Стать первым
4 сентября 2017 г., 09:37
Примечания:
Я вернулась! Простите за долгое ожидание.
Тони позволил ПЯТНИЦЕ взять управление автомобилем в свои цифровые руки и обдумывал только что случившееся.
Первое, что он осознал, — ему не жаль. То есть да, Эверетт был неплохим парнем, немного наивным для работы, которой занимался, улыбчивым и довольно добродушным, и Тони, наверное, испытывал к нему некую симпатию. Но сожалел ли он о его смерти? Нет. Пугала ли его мысль, что он своими руками убил его? Нет.
И сейчас, смотря, как за окном мелькают деревья и кусты, Тони чувствовал спокойствие. В конце концов, сделанного не воротишь назад. Да и, откровенно говоря, не хотелось, потому что… Было в смерти нечто таинственное, притягивающее, завораживающее. Была своя прелесть в том, как медленно, почти лениво расползалось алое пятно по хлопку рубашки, как ровно растекалась густая кровь по полу, образуя почти идеальный круг. И так захватывающе было наблюдать, как жизнь, ещё трепещущая в теле, постепенно утихает, в последний миг лёгким мотыльком упархивая в вечность. Бледнеет кожа, лицо становится похожим на личико фарфоровой куклы. Кажется, что, прикоснувшись, можно ощутить прохладу и шероховатость под подушечками пальцев. Черты становятся более точёными, такими… восхитительными.
Это приносило эстетическое наслаждение, духовное. Такое глубокое и труднообъяснимое.
Тони любил красивые вещи — в нём это, наверное, от Марии. Она всегда старалась окружать себя и семью прекрасным: свежими ароматными цветами в изысканных китайских вазах из почти прозрачного фарфора; резной величественной мебелью; тканями, одно прикосновение к которым приносило удовольствие; умопомрачительно вкусной едой; возвышенной и заставляющей мурашки пробегаться по коже музыкой… И Тони повторял за ней, пусть и на свой манер: красивые люди, шикарные машины, дорогущие дома, элитный алкоголь.
Но он и не подозревал никогда, что смерть может быть тоже прекрасной. Если, конечно, всё сделать правильно. Подходить к этому процессу как художник, а не как мясник: уделять внимание деталям, но представлять картину в целом; действовать легко и непринуждённо, но при этом аккуратно и точно. И, самое главное, любить жертву — своё творение, отдавать ей частичку себя и относиться бережно, как к сокровищу.
Смерть Эверетта не была идеальной, что уж говорить, это не было даже пробой пера. Но она открыла Тони суть, стала неким показателем и откровением, толчком, после которого он начнёт творить.
— Мы на месте, босс, — голос ПЯТНИЦЫ оторвал от возбуждающих разум мыслей, и Тони огляделся.
Машина Гидры уже стояла в назначенном месте, задняя дверь открылась, и оттуда вышел Аарон. Он посмотрел на часы и двинулся вперёд. Тони кинул быстрый взгляд на экран бортового компьютера и проверил время. Не то чтобы он боялся, что опоздал, просто не хотелось проявить себя как человека, на которого нельзя положиться, на первом задании. Но часы показывали ровно 12:30, и Тони расслабился, глубоко вздохнул и тоже вышел.
Земо направился за ним.
— Браво, мистер Старк, — ухмыльнулся Аарон и похлопал без тени издёвки или сарказма. — Признаюсь честно, я в вас ни минуты не сомневался, но… мне только что доложили все подробности, и, бог ты мой, вы меня потрясли. Ричард, — бросил он за спину, на что мужчина неподалёку моментально вскинулся, — будь любезен с нашим гостем и посвяти его в происходящее.
Ричард приблизился к Земо и, подталкивая, повёл его к фургону, попутно интересуясь самочувствием и какими-либо пожеланиями.
Тони так и подмывало узнать, что с ним будут делать. Не беспокойство, разумеется, а любопытство. Он, в конце концов, столько сил потратил, чтобы вызволить Земо, рисковал, так что заслуживает правды, но в итоге Тони промолчал. Ему нужно играть роль хорошего солдата, который выполняет приказы и не задаёт лишних вопросов. Он лишь надеялся, что ему это удалось и теперь пропуск в Гидру у него в кармане.
— Ну, что же, поздравляю, мистер Старк, — Аарон встал близко и положил ладонь Тони на плечо. — Добро пожаловать. Будут ещё кое-какие проверки, но так… формальные мелочи. С этого момента вы один из нас.
Тони едва подавил желание победно вскинуть кулак. Наконец-то! Теперь всё пойдёт как надо, ведь дело осталось за малым.
— Как ощущения? — заговорщицки прошептал Аарон, наклонившись и опаляя дыханием щёку. Адреналин в крови снова подскочил, и Тони пробило едва унявшимся возбуждением. Ему определённо нужно будет снять напряжение по возвращении домой. Возможно, опять наведаться в тот клуб…
— Превосходно, — широко улыбнулся Тони и слегка отстранился, стараясь избавиться от чересчур навязчивой близости. Бесспорно, ему было приятно, что его хотят, вот так открыто и не какой-то там смазливый мальчишка или сопливая девица. Но примешивать к делу подобные отношения не собирался. А вот использовать чужие желания и прихоти — вполне. — Чего мне ожидать теперь?
Аарон выпрямился и отошёл на полшага, но не казался оскорблённым, отчего Тони выдохнул с облегчением. Мало ли, вдруг этот придурок посчитал, что Тони теперь чем-то ему обязан.
— Некоторое время вам придётся заняться привычными вещами. Пока шумиха не утихнет. Но не думаю, что это продлится долго — неделю, не больше, — пожал он плечами. — А после с вами свяжутся и представят руководству. Обычно это происходит гораздо позже, но не стоит волноваться по этому поводу, мистер Старк. Просто с вами очень хотят познакомиться, — Аарон растянул губы в жадной ухмылке и склонил голову. — До встречи.
Тони скопировал его движения и поблагодарил, разворачиваясь и идя к машине, не давая и намёка, чтобы понять, что он совсем не волнуется, а наоборот, безумно ждёт этой встречи.
Сразу же по возвращении домой он доверил Дубине под тщательным контролем ПЯТНИЦЫ уничтожить улики и всё, что так или иначе могло бы навести на мысль, что Тони причастен к побегу Земо. Пистолет Эверетта был разобран и переплавлен, хотя и хотелось оставить его на память. Как сувенир или, скорее, трофей. И всё же рисковать не хотелось больше.
А потом Тони и правда залёг на дно, если это, конечно, можно было так назвать. Потому что на следующий день он успел посетить три собрания, одну деловую встречу с потенциальным инвестором и благотворительный вечер по сбору средств приютам для животных. Такой порыв напугал даже его самого, но энергия била просто через край.
