The legend of 12

Исин проснулся от забиравшегося под одежду ледяного ветра и пару секунд даже ничего понять не мог. Просто мелко стучал зубами и пытался протереть глаза. Небо только начинало светлеть, и все вокруг еще было погружено в полумрак. Деревья шумели и тихо постанывали от налетавших периодически порывов ветра, раскачиваясь, словно в каком-то причудливом танце. Целитель мог бы поклясться, что такое резкое похолодание было вовсе не результатом обычного ночного понижения температуры. До осени еще далеко, не говоря уже о зиме. Поднявшись на ноги, Лэй собирался пойти разбудить Чанеля и попросить развести хотя бы небольшой костер, но у входа в палатку наткнулся на Лухана. Вид у последнего был такой, словно он всю ночь не спал, а старался вызвать этот самый ветер. Блондин сидел, скрестив под собой ноги, и хмуро вглядывался в линию горизонта в той стороне, куда они направлялись. – Ты ведь тоже понимаешь, что это не твоя Мать Природа делает? – подал голос Верховный, пока Исин думал, каким образом попасть внутрь палатки. – Она вообще-то не только моя, – целитель вздохнул и повернул голову в сторону гор, откуда и неслись эти потоки ледяного ветра. – С другой стороны, мы же шли на север. Я слышал, что тут всегда творится что-то странное с климатом. – Господи, ну ты же не Сехун, чтобы так тупить, – Лухан закатил глаза, игнорируя чужой возмущенный взгляд исподлобья. – Это явно наш одиннадцатый, и он нестабилен. Возможно, что-то случилось. Нам нужно поторопиться. Спустя десять минут маги свернули свой лагерь и направились через поле навстречу порывам ветра. Лэй с Чанелем попытались петь на ходу, но ледяной воздух резал легкие и глотку, словно лезвием. Так что даже просто говорить было довольно-таки сложно. И парням пришлось отказаться от песни, встречающей новый день. Впервые в жизни целителя. Когда вдали показалось подножие горы, в воздухе начали пролетать мелкие снежинки, больно коловшие открытую кожу. Было такое ощущение, будто в каждой снежинке спрятана маленькая супер тонкая иголка, вонзавшаяся в тело и проходившая почти до самой кости. Чанель выступил вперед и сосредоточился. Исин с Бэкхеном затаили дыхание и неосознанно взялись за руки, так сильно они переживали за повелителя огня. Тао скептически приподнял бровь, а Лухан стоял с каменным лицом. Прошло пару мгновений, в которые ничего не происходило, было слышно только свист и завывание ветра. А потом вокруг Чанеля воздух словно расплавился и стал жидким. Языки пламени, похожие на горящую воду, начали окружать парня, образуя щит, закрывающий магов от снежинок. – За мной, – рыжий обернулся и с улыбкой осмотрел своих спутников. Бэкхен, кажется, был в шаге от того, чтобы броситься на друга с объятиями, но Лэй удержал его на месте. Тао не скрывал своего удивления и показал большой палец, и только Лухан не проронил ни звука, молча встав позади и показывая, что пора продолжать путь. Маги выстроились за спиной Чанеля и направились дальше, с каждым шагом приближаясь к горе. Исин слышал множество легенд о северных горах, большинство из которых были довольно мрачными и отбивали всякое желание когда-либо приближаться к Ледяному городу. Один из блаженных монахов однажды собрал вокруг себя всех детей Храма и рассказывал страшную историю о том, что глубоко в пещерах северных гор живут оставшиеся потомки драконов – огромные слепые змеи с четырьмя маленькими лапами и почти отмершими гниющими крыльями. А потом показал огромный шрам на животе, напугав детей окончательно. Это потом уже Исин узнал от второго наставника, что шрам этот монах получил в молодости, когда перевернул на себя котел с ужином. Но, тем не менее, история о змеях глубоко отложилась в детском сознании и сейчас очень некстати всплыла. Огненный щит Чанеля очень хорошо спасал от снега, который уже летел огромными хлопьями. Ради интереса Тао поднял руку вверх, ловя несколько снежинок, и с шипением дернулся, резко опуская конечность. На ладони и запястье, куда попал снег, виднелись красные взбухающие, словно от яда, пятна. Лэй видел такое впервые в жизни, и пока Лухан матерился сквозь зубы, выражая свое неодобрение любопытством повелителя