Несколько попыток на счастье

      Когда Паше позвонили из больницы, Антон оказался рядом, как и Оля, и Андрей. Парень хотел тут же ехать туда и узнавать как он, что с ним, что произошло. Но Добровольский, на секунду отведя его в сторону, отговорил от необдуманных поступков. — Паш, пожалуйста, держи меня в курсе, — надломлено попросил Антон и ушёл к родителям.       Мужчина горько взглянул ему вслед и, запустив руку в волосы, отвернулся от отчаянного взгляда сестры. Кажется все вокруг понимали, что просто так эта история не закончится.       Все с тяжелым чувством на душе разъехались. Казалось будто, Попова уже похоронили раньше времени. Антону впервые в жизни было так невообразимо страшно за почти незнакомого мужчину. Шастун боялся, что больше не увидит этих насмешливых синих глаз, заводной улыбки, не услышит пошлых подкатов.       Из-за страха остаток дня и понедельник прошел в тумане. Паша после десятого звонка в воскресение сказал, что он же пообещал, что скажет о изменениях в состоянии Арсения, значит его не надо дергать каждые пять минут. Ляся просто трубку не брала, а Оля сама не знала. Но Шаст чувствовал, что они все что-то знают, но говорить ему не хотят. Он пытался дозвониться до Шеминовых, но те, похоже предупрежденные его семьей, не отвечали на его звонки. Ничего лучше он не придумал, как прийти в больницу вместо обещанной тренировки по баскетболу.

***

— Антон, ты что тут забыл? — обернулся, стоявший спиной к проходу Добровольский, услышав, как парень спрашивает как пройти к нужной палате. — Я сюда вместо тренировки по баскетболу, — как-то радостно ответил Шастун, теребя несколько браслетов сразу. — Сказал же, что буду держать тебя в курсе, — раздраженно сказал Паша, становясь действительно разгневанным ректором.       Из палаты выглянул врач, пожилой мужчина коротко стриженный, в волосах уже проглядывались не седые, а темные локоны. Карие, словно горький шоколад, глаза в окружение морщин смотрели грустно и чуточку растерянно. — Проходите, только я не знаю чего вы хотите. Арсений вторые сутки не приходит в себя, хотя все показатели в норме, — приятным баритоном проговорил он, устало махнув рукой в сторону кровати. — Что с ним? — растерянно спросил Антон, останавливаясь в изножье кровати. — Сейчас все должно быть в порядке, как я уже говорил, молодой человек, — ответил врач и подошёл к приборам, — мы не понимаем почему он не приходит в себя.       Рядышком послышалось странное пиликанье. Арсений едва заметно поморщился, кажется он ничего не понимал. Глаза все никак не хотели открываться и приходилось полагаться только на слух и на тактильные ощущения, которые сейчас все-таки немного подводили. Диалог, который вели трое мужчин звучал, будто через вату. — Он ведь поправится? И придет в сознание? — голос вроде взрослый, но какой-то мальчишеский, невероятно знакомый.       На старания Попова открыть глаза отреагировал один из непонятных аппаратов частым и громким писком, чем привлек всеобщие внимание. Антон бросился к Арсению, падая на колени. Паша встревоженно подошёл, только так, чтобы не мешаться врачу под ногами.       Раздался жуткий кашель и мужчина содрогнулся всем телом. С трудом откашлявшись, он открыл глаза и первое, что он увидел было бледное лицо Шастуна. — Антон? Что ты тут делаешь? — хрипло спросил мужчина и снова закашлялся. — Арс! Молчи лучше, — подходя ещё ближе сказал Добровольский. — Ты как? — Разрешите! — вмешался врач, отодвигая Пашу и подходя к кровати пациента. — Ч-что произошло? Где Алёна? — Арсений приподнялся на локтях.       Врач мягко опустил его на кровать не давая вскочить и наделать ошибок. — Лежи! — приказным тоном сказал Добровольский, будто он сейчас на важном собрании отчитывает провинившегося студента. — Ты еще не оправился, а уже куда-то бежать собрался.       Шаст молча, боясь что-то сказать, наблюдал за развивающийся картиной. Он неосознанно стал поглаживать ладонь, покрытую мелкими царапинами. — Паш, где Алёнка?! — повысил голос Попов и тут же болезненно скривился.       В палате повисла напряженная тишина. Антон не понимал о чем речь, врач пытался осмотреть пациента, а Паша просто молча сверлил друга взглядом, зная насколько дорога была ему девушка. — Антон, выйди, — резко произнес Добровольский, все так же не отводя взгляда от лица Арсения. — Но… — начал было Шастун, на мгновения чуть сжимая ладонь мужчины, как его перебил дядя. — Я сказал, вышел.       Антон послушно покинул палату, оставшись ждать дядю снаружи, чтобы потребовать объяснений. Паша присел на край кровати и отвернулся. Тишина начинала давить. — Мне действительно жаль, Арс, — шепотом сказал Добровольский и запустил руку в волосы. — Я не буду говорить, что все будет хорошо. Не хочу врать. Но ты держись, брат. — Скажи, что она в коме или в реанимации… Пожалуйста, — попросил Арсений, закрывая глаза. Иначе было слишком тяжело. — Она скончалась на месте, мы не успели ничего сделать, — с сочувствием в голосе сказал врач, напоследок проверяя пульс ещё раз. — Не может быть… — Попов отказывался верить в происходящие.       Он не хотел верить, что его Алёнки, его маленькой девочки не стало. Его жены, которая была самой верной и самой понимающей. Той, которая была ему любимой сестрой в духовном плане. — Держись, — Паша встал с кровати. — Она не хотела бы, чтобы ты был несчастлив.       Попов смолчал. Говорить хоть что-то не хотелось. Глаза жгло, да и дышать вдруг стало тяжело. — Я завтра зайду. Прости, но Тоху не пущу, — сказал Добровольский, стоя в дверях.       Паша вышел из палаты, мягко прикрыв дверь. Антон до этого спокойно сидевший на скамейке подорвался к дяде. — Что с ним? Все в порядке? — напряженно спросил парень, крутя на руках кольца. — Он поправится, — как-то глухо ответил Добровольский, отворачиваясь от острого взгляда племянника.       Антон видел, что дяде сейчас невероятно тяжело. И он его понимал, как никогда. — Главное, что он жив, а остальное пустяки. Выкарабкается, — тяжело вздохнув, мужчина покачал головой. — Давай подброшу до дома. Может даже выпьем… чаю и ты мне расскажешь, как у тебя вообще дела. — Спасибо, Паш, но мне б лучше к Димасу, нам нужно к лабораторке подготовиться, — Шастун незаметно снял один из своих браслетов, продолжая его теребить. — Врешь, как дышишь, конечно же. Так и быть, к Диме так к Диме, — дядя приобнял племянника за плечо и они направились к парковке. — Кто такая Алёна? — спросил Антон, смотря на мелькающие картинки за окном. — Это сложно. Она считалась его женой, но такой никогда не являлась, — тихо отвечает мужчина и больше не говорит ни слова.       Всю оставшуюся дорогу они провели в тишине. Оставив Антона у подъезда Позова, Добровольский уехал по своим делам. Шастун, удостоверившись, что дядя уехал, пошёл к ларьку. Купил две бутылки коньяка и направился спаивать друга.