На второй день затишья его вызвал Росс.
Тони предполагал, что такое произойдёт, потому что… Ну, побег Земо и убийство не простого рядового агента не было ерундой, на которую можно закрыть глаза. И Тони не боялся, совсем нет, но это было так странно, так возбуждающе — находиться на волосок от разоблачения. Наверное, именно поэтому некоторые преступники любят оказывать содействие в раскрытии ими же и совершённых преступлений, ведя по ложному следу, разумеется.
Росс не рвал и метал, как ожидал Тони, а был, скорее, вымотан и истощён. И не озвучил никаких подозрений, только просил о помощи и расспрашивал о том, как посторонние могли проникнуть незамеченными на базу и, что ещё важнее, освободить Земо из клетки. И Тони даже стало его немного жаль. Но лишь немного и ненадолго.
Он отделался как мог, обещая проверить записи с камер наблюдения, пропустить их через все возможные сканеры, изучить данные системы охраны камеры Земо, уже наперёд зная, что там ничего не будет. ПЯТНИЦА — девочка ответственная и очень внимательная. И уехал домой, отчего-то тоже уставший, в машине ловя себя на мысли, что, будь на базе Вижен, то с удовольствием наведался бы к нему и выпил чаю. Но, увы, тот вместе с Романофф уже два дня находился в Вашингтоне, занимаясь Соглашением и поправками.
Во всех СМИ трубили об этом уже почти неделю, разделяясь на два лагеря: за возвращение Кэпа и Ко и против. Первые называли Капитана Америка важным, необходимым и незаменимым героем, слёзно всем напоминая, как ему наверняка тяжело в нашем мире, одиноко и тоскливо, что он тоже человек и имеет право на ошибки, так что пусть возвращается, только извинится и пообещает впредь не оступаться. Другие говорили, что звание Капитана Америка нужно оправдывать, несмотря ни на что, и если ты чувствуешь, что не справляешься, то и не стоит пытаться нести такую ношу, что преступники должны быть наказаны по всей суровости закона и отвечать наравне со всеми, без каких-либо поблажек. Нейтралитета не было совсем. И не только в прессе. Словно люди разом разучились видеть полутона.
Тони наблюдал за всем этим цирком — другого слова он просто не мог подобрать — со скукой. Даже странно это было. Никакого желания разнести что-нибудь, только скука. Но холодная ярость ещё сидела в самом сердце, глубоко-глубоко, ожидая, когда придёт её время. И тогда она перестанет быть холодной — разгорится ярким пламенем, выжигая всё, что попадётся на пути. Тони это ощущал — тлеющие угли, которые моментально вспыхнут, стоит немного подуть. И радовался, что за всей беготнёй, шумихой и метаниями не забыл ничего, пусть и на время оно отошло на задний план.
Порой проскакивали мысли, что однажды, в какой-то момент, когда Тони дойдёт до последнего пункта своего плана, то окажется, что перегорело всё. Просто прошло. И уже нет ни злости, ни обиды — ни-че-го. И получится, что напрасно он сейчас так рискует, носится, из кожи лезет и ужом вертится. Ведь он всегда прощал Стива, даже если было больно до ужаса, умудрялся находить силы. Потому что иначе не получалось: это же Стив. Его Стив. Самый-самый. И Тони боялся, что и теперь так же закончится: он увидит любимые голубые глаза с зеленцой, как морская вода, смущённую мальчишечью улыбку и забудет себя, своё больное, лишь бы рядом.
Но сейчас этого допустить нельзя. И пусть всё ещё хотелось быть с ним, больше Тони не купится. Не так, как прежде: отдавая себя целиком и не получая практически ничего взамен. Стив должен заслужить, пройти через ад и доказать, что достоин стоять рядом, идти бок о бок, доверяя и вверяясь. И Тони заставит его.
С ним и правда связались через неделю. Слава богу, думал Тони, что не с помощью коробки от пиццы, потому что это так… фу. Совсем никакого стиля и шарма. На этот раз пришла посылка, в которой в ворохе упаковочной бумаги лежала пачка кофе Jamaica Blue Mountain и коробка конфет Noka Vintages Collection. Поклонником шоколада Тони не был никогда, а вот кофе… Именно ради этого сорта он четыре раза в год отправлял на Ямайку своего сотрудника и никогда не пил его, только чтобы взбодриться и продлить свою работоспособность. Лишь для получения эстетического удовольствия и наслаждения мягким и нежным вкусом с лёгким винным ароматом. Любовь к этому кофе привила ещё Мария, которая не любила горечь, оставляемую обычными сортами, а Тони пронёс её сквозь время, каждый раз, делая глоток Blue Mountain, вспоминая мамину светлую улыбку, блеск карамельных глаз, тёплые ладони со множеством аккуратных и замысловатых колец на тонких пальцах и отчего-то жемчужины в серьгах.
И сейчас, стоя над посылкой, он не мог пошевелиться и вздохнуть полной грудью. Было так… так… Слишком. Разумом Тони понимал, что вряд ли в Гидре знали такие детали, просто прислали один из самых дорогих кофе и такой же шоколад, и всё же случайности не случайны. Возможно, это был знак, что не стоит соваться во всё это? Или, наоборот, поощрение? Тони не знал и, честно говоря, знать не хотел. Он уже собирался закрыть коробку и убрать её куда-нибудь подальше, но взглядом наткнулся на небольшую записку. В ней каллиграфическим почерком были написаны указания: забронировать номер в отеле Inn on the Creek в Джексоне на двое суток — завтра и послезавтра, заселиться туда до десяти утра и ждать. Чего или кого ждать, не написали, и это Тони не понравилось. Ему вообще не нравилось, что Гидра вынуждает его находиться в подвешенном состоянии неопределённости. Он понимал, что иное поведение с их стороны было бы глупым и неосторожным, чего за Гидрой никогда не наблюдалось, однако раздражение от этого меньше не становилось.
Нужно держать себя в руках, понимал Тони. И, приказав ПЯТНИЦЕ забронировать лучший номер в отеле, начал собираться в клуб, чтобы выпустить пар и напряжение, попутно отдавая распоряжение подготовить частный самолёт к вылету завтрашним утром и обдумывая причину такого внезапного полёта. Он вспомнил, что недалеко от Джексона находится всемирно известный Йеллоустоунский национальный парк со множеством красивейших пейзажей и достопримечательностей. Конечно, раньше за ним не наблюдалось сильной тяги ко всяким подобным местам, но чем чёрт не шутит? К тому же, кажется, недавно по новостям передавали о довольно тяжёлой обстановке с местным одноимённым вулканом. Согласно прогнозам учёных-сейсмологов и геологов, Йеллоустоун, который последний раз извергался больше шестисот тысяч лет назад, должен вот-вот проснуться, а так как это крупнейший вулкан США, то его извержение уничтожит практически полстраны и изменит мировой климат.
