not today

Тридцать первого ночью Намджун выкидывает Юнги на улицу вместе со шмотками и без синтезатора. Первого утром Юнги ищет себе новую квартиру. К Хосоку идет в первую очередь, но его нет, убежал на тренировку. Ждать сил не осталось вообще, поэтому плетется с неохотой к Тэхену. Тэхен дома, и у него горячий чай и теплые объятия, хотя Юнги не просил ни то, ни то. Тэхен хорош тем, что не спрашивает, что случилось — Юнги бы все равно не рассказал. А плох — что догадывается, поэтому и чай, и объятья, и бутылка соджу на двоих. Тэхену же тоже нужно. У Тэхена Чимин, который не замечает и громкая пустота в квартире. И Юнги сейчас — это хорошо, правильно. Нужно до боли, если честно. Юнги напивается сразу же. А потом еще раз. И еще. И курит все время как проклятый. Потому что так только и справляется. А с Тэхеном говорить не хочется — не поймет. Он даже не помнит из-за чего они поссорились — точно мелочь какая-нибудь: вещица, которая значения не имеет, или там мытье посуды, дела дурацкие по дому. Юнги смешно от самого себя и так же больно почему-то. Сворачивает от эмоций лишних и важного чего-то не хватает. Юнги знает, что не хватает ему именно Намджуна, а не собеседника просто или домашней обстановки, но признаться в этом боится. И подыхает где-то внутри молча, но не признается. Когда Тэхен накидывается до такого состояния, что уже не соображает ничего, то спрашивает Юнги — зачем. А он невпопад отвечает веское: — Дохуя. И закуривает так, будто подтверждая, что точно — «дохуя». Тэхену этого достаточно. Вдруг действительно дохуя? Тэхен вмешиваться во все это не хочет, но видит как Юнги загинается с каждым днем все сильнее, скручивается болезненно на диване и мерзнет. Поэтому помочь хочет ужасно. Инстинкт чисто материнский: заботится пока в глазах не потемнеет и не затошнит. У Тэхена каждый день прокуренная насквозь квартира и старперские пьяные шутки. Его все устраивает, в общем-то. Устраивает до того момента, пока Чимин не начинает замечать и смущенно, мило краснея, не предлагает сходить на свидание. И Тэхену теперь депрессия не нужна — у него теперь все радостно-радужно-пони-летают. А Юнги уже домой пора. Насиделся. А Намджун прибегает под дверь в час ночи. Потому что Тэхен неожиданно звонит и заплетающимся языком говорит громко: — Твой тут уже воздух весь чистый выкурил. Забирай, блять, наконец. Намджун тогда резко вскакивает с кровати и собирается поспешно: в штаны влезает, натягивает толстовку. И выбегает из дома. Потому что уже устал, осознал все, собирался даже спиться полностью — заебало постоянное скребущее чувство в груди — захотел избавиться. А найти то, что нужно было очень — не мог. Намджун тащит накуренного Юнги на себе и не может избавится от радостной глупой улыбки на все лицо. Когда Юнги просыпается, первое, что он видит — белобрысая макушка. И чувствует, как в животе что-то переворачивается, и такое тупое чувство везде, и слова тупые на языке тоже — хочется сказать что-то вроде «люблю»; но говорит все равно: — Синтезатор мой верни, блять, пидор. А Намджун вместо этого его целует.