not today

Юнги в глаза людям смотреть не любит. Избегает всех взглядов этих и вообще контакта с обществом. Юнги противно. Сразу хочется руки с мылом вымыть и не притрагиваться, не смотреть, вычеркнуть из жизни. Юнги любит дома сидеть и не видеть вечно искаженные отвращением лица. Бесит, раздражает их. Поведением, видом внешним — шепчутся за спиной, говорят «на пидора похож», говорят «ноги как у бабы». Юнги, правда, похуй, с высокой елки плевал на все перешептывания и ебал гребаное личное мнение, которое выражают не к месту. К людям подходить не хочется поэтому. Н и к о г д а. А потом в его размеренную жизнь врывается Ким Намджун, и все летит к хуям. Намджун долбанный за каким-то хреном обниматься все время лезет и болтает без умолку. Но интересно так болтает, по делу, рассуждает. Хочется взгляд поднять, но груз на плечи давит, что влюбится быстро. Юнги вместо этого залипает на губы безбожно, на ямочки на щеках, и прикоснуться необходимо, почувствовать. Но не делает, боится себя, опасается, что по лицу получит, а лицо — самое ценное сокровище, беречь надо. Юнги страдает в одиночестве все также, но иногда к этому одиночеству присоединяется Намджун: пиво приносит, отвлекает разговорами абсолютно обо всем и раздражает самолюбие всем своим внешним видом. Юнги боится все еще в глаза смотреть — постоянство любит. Но Намджун вынуждает поведением своим, и в груди холод течет, кажется, из-за того, что не смотрит, не в и д и т. Поэтому жизненно необходимо, как воздух. Когда Юнги храбрости набирается, смелости, и смотрит, наконец, напрямую, глаза в глаза, то видит целую вселенную и сраное ничего одновременно. Страшно. Влюбился потому что сразу. И во вселенную, и в ничего, и в вообще всего его — безвозвратно. А Намджун нет. Юнги поджигает кончик сигареты и ждет пока догорит до фильтра, в даль смотрит: на дома, машины, крыши, птиц — все что угодно, но чтобы не Ким Намджун. Намджун уходит и Юнги его не видит больше. Месяц, два. Пришел и разрушил, вытащил из теплого кокона и оставил мерзнуть. Уебок, потому что. Дохрена милый и красивый ужасно, но уебок, все равно. Из окна выйти хочется настойчиво. Юнги по ночам угол подушки кусает и старается не кричать от ощущений эфемерных, будто грудную клетку раздирает в мясо. Когда Намджун пишет первый раз после, то у Юнги уже синяки под глазами фиолетовые, ребра пересчитать можно с легкостью, а голос охрип в край. Намджун его тысячами сообщений заваливает каждый день, раздражает. Юнги хочется попросить «не надо», и «перестань», но не послушает же. Он ломается, как тонкая ветка под сильным напором ветра. Зато знает теперь, что делать так нельзя, и в глаза тоже — категорически отказано. Он устал. Юнги, в ответ на разрывающую тишину вибрацию, отправляет легкое «не пиши мне больше» и выключает телефон. И улыбается, когда чувствует влажную дорожку, скатывающуюся по щеке.