Поэтому Тони решил, что свой визит можно будет без каких-либо подозрений обосновать желанием профинансировать исследования и помочь спасти страну от катастрофы.
А посылку Дубина отвёз в кладовую и оставил на самой труднодоступной полке.
Прибытие Тони Старка в Джексон вызвало немыслимый ажиотаж. И сам Тони уже начал жалеть, что уговорил Хэппи и его бугаёв остаться в Нью-Йорке. Он понимал, что незаметным его визит не останется: всё-таки персона он важная и видная, но толпы фанатов и, что ещё хуже, фанатиков, которые признавались в любви и просили автографы на неприемлемых для этого местах — чересчур даже для него. Благо руководство отеля очень волновало спокойствие их именитого постояльца, и к Тони приставили охрану. В пределах отеля, разумеется. Но его это не расстроило, в конце концов, на экскурсию по городу Тони не собирался.
Он, как и было наказано, заселился с утра, уже в 8:30 забросив вещи на кровать и направляясь в душ.
Номер на удивление оказался вполне ничего. Много дерева, обилие тёплых тонов, мягкий свет прикроватных ламп и уютная атмосфера. Это навевало мысли о небольшом домике где-нибудь далеко от города, с полями, лугами и озером неподалёку, а ещё обязательно лесом, в котором журчит быстрая речка и песнями заливаются птицы.
Тони подумывал о таком одно время, но образ жизни неугомонного миллиардера и учёного на грани сумасшествия въелся слишком прочно, чтобы в его годы кардинально менять обстановку.
Покончив с водными процедурами, он переоделся в свободную одежду и спустился на завтрак, заняв самый дальний столик в углу. Еда здесь была простой, но сытной и вкусной, и он едва удержался от второй порции. Тони мирно попивал кофе с молоком, когда к нему подсел Аарон. Едва не подавившись от неожиданности, он кивком поприветствовал его. Аарон расплылся в приветливой улыбке.
— Приятного аппетита, мистер Старк. Рад вас видеть, — он стащил из корзиночки крекер и с хрустом откусил от него кусочек. — Готовы к экскурсии?
— Я тоже рад встрече. — Тони отставил пустую чашку в сторону и наклонился чуть вперёд, начиная свою игру. — Можно просто Тони, к чему формальности? А к экскурсии я всегда готов, но только если ты будешь экскурсоводом, — и улыбнулся самой милой из своего арсенала улыбкой.
В глазах Аарона он увидел дикий огонёк, который вспыхивает всегда, когда получаешь что хочешь. Тони едва не поперхнулся снова, только уже от омерзения, но по телу разлилась приятная теплота от мысли, что рыбка попалась на крючок. Теперь оставалось только подсечь, чтобы она не сорвалась, и можно манипулировать как вздумается.
На улице их ждал неприметный автомобиль, и Тони без вопросов сел в него, пристегнулся и расслабленно откинулся на спинку. Он не боялся, даже не переживал ни капли, отчего-то зная, что ему ничего не грозит.
Они ехали около получаса, выбираясь в более удалённое и неприметное место, где пересели на вертолёт. Судя по рассказам Аарона, база, на которую они направлялись, находилась также в Вайоминге, но пересекать почти весь штат на машине слишком долго и неудобно. Тони на это хмыкнул. Ну надо же, так беспокоятся о его комфорте…
В назначенное место, находящееся рядом с водохранилищем Патфайндер, они прибыли до полудня, но Тони уже чувствовал себя измотанным и помятым, словно день клонился к ночи.
Шагая по бесконечным тёмно-серым коридорам, он пытался взломать базы данных, но решил пока с этим повременить: не хотелось бросить на себя же тень подозрений в первый день. В конце концов, если всё пройдёт удачно, Тони и так будет вхож в большую часть мира Гидры, а в другую сам пробьёт дорогу.
Наконец они оказались в небольшом светлом помещении, которое напоминало переговорный зал. За столом уже сидели шесть человек: четыре мужчины и две женщины — скорее всего, понял Тони, они и есть тот Верховный совет. У стен стояла охрана.
Как только Тони прошёл вглубь комнаты вслед за Аароном, охранники как по команде сделали шаг вперёд и отдали честь. Подобная дисциплина слегка обескуражила, но Тони остался доволен.
— Дамы и господа, позвольте представить мистера Старка, — начал Аарон и обернулся к Тони, который подошёл ближе. Он обвёл всех взглядом, запоминая лица в мельчайших подробностях, чтобы потом, уже дома, узнать о них всё.
— Мы безумно рады, мистер Старк, — поднялся старший из мужчин, скорее всего, самый главный тут, тот самый глава Гидры. На вид ему было за шестьдесят, немного бледное лицо успели прорезать глубокие морщины, а тёмные волосы и щетину тронула седина. Но было в нём что-то… И взгляд, и голос, и фигура выдавали в нём полного сил и энергии человека, который ещё нескоро собирается на покой. — Нам многое о вас известно, и, не имеет смысла скрывать, мы за вами следили уже давно. Вы нас впечатлили. И потому ваше решение вступить в наши ряды нам очень важно. Насколько нам известно, проверку вы прошли блестяще. — На этих словах Аарон кивнул, соглашаясь и подтверждая сказанное.
— Благодарю, — улыбнулся Тони, радуясь, что его оценили. — Очень лестно слышать подобные слова от вас.
— Мистер Старк, вы доказали, что готовы на всё, чтобы стать частью нашей организации, — продолжил мужчина. — Мы таких людей ценим и потому хотели бы вас поощрить. — Он махнул в сторону другого мужчины лет сорока пяти, немного полноватого, но не болезненно, с настолько светлыми волосами, что казалось, их вообще нет, и очками в тонкой прямоугольной оправе, и тот сразу же оживился.
— Да… — немного рассеянно, но бодро отозвался тот. Он встал и зашагал к Тони, его руки тряслись, но не как у алкоголика, а, скорее, от предвкушения чего-то грандиозного. С Тони такое тоже бывало, и он подумал, что этот мужчина кто-то вроде главы научного отдела. Сумасшедший учёный Гидры. — Я уверен, что вы будете в восторге, потому что это прекрасно. Самое восхитительное, что я когда-либо создавал. Это перевернёт мир. Я, по крайней мере, надеюсь.
— Зейлер, — окликнул его старший мужчина, — не тяните и проводите уже мистера Старка в лабораторию.
— Ох, верно, я увлёкся, — Зейлер выглядел немного смущённым, но уже через секунду продолжил: — Понимаете, мистер Старк, как только вы создали свой костюм Железного Человека и явили его миру, мы пытались воссоздать нечто подобное. — Он подталкивал Тони к выходу, не давая тому и слова вставить. Аарон шёл за ними. — Были некоторые удачные попытки, но они казались просто смехотворными на фоне оригинала. Но мы продолжали, и вот случился прорыв.