***

      Арсений остался один. Неважно где, в палате, в жизни, в душе. У него были друзья, хорошие знакомые, но ему казалось, что тишина, сопровождающая его одиночество, съедает его изнутри.       Попов привстал на локтях и чуть подтянулся, чтобы полусидеть. Мужчина, замерев взглядом в одну точку на окне, стал вспоминать все свои встречи с Алёной. Всё что их связывало на протяжении долгого времени.       Десятый класс, безумная подготовка к экзаменам, вечные нервы. С начала года шло притирание учеников, собранных с разных классов, друг с другом и с новыми учителями. Казалось бы, уже все пообвыкли, как посреди года приходит новенькая.       Она была ниже всех в классе, из-за чего складывалось ощущение, что она ещё и младше всех, но это было не так. Её длинные темные волосы всегда были собраны в легкий хвост, глаза всегда излучали собой радость и понимание. Алёна была истинным ангелочком. Даже, когда против неё не известно за что ополчился весь класс. Она сохраняла своё позитивное отношение, никто и никогда не видел её грусти, а тем более слёз. — Алёна! Подожди, пожалуйста! — крикнул тогда ещё ученик десятого «А» класса Арсений Попов.       Она остановилась и легко, беззаботно улыбнулась, словно это не из-за него начались её проблемы. Точнее не из-за его популярности. — Да? Ты что-то хотел? — спросила Алёна, поправляя сползающую сумку. — Я хотел извиниться за наших одноклассников. Они не со зла, — парень постарался улыбнуться, но вышло у него это кривовато. — Просто не привыкли, что кто-то немного отличается от их ст… от них. — Ничего страшного, я привыкла, — впервые он разглядел в её карих глазах глубокую печаль. — Это всё? — Нет, — неожиданно даже для себя ответил Арсений. — У меня есть один лишний билет на КВН, где выступает моя команда. Ты придешь? — Ты серьезно? — она удивленно замерла, не отводя ошеломленного взгляда с Попова.       Мужчина моргнул, будто прогоняя видение. Ему хотелось выть. Не сберег, не защитил, не смог. Шум за дверью палаты сходил на нет, что не улучшало его состояния. А начинающий накрапывать дождь только ухудшал всё.       Алёна тогда с трудом, но согласилась на его уговоры, о чём позже никогда не жалела. Именно с того дня и появилась их странная дружба. Летели дни, месяца. Летом она учила его кататься на роликах и не пропадать целыми днями в КВН-шоу. — Сенька! — падая на землю, крикнула она и залилась хохотом, смотря на грозно нахмурившегося парня. — Назовешь ещё раз меня Сенькой, я тебя защекочу! — говорит Попов и сам через секунду громко смеется.       Арсений сам встает и помогает встать девушке. Он легко поднимает её резким движением и обвивает руками её талию. На пару секунд они замирают, но нет. Попов отворачивается, отпуская подругу, и делает вид, что отряхивает от травинок свои джинсы. Алёна молча смотрит, понимая, что тут кроется что-то большее, чем просто страх испортить дружбу. — Почему? — только выдавливает девушка, закусив губу чуть ли не до крови. — Извини, я не готов пока признаться, — качает головой Арсений и виновато смотрит на расстроенную подругу. — Это из-за Антона? — осеняет её и она подъезжает ближе к уехавшему парню. — Что? Нет, с чего ты это взяла? Причем тут вообще Захарьин? Алёнка, ты головой стукнулась, когда падала? — быстро проговаривает кучу вопросов Попов, начиная волноваться. — Просто ответь мне - да или нет, — заглядывая в глаза, шепотом просит она. — Я не буду осуждать тебя. Ты для меня дороже всех, и мне хотелось бы знать, почему ты так испугался поцелуя. В то, что ты боишься испортить дружбу, я не поверю ни на йоту. — Да. Из-за него. И я больше не намерен об этом говорить. У него есть девушка, а я так и останусь ему только другом.       