -- Да, -- согласилась Лиара. – Но вы задумывались над тем, что будет после вашей победы? Предположим невероятное – что Альянсу удалось одним ударом накрыть на отдаленной военной базе и самого императора, и его ближайшее окружение. Карта снова поменяла цвета, обратясь в негатив – и запестрела несколькими красками. -- На стороне имперских лоялистов будет традиция легитимности старого правительства, -- продолжала азари, -- на стороне Альянса – поддержка немногих миров, в достаточной мере пострадавших от Империи. При этом кадровая политика императора неизбежно приведет к расколу остатков империи на несколько конкурирующих держав-продолжателей – с одной стороны, и появлению военных правителей-самозванцев – с другой. Ни одна из моделей не дает менее восьми сторон в последующей гражданской войне… и мы не смогли даже примерно оценить общего числа жертв. По моим расчетам оно имеет порядок десятков миллиардов… а по расчетам профессора – на два порядка выше. -- Разница в подходах, -- жизнерадостно пояснил Мордин. – Доктор Т’Сони не согласна с тем, что пост-имперские силы будут массово использовать протокол «база-дельта-ноль». Хотя это очень практично. Повисло молчание. Акбар медленно пошевеливал тяжелым зобом. -- Вы предлагаете вообще отказаться от борьбы? – нехорошим голосом поинтересовался Риекан. Лея сверлила командора недоверчивым, опасливым взглядом. Должно быть, ей вспоминался разговор на борту «Нормандии» -- и поручение, которое дал ей тогда командор. -- Мы предлагаем обратиться к проблеме с другой стороны, -- ответил Шепард. – Нынешний режим в галактике держится на трех китах… э, опорах. Это поддержка высших чинов Империи, людей, возвышенных самим Палпатином, и понимающих, что их благополучие зависит от Империи – этих можно запугать, перекупить или убедить. Это поддержка миров Ядра, выигравших от проводимой императором политики – ее можно обменять на поддержку миров периферии. И то, что на моей родной планете называлось когда-то империем – законная высшая власть. Каким образом можно не просто отобрать у императора власть, но сделать это легальным образом? -- Никак, -- заключила Мон Мотма, глядя на командора чуть снисходительно. – Законы империи не предусматривают регулярной передачи власти… да и другой тоже. Сколько мне помнится, даже закон о престолонаследии так и не выбрался из комиссии до того, как Палпатин распустил Сенат. -- И все же? – настаивал Шепард. – Предположим, его величество, не знаю – фруктами подавился на званом ужине. Кто станет его преемником? Повстанцы переглянулись. Голос подала Лея. -- Вейдер, -- произнесла она глухо. – Только Вейдер. Не будь его… по старым законам место канцлера до выборов занимал вице-канцлер, в новой системе это президент сената, один из постов великого визиря. Сейт Пестаж – скверный лидер, и его претензии на трон не то, чтобы неоспоримы. Так что желающих было бы много. Самое малое – весь правящий совет. Но реально – Вейдер. -- Который сейчас лежит под наркозом в медотсеке «Нормандии», -- напомнил Шепард. -- Скажите мне, -- нехорошим голосом попросил Риекан, -- что я не сошел с ума, и вы не предлагаете нам совершить государственный переворот в пользу самого колоритного из массовых убийц галактики. -- Если вас беспокоит только это, -- съязвил Гаррус, -- то уговорить вас будет проще, чем мы думали. -- Предположим, -- продолжил командор, -- что Вейдер сделал еще пару десятков зарубок на рукоятке своего меча, и занял трон. Кто наследует ему? -- Пестаж, -- напомнила Мон Мотма. Командор покачал головой. -- Нет. Пестаж – наследник Палпатина второй очереди. Кто наследует Вейдеру? -- Нет, -- прошептала Лея, выцветая на глазах. – Нет-нет-нет-нет… Шепард резко обернулся к ней. -- Вы им не сказали, -- заключил он. Люк покачал головой. -- Только то, что мы близнецы. Но… -- Молчите, -- прошептала принцесса. – Молчите! -- Дарт Вейдер – это ном-де-гер, боевое имя, -- пояснил Шепард. – Мы узнали, кто этот человек на самом деле. Двадцать лет назад его звали Анакин Скайуокер. Место галактической карты над столом занял один из последних голоснимков джедай-генерала. Залихватски взлохмаченные кудри, широкие плечи, романтический шрам через бровь, яркие голубые глаза -- и тяжелые мешки под глазами, следы застарелой усталости. Что-то нехорошее было в его взгляде. Затравленное. Совсем не подходящее тому, кого прозвали Бесстрашным Героем. Глубоко под спудом таился страх, готовый через гнев и ненависть привести своего раба на Темную сторону. -- Анакин? – растерянно переспросила Мон Мотма. Должно быть, она тоже