Они вошли в лифт, кто-то из охраны нажал кнопку «-3».
— Это не совсем та броня, к которой вы привыкли, но… — всё бормотал Зейлер. — Я думаю, это много лучше. Изначально я не предполагал, что создам броню. Просто работал над кое-каким материалом, основанным на нано-разработках моего коллеги. Но вы же знаете, что в науке всё решает по большей части случай, так вышло и сейчас. — Лифт остановился, двери разъехались, открывая вид на огромное помещение со множеством стекла, металла и разнообразного оборудования.
— Проходите, — махнул рукой Зейлер. — Вот сюда.
Тони остановился перед стеклянным резервуаром, в котором находилась странного вида субстанция серого цвета, и замер в замешательстве.
Это и есть броня?
Он хотел засмеяться, но удержался.
— Понимаю, выглядит так себе, — нервно усмехнулся Зейлер, — но это уникальный материал, который состоит из тысяч крошечных нано-машин. Внедрённые внутрь тела, они будут способны по мысленному приказу построиться в любую структуру: одежду, броню, даже кожу. Можно будет менять внешность, цвет кожи, волос и глаз — всё. Больше не будет необходимости оснащать броню сервоприводами: нано-машины создают второй слой искусственных мышц. Также эта броня не требует починки — она сама себя ремонтирует. Нано-машины самовоспроизводятся и создают потерянные или деформированные части. Это будущее.
Тони молчал. Он просто не знал, что сказать, потому что всё, сказанное этим Зейлером, казалось немыслимым. И правда, будущее. Это ведь всё изменит — всё. Можно не бояться быть застигнутым врасплох, ведь броня всегда с тобой, и можно не переживать за ограниченность боеприпасов, потому что их можно создать, и… Ещё столько всего.
— И вы хотите подарить это мне? — удивился Тони. — Не жалко?
Зейлер засмеялся.
— Ну а кому ещё? Не я же буду её носить. Вы Железный Человек, мистер Старк.
— Очень лестно, только… Этой броне нужен источник питания.
— Верно. — Зейлер опустил голову и кивнул. — Вам придётся вернуть арк-реактор, если согласитесь принять эту броню.
— А я могу отказаться? — нервно усмехнулся Тони. Зейлер открыл рот, чтобы ответить, но Аарон, всё это время молча стоявший за ними, перебил:
— Разумеется, Тони, — улыбнулся он. — Установка арк-реактора, вживление нано-материала в кости — это огромный риск. Никто от тебя этого не требует, решение полностью на тебе.
— Могу я подумать и дать ответ завтра? — спустя несколько секунд отозвался Тони.
— Конечно.
Тони проводили до отеля. Перед тем, как он вышел из машины, Аарон схватил его за запястье, несильно сжал, чуть поглаживая, и сказал, что завтра, после того, как Тони встретится с руководством парка и уладит все вопросы финансирования, он будет ждать ответа. И напоследок бросил:
— Ты обязательно примешь верное решение, я уверен.
От интонации, с какой это было сказано, Тони даже опешил: неподдельная забота и искреннее переживание. Возможно, это наигранно, как знать, но в этом случае Аарон просто блестящий актёр, каким Тони никогда не был.
И где-то в районе солнечного сплетения заныло. Тон слов казался так похож на тот, с каким говорил иногда Стив, что на секунду Тони подумал, что это он сказал, а не Аарон. И пусть они не были похожи ни цветом волос, ни цветом глаз, ни тем более характером — ничем, сердце прошибло спазмом.
Тони благодарно улыбнулся и попрощался, возвращаясь в комнату опустошённым. Он долго не мог уснуть, даже горячий душ не помогал, всё обдумывая предложение новой брони.
Безусловно, она стала бы прорывом, заняв почётное место среди всех Mark-ов. Эдакий венец творения, пусть и не его рук. Возможности, которые сулила эта броня, манили и будоражили сознание, открывая необычайные перспективы. Но риски…
И дело не только в том, что ему бы пришлось испытать дичайшую боль во время операции внедрения материала в полости костей. Тони больше не тот хиляк с расшатанным здоровьем, Экстремис не только вылечил его, но и сделал организм выносливее, чем у обычного человека. Тони точно знал, что переживёт операцию. Но вот арк-реактор… Да, теперь он не будет поддерживать в нём жизнь, не давая шрапнели пробраться к сердцу, и всё же нехорошие воспоминания были связаны с этой светящейся железкой в груди.
Возвращать её не хотелось и, что греха таить, было просто страшно. Снова жить с дырой в груди, смотреть на неё и видеть Афганистан, ту мрачную сырую пещеру, где нет и капли солнечного света…
Стоит ли оно того, никто не мог дать ответ, кроме самого Тони.
После полуночи решение было принято — он согласится.