времени, целитель отыскал в сумке травяную мазь и обрабатывал пораженные места. Для этого пришлось остановиться на пару минут. – Гигантские змеи, ядовитый снег, не зря мне мама говорила не соваться никогда в северные горы, – пробормотал Бэкхен, когда маги снова двинулись вперед. Чанелю пришлось поднапрячься и увеличить в размерах щит, чтобы закрыть спутников со всех сторон и уберечь от возможного поражения снежинками совсем. – Ты тоже слышал эту историю? – Исин удивлено обернулся. – Ты про змей? – целитель кивнул. – В моей деревне вообще верили во все подряд и рассказывали друг другу все легенды, которые хоть мало-мальски были похожи на правду. У нас, например, была очень популярна история о плотоядных червях, которые по ночам воруют кур. Пока кто-то не поймал куницу у себя во дворе. Бэкхен был родом из небольшого поселения к югу от морской границы. Односельчане были людьми слегка фанатичными, а у власти стоял местный священник. Так что ничего удивительного в том, что жизнь деревни протекала, основываясь на мифах и легендах, не было. Бэкхену довольно долго удавалось жить спокойно, потому что он пользовался своими способностями исключительно по ночам, когда гонял лис и куниц, любивших полакомиться домашними животными. Пару раз ему попадались довольно странные животные, но он предпочитал думать, что это был просто обман зрения, основанный на впечатлительности. А еще Бэкхен часто убегал из дома по ночам, потому что отчаянно хотел путешествовать. Его манил к себе загадочный лес с корявыми деревьями, которые выглядели так, словно когда-то давно их скрючило от боли, да так они и застыли. Повелитель света обычно брал с собой лучшего друга, который был сыном моряка. Они могли часами бродить по лесу, выдумывая удивительные истории и пытаясь предположить, что же здесь произошло. Чунмена точно также манила неизвестность, и он мечтал когда-нибудь пойти по стопам отца и стать мореплавателем. Но судьба распорядилась иначе. Однажды ночью Бэкхен возвращался домой и еще издали заметил множество факелов вокруг своего двора. Священник привел половину деревни, намереваясь сжечь их дом, заперев мать с сыном внутри. Женщину он называл ведьмой, породившей зло, которой огонь поможет очиститься. Оказалось, что отец Чунмена знал о ночных вылазках парней и однажды проследил за ними, заметив странный свет, помогавший им отыскать путь. Дело было за малым – рассказать обо всем главе деревни, который был помешан на религии намного сильнее, чем можно было представить. Именно в тот день в сердце Бэкхена наступила вечная тьма. Он мчался со всех ног на крики запертой внутри огненной ловушки матери и понимал, что мало чем может помочь, кроме как просто выбить к чертям дверь. И тут оказалось, что он не один был необычным ребенком. Сила Чунмена вырвалась внезапно и огромной волной накрыла людей и дом, мгновенно гася огонь. У них было не так много времени, до того, как ошеломленные сельчане с криками снова бросились в атаку. Бэкхен уговаривал мать бежать с ними, но она только улыбалась и толкала их с Чунменом в сторону леса. И говорила, что они должны следовать зову своего сердца. Бежали они, не оглядываясь и закрыв ладонями уши. В один короткий миг друзья остались одни против целого мира. У них не было никого больше, кроме друг друга. А потом звучащий внутри Чунмена зов воды вывел их к морю, на берегу которого стоял небольшой торговый город и огромный не работающий маяк. Надо ли говорить, что с тех пор, как парни поселились там, маяк снова начал функционировать, а море словно само помогало кораблям заходить в гавань и причаливать. В этом городе они встретились с Чанелем, пытавшимся посадить мать и сестру на ближайший корабль до острова Фэнь и чуть не спалившим при этом всю пристань. Повелитель огня присоединился к ним, но в одну из ночей случайно устроил пожар на маяке. Именно в ту ночь, когда огромные куски камня сыпались в воду, заставляя море негодовать и накрывать корабли волнами, перед парнями появился Тао и предложил восстановить маяк, если они пойдут с ним. Так они примкнули к двенадцати. – Это все очень интересно, но я советовал бы вам закрыть рты. Мы на месте.