The legend of 12

Прибытие в лагерь Ифаня было ознаменовано появлением еще одного странного символа на каменных часах и перемещения стрелки к десяти. Особых изменений в самом себе Исин не чувствовал. Он просто пытался переварить всю полученную информацию и понять, как правильно себя вести. Как бы там ни было, целитель не ощущал никаких негативных эмоций по отношению к повелителю крыльев. В отличие от Лухана. Тот даже не скрывал отчаянной злости во взгляде. Остальные же предпочитали никак не реагировать и делать вид, что ничего не происходит. Лэй закончил с лечением раны на спине Ифаня и вышел из хижины, где ночевали остальные маги. Чунмен, который оказался очень рассудительным и спокойным парнем, сказал, что присмотрит за больным, и отправил целителя отдохнуть. Спать под крышей он по-прежнему отказывался, предпочитая кровати свой гамак под открытым небом. Лухан подпирал стену у порога и, кажется, только и ждал, когда Исин выйдет. Кивнув в сторону своей хижины, блондин молча направился туда, показывая, что нужно следовать за ним. Уже внутри Верховный сел в середине комнаты, где лежал гобелен с изображенным на ним драконом, взглядом приглашая целителя сесть напротив. – Покажи мне, что ты почувствовал там. Что тебе показал лес. – И как же, интересно? – Исин приподнял бровь. У него была еще куча вопросов, которые он хотел обсудить. И в основном они мало касались его способностей, о себе он знал достаточно. – Дай мне руки. Лэй совершенно ничего не понимал, но послушно вытянул руки, позволяя Лухану переплести его пальцы со своими. В комнате повисла тишина, нарушаемая только глухими звуками голосов и шагов, доносившихся снаружи. А потом целитель словно начал падать в какую-то бездну спиной вперед. Комната вокруг расплылась и потемнела, а перед глазами внезапно начали мелькать какие-то картинки. Мелькать настолько быстро, что Исин толком не мог ничего разобрать. А потом картинки начали сливаться в единый поток, выстраивая вокруг совсем другую комнату. Лэй стоял в углу комнаты, очень похожей на ту, где они с Луханом находились. На полу лежал тот же самый гобелен с драконом, а у стены стоял каменный алтарь, окруженный канделябрами с полурастаявшими свечами. Оглядев себя, парень понял, что все его тело словно состоит из странного серого дыма. Внезапно дверь напротив распахнулась, и в комнату забежали старик и мальчишка подросток. Старик пытался придвинуть шкаф к двери и кричал, чтобы внук спрятался и не показывался, что бы ни случилось. Мальчишка обернулся, и Исин внезапно узнал в нем Лухана. Старик выбивался из сил в тщетных попытках сдвинуть с места шкаф, а Лухан метался по комнате, пытаясь найти место, где мог бы укрыться. Внезапно дверь вышибли снаружи мощным ударом, и старик отлетел на гобелен, а мальчишка метнулся за алтарь, выронив какой-то свиток. В комнату ворвались стражники Императора, предводитель которых был очень похож на Ифаня. Он выглядел моложе, и черты его лица были холодными, отчужденными и пропитанными злобой. Лэй невольно отшатнулся, хотя и понимал, что его никто не увидит. Все произошло очень быстро. Стражники забрали свиток и пронзили старика копьем, а наполненный отчаянием и болью крик Лухана заглушил их громкий смех. Все снова начало расплываться, звуки смешались в непонятный шум, и кто-то словно вытолкнул целителя обратно в хижину. Исин широко распахнул глаза и поднял голову, глядя на сидящего напротив блондина. Кажется, он только что совершенно неосознанно влез в чужую голову и вытащил одно из воспоминаний. Он никогда не пытался сливаться с людьми и думал, что это доступно только старшим целителям. А возможно, это сила Лухана сработала в другую сторону. Так или иначе, Верховный тоже выглядел потрясенным. – Это…это ужасно, – блондин выпустил руки Лэя. – Я должен показать это всем. Они должны тоже это почувствовать. Тогда они точно поверят. – Ты читал мои мысли? – Нет, только эмоции. Пока что я могу только выстраивать воспоминания других, вытаскивая их из эмоций. Это похоже на картинку, раскрашенную разными красками. Там, где краски ярче, можно увидеть рисунок. Мне тоже еще многому нужно научиться. Я такой же, как вы. – Послушай, ты не думаешь, что Ифань изменился? – осторожно спросил Исин, глядя на то, как резко меняется выражение лица Лухана. – Я смотрю, он тебе сильно нравится? – процедил блондин сквозь зубы, поднимаясь на ноги. – Ну так иди, поговори с ним о его тяжелой жизни и о реках крови, которые текут по его рукам. Пожалей бедняжку. – Но ведь он солдат, – Лэй подскочил и преградил блондину путь к выходу. – У них нет своего мнения, они должны выполнять приказ. Я уверен, он не хотел убивать твоего… – Тебя там не было! – рявкнул Лухан, и в тот же миг целитель почувствовал резкий удар в грудь, настолько сильный, что у него перехватило дыхание. Исин отлетел к стене и, врезавшись в нее, упал на пол. В глазах потемнело, и целитель только хлопал ртом, как рыба, в попытках снова начать дышать. Блондин стоял над ним с растерянным лицом и явно не понимал, что ему делать. Внезапно дверь распахнулась, и в комнату забежали Тао и Сехун. – Ты что творишь, черт возьми, идиот?! – Тао оттащил Лухана в угол комнаты и усадил на пол, крепко сжимая в объятиях, а блондин начал трястись, не сводя испуганных глаз с Лэя. Сехун помог целителю подняться на ноги и медленно повел к выходу, бормоча что-то себе под нос. А у Исина перед глазами стояли испуганные глаза Лухана-мальчишки и Лухана-Верховного, которые не изменились ни капли. Когда дверь за ними захлопнулась, Сехун усадил Лэя на ступеньки хижины и устало опустился рядом. – Ты как? Он из тебя дух не вышиб? – Нет, все нормально, – целитель выдавил из себя улыбку и поморщился, чувствуя тупую пульсирующую боль в ребрах. – Было бы намного проще, если бы нам не приходилось бороться еще и со своими собственными демонами, – светловолосый вздохнул и поманил прохладный ветерок, глядя на медленно поднимающееся над линией горизонта солнце. – Мы все здесь немного одержимы. Такова цена за ту силу, которая нам дана. Если захочешь, поговори с Тао. Он знает намного больше о том, что творится с Луханом. – Как этот псих вообще мог стать Верховным? – пробормотал Исин. – Он не выбирал этот путь. Это его бремя и его проклятье. Я не могу сказать больше. Просто, знай, ему жаль. Он не хотел причинять тебе боль. Сехун поднялся со ступеней и направился в сторону сада, где Бэкхен и Кенсу пытались стрясти яблоки с дерева. А Лэй понял, что все становится слишком запутанным и сложным, и он уже не уверен, что хочет во всем разбираться.