***
Стив не мог уснуть уже второй час. Сон не шёл, как бы он ни пытался расслабиться и успокоиться. И это не было чем-то новым для него или необычным. В последнее время по ночам он постоянно ворочался и засыпал лишь под самое утро. Такое началось спустя примерно неделю после прибытия в Ваканду и стало своеобразной традицией. Сколько именно прошло с тех пор, Стив не мог сказать с точностью. Месяц? два? полгода? Всё вокруг превратилось в вязкую массу и постепенно засасывало. Он не знал, какой день недели или число: видел утром на кухне календарь, но к обеду уже забывал снова, и так постоянно. Как будто больше время не имело никакого значения. Стив не сидел всё время сиднем и не шатался по лесам, периодически он выбирался с командой на кое-какие вылазки, миссии или просто помогал Т'Чалле. Но эти события выветривались из памяти уже на следующий день, словно их не было, словно они произошли не с ним. И Сэм, и Клинт пытались помочь, разговаривали, подбадривали, старались вытянуть его из депрессивного состояния, даже Ванда предлагала помощь, сказав, что может заглушить навязчивые мысли или избавить от них совсем. Но Стив не соглашался. Не мог позволить ей этого. Не потому, что боялся ковыряния в мозгах, просто… Нельзя забывать о том, что натворил, нельзя выбросить из головы ошибки и проступки просто потому, что от них всё внутри болит. Это его. Неправильное, мерзкое, гнилое, но его. И ответственность на нём. А излечиться с чужой помощью — значит не принимать своих решений и их последствий. Стив, может, и ошибался во многом, наломал дров, но эту ношу будет носить, чего бы оно ни стоило. И пусть каждый раз, когда за закрытыми веками видно испуганный и не верящий, что он, Стив, способен на подобное, взгляд карих глаз, в груди что-то с треском ломалось и затапливало гнилью лёгкие. Ведь он сам виноват в этом. Сколько раз Стив думал, как бы всё могло случиться, расскажи он Тони правду сразу же. Представлял, как тот бы кричал, ругался, возможно, полез с кулаками, но по прошествии времени понял бы, что Баки не виноват, и они бы вместе нашли выход. И только стали бы сильнее, пройдя такую проверку. Но всё вышло так, как вышло: собственное малодушие и трусость открыть тайну превратились в сплошную боль и постоянное сожаление. Лишь призрачная надежда ещё грела сердце одинокими вечерами. Если он будет пытаться, если приложит максимум усилий и терпения, если найдёт подход к Тони и искупит вину, то, возможно, они смогут снова быть вместе. Он понимал, что Тони может оттолкнуть и закрыться, но верил, что у него получится достучаться, даже если стены крепости, воздвигнутой Тони, будут крепки как никогда, даже если придётся выслушивать в свой адрес сотни оскорблений и грубых слов. Оно того стоило. Тони того стоил. Стив взглянул на часы, стоящие на прикроватной тумбе. В Нью-Йорке вечер вступал в свои права, люди стояли в пробках, возвращаясь с работы. И Тони, возможно, тоже сидел в машине где-нибудь в центре и проклинал всё на свете, жалея, что нельзя надеть броню. Стив грустно улыбнулся, представив, как тот ворчит и ерошит волосы. И рука сама потянулась к нижнему ящику, нащупывая в углу раскладушку. Он уже звонил Тони не раз, сорвавшись одним вечером, когда сел рисовать, чтобы отвлечься, пытаясь обычным карандашом воссоздать на бумаге прелесть джунглей, но получился знакомый и хитрый прищур любимых глаз и такая же хитрая ухмылка. И так захотелось услышать голос. Не важно, кричащий или гневный, просто услышать, словно прикоснувшись через расстояние. В тот вечер телефон Тони был недоступен. Как и в следующий, и в следующий тоже. День за днём приятный женский голос из динамика сообщал, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия. Не хотелось думать, что Тони намеренно выключил телефон или вообще выбросил его, и Стив успокаивал себя тем, что он просто закинул его куда-нибудь подальше и забыл. Потому что первый вариант означал, что Тони выкинул его из своей жизни, а это… это невыносимо, ведь Стив, пусть и поступил ужасно, всё ещё любил. И вряд ли когда-нибудь перестанет. Мир, где они друг для друга никто, пугал. Вот и сейчас Стив практически на ощупь нашёл в списке контактов единственный номер и нажал кнопку вызова. Тишина, следующая после, убивала и воскрешала одновременно. Он задержал дыхание, слыша, как громко стучит сердце. Вдруг сегодня пойдут гудки, а не сухой голос оператора? — Аппарат абонента… Стив захлопнул раскладушку и аккуратно положил её в ящик. В груди моментально стало пусто. Словно, поддавшись какой-то цепной реакции, всё, что было, распалось на атомы, не оставив ни намёка на существование. И Стив падал всё глубже и глубже, проваливался в никуда. Так больше нельзя, это невыносимо. Неведение, тоска, опустение… Да, заслужил, но от этого легче не становилось. Он так и не заснул. Уже утром, как только лучи начали аккуратно касаться верхушек деревьев, он поднялся, принял ледяной душ и вышел на улицу. Пока ещё свежий и прохладный воздух наполнил лёгкие, а пение птиц и стрёкот насекомых расслабил уставшее тело и разум. Стив неторопливо прогуливался по королевскому саду, наслаждаясь его красотой. Роса ещё не сошла, и от этого терпкий запах вакандийских цветов и трав обволакивал со всех сторон. Капельки влаги блестели в солнечном свете и сверкали крошечными маяками в море зелени и красок. Тут было хорошо. Нет, даже прекрасно, но всё равно в душе не царил покой, только суматоха и нервозность, какая бывает, когда собираешься в дальнюю дорогу или куда-нибудь переезжать и постоянно топчешься, мнёшься, готовый вот-вот сорваться с места и бежать. Стив сел на скамейку рядом с кустами нежно-розовой эустомы и прикрыл глаза, облокотившись о колени. Он устал. От нынешней жизни, от постоянного напряжения, от ощущения, будто заперт в клетке. Хотелось выбраться. И пусть там, за её пределами, не станет легче, но и сидеть здесь сил не осталось. Он хотел к Тони. Хотя бы жить с ним в одном городе, а не на разных континентах, разделённых тысячами миль воды и суши. Если бы только появилась возможность… Он просидел в таком положении долго, время клонилось к полудню. Солнце высоко поднялось и теперь находилось в зените, беспощадно нагревая воздух, что практически невозможно дышать. Кожа начала гореть, но Стив не обращал внимания, успев давно и быстро привыкнуть к местному климату благодаря сыворотке. Запах цветов в раскалённом воздухе уже не казался приятным и лёгким, а напоминал невыносимую вонь, которая режет глаза. Вроде той, какая стоит в парфюмерных магазинах. Стив прикрыл глаза и сильно, до ярких кругов зажмурился, пытаясь взять себя в руки, отогнать навязчивые мысли и в то же время избавиться от пугающей тишины, которая порой накрывала разум. Краем уха он