была знакома с ним в свое время. – Анакин?! Адмирал Акбар шевелил глазами. -- Молчите! – прошипела Лея. Риекан не был знаком с бывшим джедаем до его падения – а может, просто имел более крепкие нервы. -- Скайуокер, -- проронил он. Шепард кивнул. -- По всем законам божеским и человеческим его наследниками становятся дети. Люк и Лея Скайуокеры. Изображение над столом сменилось. Теперь проектор показывал кадры, снятые нашлемной камерой командора во время боя над Беспином. – Приди ко мне, – настойчиво произносил Вейдер. – Тебе под силу одолеть императора. Он предвидел это. Присоединись ко мне, и мы вместе будем править галактикой – отец и сын. -- Так что сам Вейдер морально готов к тому, чтобы предать своего хозяина, -- промолвила Лиара, будто не замечая, как сгущается над столом неприятие. – У него недоставало только мотивации. -- Мы не предлагаем передавать власть над галактикой от одного психопата другому, -- пояснил Шепард, пытаясь плеснуть масла на бурные воды. – Но стравить их друг с другом, и воспользоваться результатом… -- Мувунк будет в восторге, -- пробормотала Мон Мотма с отвращением. Рал’Рай Мувунк служил в Альянсе министром снабжения. – Это его любимая тема: пользоваться вражескими припасами. -- И тем не менее, -- напомнил Риекан, -- для борьбы с императором вы хотите заручиться помощью не менее страшного персонажа. -- «Но Запад нам сулит исход иной», – пробормотала Эшли себе под нос, но благодаря какому-то выверту акустики ее слова разнеслись по залу, -- «Там до рассвета тьма покончит с тьмой». -- Что это было? – переспросила Лиара после краткого молчания: похоже, не одному командору эти слова показались отчего-то важными. -- Стихи, -- кратко ответила Эшли. – Я потом покажу. -- Да, -- согласился Шепард, откашлявшись. – Вейдера нельзя подпускать к власти. Но он нужен, чтобы обеспечить переход империя в руки его наследников. Теперь вы понимаете, -- он обернулся к Лее, -- о чем я говорил, когда просил вас готовиться к перехвату управления? Люк – не политик, так что восстанавливать Сенат и проводить реформу законодательства придется в первую очередь вам. Это огромная работа. Но все лучше, чем собирать галактику по частям после войны. -- Хватит! – Голос Леи сорвался в кашель. Принцесса Альдераана привстала, опершись обеими руками о стол. -- Хватит, -- просипела она. – Я отказываюсь. Я отказываюсь принимать участие в этом… -- Голосовые связки ей не подчинялись. – …В этом позоре. Наступило молчание. Люк медленно переводил взгляд с одного лица на другое, но глаза его смотрели куда-то далеко. Сквозь стены и переборки, понял Шепард, сквозь косную материю – на другую сторону мира. -- Почему? – наивно спросил Мордин. -- Этот человек, -- выдавила Лея, зажмурившись, -- стоял и смотрел, когда Таркин приказал уничожить Альдераан. Демонстрация, он сказал. Просто стоял. Молча. Сипел своей ситховой маской. Никто не возразил. Но они все мертвы. А Вейдер – нет. Она захлебнулась. По ее щекам скатывались крошечные злые слезы. -- Я не стану иметь с ним ничего общего, -- проговорила она, справившись с собой. – Его должны судить. Трибуналом Альянса. Поступить иначе – значит предать память наших погибших, сколько бы их ни было. Преступления этого человека требуют суда. И все мы знаем, -- выверенная риторическая манера возвращалась к ней, собиралась из клочьев, как лицо – из осколков разбитой маски, -- все мы знаем, каков по справедливости будет приговор. Принцесса выпрямилась, будто завершая речь с сенатской трибуны. Расправила плечи, возвращаясь к поставленной дворцовыми репетиторами осанке. И только тогда позволила себе разлепить склеенные слезами веки. И то, что она увидела, ей не понравилось. Разбирать выражения лиц чужинцев Лее, возможно, и было не в привычку, но трудно было не заметить, что земляне смотрят на нее с презрением. Шепард выпрямился во весь рост. Над миниатюрной принцессой он нависал, точно небоскреб. Может, и Вейдер так же поглядывал с высоты на весь окружающий мир? -- Я был о вас лучшего мнения, -- проговорил он жестко. – Вы горюете об Альдераане? Тогда молитесь, чтобы ваш мятеж закончился разгромом, и побыстрее. Потому что если обломки империи сорвутся в гражданскую войну, одним Альдерааном вы не отделаетесь. На вашей планете погибло… сколько – два миллиарда жителей? Двести -- не хотите? А два триллиона? Вы хотите оставить чистыми руки и совесть, но платить за это придется кровью за кадром. Да, вас просят предать память родителей. Всех друзей и знакомых, всех, с кем вы выросли. Всех, кого любили. Вопрос только в том, скольких