not today

— Ты реально ебанутый такой или просто притворяешься? — Юнги поднимает бровь, глядя на, скорее всего, помутнившегося рассудком из-за своих дохуя умных книжек Намджуна. Из холодной форточки сквозит безбожно, а Намджун с глупой улыбкой на пол лица тянет за рукав огромной футболки. Мультики давай посмотрим, говорит. Тебе понравится, говорит. Приехали. Юнги знал, конечно, на что идет, когда с Намджуном вместе решился квартиру снимать. Знал, что он то еще ебанат и странный ужасно. Но вот такое Юнги вообще не ожидал. Не от Намджуна, который в час ночи неожиданно предложил, не от самого себя, потому что сразу нет не сказал. И даже не послал нахер. А Намджун ему нравится. Так, что проволокой по ребрам и ногой в живот — безнадежно. А Намджуну плевать, вроде бы. У него обычно книги умные, а манера поведения, как у сбежавшего из психушки. И еще мультики. Юнги футболки намджуновы таскает безнаказанно. В них удобно, и безразмерные и мягкие. А еще пахнут Намджуном. Можно закутываться в запах и так и ходить. Постоянно. Всю жизнь. Особенно, когда осень холодная и промозглая, и дожди льют, не переставая, на улице. Юнги с ногами устраивается в потертом кресле и пьет кофе, а Намджун рядом. На диване, в запахе, в Юнги растворяется. Приехали. Мультики это, конечно, хорошо. Познавательно, интересно, красочно и нужно время от времени. Детям, в основном, нужно. Но никак не двадцатитрехлетним суровым мужикам, выше чем дверной проем. И крикнуть хочется «что за поеботню ты творишь, ну в самом деле, Намджун?», но Юнги Намджуна знает слишком хорошо, и знает, что он не услышит. Поэтому закосы странные приходится терпеть. И соглашаться тоже иногда. И все из-за того, что Намджун не отвалит просто так, а Юнги покой нужен. А не потому что Юнги интересно, что там этот ебанутый Намджун может показать такого. Юнги считал себя нормальным человеком, адекватным, лучше всяких там Намджунов. Но они смотрят «Русалочку» в два часа ночи под банку пива и пачку чипсов. И Юнги который раз дерет горло своим пьяным «не доверяй ей, дура!», опираясь на Намджуна всем телом, и на нём чуть ли не лежа. От Намджуна тепло волнами расходится, а еще волосы мягкие и губы красивые, манящие. Юнги ведет от волос, от запаха и губ пухлых. Юнги уже не думает, что он адекватный и нормальный. И вообще, что человек — тоже. — Я тебя сейчас поцелую, — зачем-то предупреждает Юнги и прижимается к чужим губам, кусая и оттягивая нижнюю, чтобы еще пухлее, красивее. И чувствует, как внутри все ликует и расслабляется, наполняясь чем-то мягким и теплым. Юнги бы никогда такого не сделал, если бы трезвым был, и не бухал с Намджуном в два ночи под мультик про русалку с красными волосами. Но Юнги сейчас надрался так, что на ногах стоять не может нормально, не то, что рационально мыслить. Поэтому у него веское оправдание, неконтролируемая ситуация, русалочка на фоне с преувеличено жизнерадостными песнями и полная уверенность, что завтра он совершенно ничего не вспомнит. Юнги утром помнит все в мельчайших деталях, ему очень стыдно за себя и в горле дерет ужасно. Но рядом валяется еще спящий расслабленный Намджун, и все отходит на второй план автоматически. А мультфильм действительно был ничего такой. Особенно под стоны и скрипы дивана. Юнги с удивлением думает, что соглашаться с Намджуном надо чаще.