услышал шуршание ботинок по гравию, а спустя несколько секунд кто-то сел рядом. Наверняка Сэм, подумал Стив. Т'Чалла и его люди не подошли бы молча, Клинт и тем более Скотт не рискнули бы нарушить уединение, а присутствие Ванды он ощущал всегда, потому что она, хоть и пыталась быть незаметной, когда ощупывала сознание, ещё только училась. Некоторое время стояла тишина, нарушаемая лишь чириканьем птиц и слишком тяжёлым дыханием Сэма. Стив так и не шевельнулся. — Слушай, Стив, — начал Сэм. Тон его голоса не был каким-то чересчур аккуратным и не сквозил сожалением, как это бывало обычно в подобных случаях. И Стив, уже ожидавший очередной разговор из серии «Всё наладится» или «Прекрати себе накручивать», оживился, выпрямился и открыл глаза, смотря на Сэма. — Т'Чалла сообщил кое-что. Это касается Соглашения. Не знаю, понравится тебе или нет, но… В общем, Вижен и Наташа добились кое-каких изменений. Сердце сбилось на бешеный ритм, а пальцы рук моментально похолодели, словно и не стояла почти тридцати пяти градусная жара. Но Стив лишь нахмурился, не зная, чего ожидать. Ведь будь всё просто, Сэм не стал бы говорить так серьёзно и немного нервно. Неосознанно Стив подался вперёд. — Нам разрешают вернуться, но с условиями, понятное дело. Мы должны подписать Соглашение. Я знаю, ты был против и остаёшься против теперь. — Сэм поднял руку, прося Стива не перебивать. — Но изменения и правда существенные. Больше не будет тотального контроля, но остаются некоторые рамки. И, если честно, они даже правильные, что ли… — Он склонил голову и глубоко вздохнул, будто набирался храбрости. — Признай, что раньше мы были бесконтрольными, над нами никто не стоял и… Стив, полиция и армия — они тоже ведь подчиняются приказам. И это хорошо. Они точно знают, что в месте конфликта нет гражданских, что действия согласованы с местным руководством и… Это всё упрощает и даёт какую-никакую гарантию. Просто пообещай, что перечитаешь новый вариант Соглашения, прежде чем начнёшь отказываться. Стив внимательно слушал его слова и понимал, что Сэм прав. Возможно, стоило рассматривать этот документ именно с такой точки зрения: гражданских лиц. И тогда Стив бы не был настолько категоричен с Тони… Тряхнув головой, он сосредоточился на словах Сэма. — Я обещаю, что прочту. Сегодня же, — улыбнулся он. — Серьёзно? Уф, а я ведь придумал долгую речь, думал, придётся тебя уговаривать полдня… — усмехнулся Сэм. — Но это ещё не всё. Эм… Мы немало напортачили, что уж скрывать, и потому нас будут судить. Так, формальное слушание, после которого нас, скорее всего, приговорят к общественным работам или типа того, — он нервно рассмеялся. — Скорее всего? — переспросил Стив. — Ну… в тюрьму не посадят точно. Но как-то же наказать должны. Но не это самое важное, — Сэм замолчал и потёр ладони о колени. Стив видел, как он напряжён и пытается подобрать правильные слова, и напрягся вместе с ним. Всё, сказанное до этого, было мелочами, а вот сейчас будет правда нечто серьёзное. — Это касается Баки. — Неосознанно Стив вздыбился, готовый защищать друга. — Он останется всё так же в крио-камере, его не будут исследовать или делать подопытным кроликом… Но ООН настаивает на том, чтобы он находился в Нью-Йорке, у них под носом. — Нет, — отрезал Стив. — Нет, Сэм. Всё остальное я готов принять, но… Я не позволю подвергать Баки опасности, тем более там, где его даже защитить толком не смогут. Стив знал, о чём говорит. Хоть Ваканда и была далеко от США, но и сюда новости доходили, пусть и с задержкой в почти две недели. И Стив был в курсе того, что Земо помогли сбежать. Если на базу сумели пробраться, то кто мог дать гарантии, что и Баки не похитят? А рисковать другом снова он не был готов. — Стив. Подожди, дай мне сказать, — чуть повысил голос Сэм, когда Стив попытался возразить. — Я тебя понимаю. Правда, понимаю. Ты боишься за Баки, но… Мы не можем сидеть здесь вечно. Нам и так идут на уступки. Ты хоть представляешь, чего стоили эти поправки Наташе и Вижену? Чего им стоило уговорить политиканов разрешить нам вернуться? Ты всерьёз думаешь, что мы им нужны настолько, что они снова пойдут на попятный? Этого не будет, Стив. Ещё одного шанса. И… Подумай о нас тоже, не только о Баки. Клинт и Скотт скучают по детям. Даже не представляю, как они держатся, потому что… это же их дети. Они пошли за тобой, положились на тебя, верят, что ты их вытянешь из жопы, в которой мы оказались. Но смогут ли они простить тебя за то, что ты не только отлучил их от семьи, но и профукал шанс на возвращение домой, возможно, навсегда? Я не знаю… Ванда скучает по Вижену. Тебе она не говорит, но она чувствует себя виноватой перед ним за… Ну ты в курсе. И ей хреново не меньше, чем тебе. Я… Я всегда за тобой, ты ведь знаешь, но и я хочу домой. Я пропустил мамин юбилей, рождение племянника. Или племянницы… Чёрт, я даже и не знаю, кого именно. Он резко замолчал, будто разом кончились силы, и опустил голову. Молчание затягивалось, и Стив не решался его нарушить. Он вспомнил, как только утром желал, чтобы появилась любая возможность вернуться к Тони, как хотел всё исправить и снова завоевать его доверие, как понял, что Тони стоил всего. Но он не мог решить, стоил ли Тони безопасности Баки. Это слишком сложное решение, ведь они оба дороги одинаково, оба занимают важное место в сердце. И всё же Сэм правильно сказал. Команда ему доверилась, пошла на край света и оказалась за бортом нормальной жизни. Стив им должен, даже если они и друзья. И сейчас ему преподнесли такой шанс на блюдце с голубой каёмочкой. Отнекиваться и стоять на своём просто предательство. — Ты прав, — выдохнул Стив. — Я… прости, это было очень эгоистично с моей стороны. Передай ребятам, что они могут собирать вещи. Мы едем домой. — Ты уверен? — серьёзно переспросил Сэм. — Я не пытаюсь тебя отговорить, но не хочу, чтобы это решение основывалось лишь на чувстве вины. И ты не эгоист. Будь ты эгоистом, то согласился бы сразу же. — Уверен, — твёрдо ответил Стив. Меньше чем через две недели они уже стояли в закрытом аэропорту Нью-Йорка. Их встречал конвой, который сопроводил до базы, а после началась нескончаемая череда досмотров, допросов, показаний и очных ставок. Всё это напоминало какое-то глупое телешоу, но Стив терпел и смиренно проходил через эти пытки, постоянно твердя себе, что всё происходящее правильно. Сомнения терзали непрерывно, по несколько раз на дню он успевал передумать, а потом снова передумать. Он хотел к Тони, ни на секунду не прекращал, и всё же страх за Баки не отпускал. Ему давали гарантии, обещали приставить лучшую охрану и обеспечить совершенную из имевшейся защиту, но здесь, в центре кипящей жизни, где так много желающих заполучить идеального убийцу в свои