вы готовы ради этой светлой памяти убить. -- А вы когда-нибудь смотрели, как умирает планета? Как умирают все ваши близкие? – По скулам Леи пробежал злой румянец. – Вы-то сами когда-нибудь делали такой выбор, каким попрекаете нас… меня? Шепард открыл рот для ответа, но его перебил короткий, злой смех Эшли Уильямс. -- Именно такой выбор наш шкипер и сделал, -- отозвалась она. – При мне. Только масштаб был чуть меньше: пяти миллионов человек не наберется. Балаком звали того парня. Ка’хайрал Балак. Он взял в заложники персонал станции и собирался сбросить астероид на колонию Терранова. И мы могли или отпустить его, но спасти людей… или пойти на принцип. Можете догадаться, что выбрал шкипер, принцесса. -- Все, кого я любил, погибли на моих глазах, -- промолвил Шепард. – Когда батарианцы разорили Миндуар. Потом у меня был… не один случай, когда я мог сделать все, что угодно, и оправдаться местью. Стать таким же чудовищем, как те налетчики. Я отказался. Лиара наклонилась к унинструменту, пробежала пальцами по гаптикам. Голограмма над столом моргнула. «Что обещал тебе сделать с ней император?», спросил Вейдера невидимый – съемка шла с его брони – командор. «Убить? Пытать?». «Спасти», прохрипел черный великан. «И он СОЛГАЛ!». Просверкнул, и застыл, алый меч. -- Все, что натворил в своей жизни Дарт Вейдер, -- вымолвила азари холодным, мелодичным голосом, -- он сотворил ради любви. Как он ее понимал. -- По справедливости Анакин Скайуокер заслуживает тысячи смертей предателя, -- докончил Шепард. – Этого требуют ваши принципы. А те, кого прикончит война, которую готовы развязать вы – они чего заслуживают? Тоже справедливости? Вот такой? Или все же окажете им милосердие? Мон Мотма содрогнулась всем телом. Риекан слушал безучастно и внимательно, точно считал исход решенным заранее, и только отмечал где-то внутри себя использованные аргументы. Акбар колыхал зобом, и по его лицу понять что-либо было невозможно. Поднялся на ноги Люк Скайуокер. Обойдя кресло, он встал за спиной у сестры, и придержал ее за плечи. Он был почти на голову выше миниатюрной принцессы, и подбородок его почти лежал у нее на макушке. -- Не бойся, -- проговорил Люк очень тихо. – Это как в пещере под корнями. Испытание. Страх ведет к гневу. Гнев вызывает ненависть. Ненависть на Темную сторону приводит. Голограмма над столом вновь вернулась к прежнему образу. Анакин Скайуокер, бестрепетный джедай-генерал, с затаенным страхом смотрел на своих потерянных детей. -- Никогда, -- с нажимом отчеканил командор, -- никогда не позволяйте своим принципам мешать вам поступать правильно. Из Леи словно выдернули позвоночник. Она прижалась к груди брата. -- Благодарю за ваш вклад в дискуссию, капитан Шепард, -- произнесла она негромко. – Я приму его во внимание. Продолжайте, пожалуйста. -- Я готова поддержать идею реформировать империю обратно в республику, -- выговорила Мон Мотма после небольшой паузы, -- или по меньшей мере вернуть представительное правление, но мы все понимаем, что пока она идеей и остается. Нам нужен план. -- Чтобы разработать план, нужно обсудить его с главным фигурантом, -- ответил Шепард. – А для этого вначале вывести его из комы. Наш врач этим вскоре займется. -- Флот готов поддержать любые меры, способные уменьшить наши потери, -- пробулькал Акбар. Шепард обратил внимание, что адмирал говорит не от своего имени. Вероятно, у мон каламари были свои причины ненавидеть темного владыку ситхов, но Акбар понимал, что бросать потешные ВКС мятежников на штурм многослойных укрепрайонов галактического ядра – глупо даже для показательного суицида. -- Я поддерживаю мнение главнокомандующей, -- подытожил Риекан. – Нам нужен план. И он нужен срочно. Как вы правильно отметили вначале – у нас всего восемнадцать суток. И для протокола: если вам не удастся договориться с Вейдером – я буду рекомендовать в качестве цели операции обезглавливающий удар по Корусканту. -- Я против, -- быстро заявила Мон Мотма. – Мы теряем моральное превосходство и начинам эскалацию конфликта, одновременно отталкивая возможных союзников. -- Предлагаю, -- умиротворяще проговорил Акбар, -- этот вопрос рассмотреть позднее. Капитан Шепард?.. -- Да. – Командор окинул товарищей быстрым взглядом – вдруг еще кто-то хочет сказать слово. – Полагаю, на сегодня мы обсуждение закончили. Когда дверь конференц-зала за ним затворилась, Шепард с трудом подавил импульс вытереть со лба пот. -- Кажется, у нас получилось, -- пробормотал он. – Теперь осталось, как в старой шутке, самое простое – уговорить Ротшильда.