Дождь за окном усиливался. Душу мужчины раздирало на маленькие кусочки. Его вина, что это маленькое солнышко, которое все понимало и принимало, мертво. Он не смог сохранить ей жизнь, хоть и клялся ей в этом у кабинета врача, в тот злополучный день.       На часах было уже пол первого, а они все ещё таскались по кабинетам разных врачей. Но так или иначе очереди сокращались и у каждого одиннадцатиклассника оставалось либо по врачу, либо только получить определенные справки. — Алёна… — фамилия потонула в шуме, но девушка была единственной с таким именем.       Она, испуганно оглянувшись на Арсения в поисках поддержки, сделала шаг к позвавшему её врачу. Попов, не раздумывая, последовал за ней. Но так как он ей не родственник, то пришлось ждать рядом с дверью в кабинет.       Время тянулось долго, почти весь их класс уже ушёл домой, а Алёна все не выходила. И вот, когда Попов хотел уже постучать и спросить долго ли она, дверь открылась. Впервые в жизни, парень видел, как эта девушка плачет. Тихо, почти беззвучно всхлипывая. — Алёнка, — взволнованно произнес он, аккуратно обнимая девушку.       Та молча уткнулась ему в грудь, пытаясь успокоиться. Но слёзы все никак не хотели останавливаться. — Я возможно не доживу не то чтобы до старости, а даже до среднего возраста,  — неразборчиво пробубнила Алёна. — С чего ты взяла, солнышко? — ласково поглаживая её по голове, спросил Арсений.  — Откуда такая информация? Ты всех нас ещё переживешь. Я тебя в обиду не дам. — Арсюш, прогнозы врачей касательного моего сердца не оптимистичны настолько, насколько это вообще может быть возможно, — продолжая всхлипывать ответила девушка. — Пообещай мне одно, ладно? — Все, что скажешь, — кивнул Попов, продолжая обнимать вздрагивающую подругу. — Будь счастлив. Несмотря ни на что. Даже, когда меня не станет, будь счастлив. Пускай, даже не с этим Антоном, — быстро заговорила Алёна, будто боясь, что он её перебьет и не дослушает до конца. — Обещаю, солнце. Мы что-нибудь придумаем, — разомкнув свои объятья, парень заглянул девушке в глаза и хитро улыбнулся. — Я обещаю тебе, что сделаю все возможное, чтобы ты была счастлива постоянно. Чтобы ни в чем не нуждалась и успела все свои дела, которые мечтаешь сделать. Алёнка, выходи за меня? Пусть в сексуальной жизни я не тот, кто тебе нужен, но я сделаю все, что от меня будет зависеть, чтобы тебя все устраивало и радовало. Пусть хоть кто-то будет из нас счастлив на полную катушку. — Я согласна. Но ты дурак, Попов, — сквозь слёзы улыбнулась Алёна. — Почему же это? — наигранно возмущенно спросил Арс. — Мы оба будем счастливы, — кивнула девушка и вытерла слёзы краешком длинного рукава.       Попов сморгнул злые слёзы. Мужчины не плачут. Они воют отчаянно, зло, не скулят понапрасну. Вот и ему сейчас хотелось взвыть, словно волку, вдруг оставшемуся без стаи. Воспоминания, что накатывали под перестук дождя и грохот грома, вызывали всё большую боль в сердце и душе. Последние деньки учебы, экзамены, последний звонок, волнение по поводу результатов, выпускной. Где они уже официально пара. А в сердце нераздельная любовь к лучшему другу, что сразу после выпускного улетает из страны.       И она, маленькое солнышко, в красном платье. Такая привычно радостная, но в глаза так или иначе проскальзывает глубокая печаль. Она ему, Попову, верила, а он… подвел. — Нахер мне этот город, в котором не встретишь тебя? — шепнул Арсений, проваливаясь в беспокойный сон.