нечистые руки, Стив не мог оставаться спокойным, как это было в Ваканде. Их и правда судили, но не приговорили к общественным работам, а назначили испытательный срок, добавив, что, если они его не пройдут, Рафт станет домом на долгое время. Клинт отшутился после слушания, мол, хорошо хоть оранжевую робу не выдали, но получилось так себе. А после жизнь вернулась в прежнее русло. Почти. Как и прежде начались миссии, совещания, задания, тренировки. Не хватало только Тони. Стив узнал, что тот отошёл от дел, полностью сложив с себя полномочия Железного Человека. Он даже предоставил официальный запрос на исключение себя из списка лиц так называемых супергероев, написал заявление об увольнении и позволил членам ООН, занимающимся вопросами Соглашения, изъять все его Mark-и, которые перед этим были заблокированы и теперь представляли лишь груду металла. Теперь Тони Старк был только Тони Старком, миллиардером, гением, главой СтаркИндастриз, филантропом — кем угодно, но не Железным Человеком. Это повергло в шок. Сначала Стив даже не поверил. Он ведь знал, как много это значило для Тони, знал, что для него это не просто броня, а второе «я», если даже не первое. И было больно понимать, что вина за такое решение на нём, Стиве. Понимать, что Тони старательно рвёт все нити, что их связывали, и пытается избавиться от любой мелочи, что могла бы напомнить о прошлом. Как только Стив понял, что ему не врут, то сразу же попытался связаться с Тони всеми возможными способами. Звонил на все известные ему номера, искал встречи у порога Башни, названивал на видеоглазок, но снова и снова натыкался на ПЯТНИЦУ, которая ровным и безэмоциональным голосом сообщала одну и ту же фразу: «Мистер Старк занят и не может ответить». Но Стив не терял надежды и продолжал опять и опять. Каждый день он начинал со звонка и заканчивал им же, а если выдавалось свободное время, то мчался к Башне, ожидая, что вот-вот выйдет Тони. Он верил, что однажды они поговорят, и тогда всё начнёт налаживаться. Но Тони продолжал игнорировать его, словно Стива и не существовало. И это… убивало. Не надежду, а его самого. И заставляло вину расти с каждой минутой. В какой-то момент Стив поймал себя на мысли, что готов на всё, всё что угодно, лишь бы Тони просто взглянул на него. И это вылилось бы в нечто ужасающее, если бы не другая шокирующая новость, которую сообщил Росс на очередном собрании. Гидра вернулась.***
Тони подключил последний датчик к подопытному, который находился в бессознательном состоянии под воздействием препаратов, и вышел из камеры, разминая на ходу уставшие мышцы. Последнюю неделю он почти не спал, держась исключительно на кофе и энтузиазме. Исследования и тестирование Экстремиса 2.0 прошло удачно, и оставалось лишь уговорить Роуди принять предложение ввести ему вирус. Это довольно непросто, понимал Тони, потому что надо будет сделать всё так, чтобы не вызвать никаких подозрений. Хотя наброски плана уже имелись. Тони собирался сознаться, что выкрал формулу, взломав базу данных той лаборатории, где сам получил вирус. Роуди будет осуждать, конечно, но так, по крайней мере, не придётся говорить, что Тони не просто украл Экстремис, но ещё кое-что изменил в нём и провёл тесты на живых людях, которым до этого ломал позвоночник. О таком лучше умалчивать. Они должны были встретиться завтра после обеда, и потому Тони собирался домой, чтобы привести себя в порядок и отдохнуть, перед этим решив наведаться к Аарону. Весь месяц, что Тони считался полноправным членом Гидры, он подыгрывал ему и давал всячески понять, что чувства более чем взаимны, что он ни в коем разе не отвергает их и что у них есть будущее. Дальше ненавязчивых касаний, переглядок, недомолвок и прозрачных намёков дело не дошло, за этим Тони тщательно следил и держал дистанцию, не пересекая черту. И дело было не только в отвращении к подобной ситуации. Сколько бы времени ни прошло и как бы Тони ни пытался себя заставить, любовь к Стиву не исчезла. Поначалу он пытался это отрицать, но теперь понял, что глупо обманывать себя. Чувства не стали слабее, возможно, даже сильнее разгорелись, только к ним примешалась сильнейшая обида. А ещё они трансформировались в нечто… Тони хотел, чтобы Стив целиком и полностью принадлежал ему, желал быть рядом, был готов на всё, лишь бы урвать его внимания. Он знал, что Стив вернулся — об этом трубили все СМИ и обсуждали во всех ток-шоу мира, но не торопился встречаться. Пока рано. Надо его окончательно сломать, довести до края, придавив к земле виной и отчаянием. И тогда Стив переродится, став тем Стивом, который и нужен Тони. Разговор с Аароном оказался недолгим: тот улетал куда-то в Европу проверить работу одной из баз. Но Тони взял с него обещание встретиться по возвращении, дав тонкий намёк на то, что его будет ожидать сюрприз. Эти слова подействовали как и ожидалось: Аарон буквально излучал самодовольство, от чего Тони почти вывернуло наизнанку. Но домой он уезжал в прекрасном настроении. Всё замечательно. Внутри что-то кипело от предвкушения, а ещё радости, что уже завтра Роуди, возможно, встанет на ноги. И потому заснул он с трудом. — Тони, ты с ума сошёл?! — буквально прокричал Роуди, когда услышал о том, что Тони украл Экстремис. — Ты… ты… Это же… Боже, Тони. — Знаю, что это ужасно, — спокойно ответил он, вполне ожидая такой реакции. — Но как иначе? Они бы в жизни не поделились формулой. Формулой, которая тебе поможет, излечит и вернёт способность ходить. Ты же мой лучший друг. Ради тебя я и не такое сделаю, — Тони положил ладонь Роуди на плечо. — Это безопасно, обещаю. Не думай о том, чего мне это стоило и может стоить, подумай о себе. Я же тебя знаю. Ты скучаешь по полётам, по небу, по адреналину. Для тебя сидеть без дела — это пытка. Соглашайся… — Я не… — тихо пробормотал Роуди после долгого молчания. — Это ведь неправильно, Тони. Так нельзя. Я не знаю… — Неправильно провести всю жизнь в инвалидном кресле, утконос, и ходить лишь с помощью протезов. Ты ведь уже подыхаешь, я же вижу. Не хочу на это смотреть. Хочу моего Джеймса Роудса. Роуди прикрыл глаза и потёр лицо. Тони представлял, как бешено крутятся шестерёнки в его голове, и ждал ответа. — Это безопасно? — Абсолютно. Это та же версия, что вводили мне. Как видишь, я жив и здоров. — Он врал, нагло и дерзко, ведь версия 2.0 не давала возможностей, которые делали мозг наполовину компьютером. Но знать Роуди это не обязательно. — Ладно, — выдохнул тот. — Но учти: если со мной случится какая-то хрень, я… Я ещё не придумал, но ты получишь по полной. — Боюсь-боюсь. Тони ввёл вирус через полчаса, после чего Роуди впал в состояние, близкое к коматозному, как и все подопытные. И потому Тони не волновался. Пока не прошло почти восемь часов вместо положенных шести, а потом ещё час, но Роуди так и не приходил в себя. Паника нарастала всё сильнее и сильнее. Тони смотрел на часы каждые пять минут, ожидая что вот-вот мониторы покажут, что сердцебиение ускорилось. Он ведь всё проверил несколько раз, отмерил точную дозу и действовал чётко по схеме. И не мог ошибиться. А если и мог, то ПЯТНИЦА заметила бы и вовремя остановила. Что могло пойти не так? — Босс? — За плечом возникла проекция ПЯТНИЦЫ. — Проверь видеозаписи ещё раз. Вдруг я всё-таки ошибся, — глухим голосом приказал Тони. Ответом стала тишина, и он был ей рад. Никакие слова поддержки не помогут, только разозлят. Его успокоит лишь пробуждение Роуди. Нервы сдавали. Тони понял это, потому что с трудом мог удержать кружку — рука дрожала. Он снова и снова прокручивал все действия, но не находил ошибки, как и ПЯТНИЦА. Вдруг он убил Роуди? Не учёл какие-то показатели? Вдруг он?.. Кардиомонитор запищал, а после на экране почти все показатели резко подскочили, и на сердце тут же отлегло. ПЯТНИЦА сканировала общее состояние организма Роуди, сообщив, что он приходит в норму. Через два часа Роуди проснулся окончательно, через пару минут поднялся и прошёлся по комнате. Все последующие события казались Тони сном. Приятным и сладким. Он даже не до конца верил, что это происходит с ним на самом деле. Встреча с Аароном в довольно приятной обстановке закончилась тем, что он, услышав историю Тони об Экстремисе, о чудесном исцелении Роуди и просмотрев записи тестирования вируса, тоже захотел стать лучше. И Тони, обещавший приятный сюрприз, согласился ему помочь. Только вот не знал Аарон, что в кровь его попадает Экстремис 1.0. Как не знали и члены Верховного совета, с которыми Тони встретился по одному тем же днём. Добиться этих встреч стоило огромного труда. Пришлось врать, юлить, подлизываться. Именно ради того, чтобы ему верили, Тони в своё время начал всю эту бумажную волокиту с ООН и отдал все Mark-и. Было ужасно жаль, ведь это не просто костюмы, а его творения, его дети. Но жертвы неизбежны. К тому же новая броня — подарок Гидры, которую Тони назвал Bleeding Edge, оказалась идеальной. Процесс внедрения нано-машин в кости до сих пор снился в кошмарах. Такой боли, которая застилает глаза и заставляет желать лишь одного — смерти, он не испытывал ещё никогда. Афганистан и дыра в груди на её фоне были ерундой — маленьким порезом, не больше. И всё же, несмотря на превосходство Bleeding Edge, Тони скучал по своим малышам, с которыми прошёл огонь и воду. Возвращение реактора тоже далось нелегко, и Тони успокаивал себя лишь тем, что оно того стоит. Все мучения окупятся сполна. Уже начинают окупаться. Соблазнить Экстремисом женщин оказалось легче лёгкого. Они обе, и Мэдисон Коулман, которая в реальной жизни занимала пост министра транспорта США, и Патрисия Эндрюс, член парламента Австралии, уже не были молоды. Возраст и двойная жизнь давали о себе знать: седина, тщательно скрываемая краской, морщины, которые даже пластическая хирургия не спрячет, лишний вес, дряблая кожа… Это скрывать всё сложнее и сложнее с каждым годом, а выглядеть хорошо хочется всегда. Да и мужское внимание привлекают молодые и свежо выглядящие женщины, а не те, чей расцвет уже прошёл. С мужчинами пришлось повозиться, долго искать пути подхода и точки давления. Луис Бенту де Каминья, судья Федерального верховного суда Бразилии, сдался быстрее всех. Его слабое сердце и повышенное давление сыграли на руку. Убэйд Мади, член палаты парламента Египта, был вполне здоров, но, как узнал Тони, падок до внимания молоденьких девушек. Его довольно солидный возраст не позволял ночи напролёт и без перерыва проводить в постели за плотскими утехами. Два раза за ночь было его максимумом, и потому, стоило лишь Тони намекнуть, что с вирусом в крови таких проблем не будет, тот согласился. А вот сломать Олафа Теркильсена, того, кто и впрямь, как думал Тони, был лидером Гидры, стало задачей почти непосильной. Почти. Бургомистр небольшого городка Хельсингёр в Дании был суров и твёрд. Но и у него нашлось слабое место: любовь к власти. Ему уже было немало лет, и на пятки то и дело наступали и Луис, и Убэйд, которые хотели занять его место. А Экстремис продлил бы жизнь на долгие годы, давая возможность править миром ещё не один десяток лет. Покончив с советом, Тони выдохнул и стал готовиться к следующему дню, который обещал запомниться как величайший провал в истории Гидры. Он вошёл в переговорный зал, где всё началось, победителем. Он знал, что всё получится, чувствовал это нутром. Внутри уже все были в сборе. И Аарон тоже. Тони бросил взгляд на часы, прикидывая, что на речь у него осталось около десяти минут. — Добрый день, дамы и господа. Благодарю, что вы приняли моё приглашение и пришли, — учтиво начал Тони. Он глубоко вздохнул и начал рассказывать, как сильно и долго ненавидел отца за то, что тот по пьяни убил маму. Не приходил к нему на могилу ни разу за все двадцать с лишним лет, не вспоминал добрым словом и злился при любом упоминании его имени. Собравшиеся обменивались рассеянными взглядами, не понимая, что происходит. Но Тони всё продолжал и дошёл до момента, когда он узнал, что отец не был виновен, что его родителей хладнокровно убили и, вот же неожиданность, это была Гидра. Люди в зале, кажется, начали понимать, куда клонит Тони, и пытались предпринять что-то, но тут, как по расписанию, Аарон завалился на пол. Тони не первый раз видел, как это происходит, но сейчас наслаждался зрелищем. Аарон хватался за горло, издавал хриплые звуки, пытаясь сделать вдох. Его белки покраснели от полопавшихся капилляров, стали почти целиком красными. Из ушей, носа и глаз пошла густая ярко-красная кровь, причудливыми линиями расчерчивая лицо. Кожа начала покрываться нарывами, будто растворяясь от кислоты, кусками слезала с мышц и висела клочьями, как грязные лохмотья. Крики, сорванные, булькающие от крови в глотке, наполняли помещение, отталкивались от стен, создавая какофонию звуков. Тони поймал предсмертный взгляд Аарона, молящий о помощи, но лишь улыбнулся и посмотрел на членов совета. — Это произойдёт и с вами. С кем-то чуть раньше, с кем-то чуть позже, но к концу дня вы умрёте в муках. И ничто, и никто вам не поможет, кроме одного, — он сделал паузу и подождал, пока все они осознают услышанное и увиденное и начнут смотреть на него осмысленно. — Вы признаете меня лидером Гидры. Повисла тишина. Понимание, что их провели, гнев, ярость и при этом невозможность что-то предпринять читались во взглядах, направленных на Тони. Но он наслаждался. Его ненавидят и боятся. Именно этого он добивался столько времени. — Я так понимаю, молчание — знак согласия? В таком случае зовите меня Господин Старк.
