Я настоящий!

Фэлл

Я был настолько поражён поступком своей пленницы, что когда она вскочила и отвесила мне звонкую пощёчину, я даже не увернулся. А затем, бросившись плашмя, она повалила меня в снег. — Ты… — Человеческая девка была страшно разгневана и закричала: — ТЫ УБИЛ ЕГО! Она сидела на мне, сжимала плечи и покачивалась, будто пыталась сохранить остатки спокойствия. Я же смотрел в её глаза, выискивая в них потоки ненависти, но, к моему удивлению, в её радужках не было ни тени злобы. Вернее, я не поймал и не понял её эмоции. — Не делай так больше. Никогда, — прошептала она. — Ты больная? Ты дура? — всё, что я смог сказать. Перед глазами ещё стояла картина того, как девчонка умирает в луже собственной крови, как белоснежная сорочка впитывает в себя алый цвет её, а в стороне лежит небольшой кусочек человеческой плоти, который она откусила собственными зубами. Знаете, я видел множество шокирующих и ужасающих вещей на своём веку. Но с подобным не сталкивался никогда. Она сделала это, чтобы спасти дружка. Безумие. Холодный снег забился под свитер, а девка по-прежнему сидела на мне, крепко держа ткань куртки. Я смотрел на то, как она кусает губы и морщится, наблюдал, как покачиваются каштановые пряди, обрамлявшие её лицо. Этот хрупкий силуэт перекрыл фальшивое серое небо Снежнеграда от меня самого. А она продолжала изливать свою боль: — Обещай. Обещай! Никогда! Не смей! Даже не думай о том, чтобы убить Санса! Внутри меня будто случился взрыв. Какого чёрта эта овца требует от меня обещаний?! Ух, как я был разъярён. — Я ничем не обязан тебе! Так почему ты, человеческая тварь, решила, что я стану что-то обещать?! — процедил я сквозь зубы. — О своём и думать забудь, я буду убивать его каждый чёртов раз, когда он попытается сюда сунуться. — Я вскочил и одним движением перевернул свою «захватчицу» на спину. Мы поменялись местами. — Мне плевать, что ты будешь делать: откусывать язык или потрошить себя, но я найду способ оставить тебя тут. — Я наклонился к ней, чтобы прошипеть на ухо: — Смирись с этим. Ты здесь навсегда. Девчонку охватила дрожь, а я был доволен её реакцией. Страх. Тогда я думал, что достаточно, чтобы тебя боялись, и путь к успеху обеспечен. Законы подчинения Боссу научили меня этому. Я был так глуп… Не видел дальше своего носа. И уже чувствовал, что «слегка» перегибаю. Но тогда это меня не остановило. — Ну же, сахарок, не печалься. — Я протянул руку, нагло нарушая личное пространство девчонки, и погладил её по щёке. — Я намного лучше. Тебе понравится со мной. Всем нравилось. Я говорил вкрадчиво и мерзко, не понимая, как, должно быть, противно ей было слышать мои ухищрения. Реакция последовала незамедлительно. — Да ни в жизнь! — воскликнула она и, повергнутая в шок от собственного негодования, харкнула мне в лицо. Да как она!.. Мои руки тут же сомкнулись на её горле и принялись душить. Я не хотел убивать, но в тот момент меня охватила мощная ярость, которой было невозможно противостоять. Чёрт, я всегда шёл на поводу своих эмоций! — Мерзавка… — хрипел я. Чувство какой-то детской обиды заставляло трясти девчонку, словно тряпичную куклу. Я всем сердцем желал подчинить себе её слабое, продрогшее тело с виднеющейся под тонкой кожей сетью вен. Фриск была такой хрупкой. Да, Фриск… Пожалуй, начиная с этих воспоминаний, я буду называть её по имени. Я ослабил хватку, но не потому, что лицо Фриск уже посинело, а потому, что я вновь услышал крик: — СА-А-А-АНС!!! ПОЧЕМУ ТЫ НЕ НА ПОСТУ, ЧЁРТОВ БЕЗДЕЛЬНИК?! «Пора делать ноги».   Я схватил холодную ручку и переместился в комнату. И, кто бы мог подумать, она снова оступилась и ударилась об угол моей «приматрасной» тумбочки! На самом деле я уже тогда пожалел о том, что душил Фриск минутой раннее. Она слишком слаба. К чему всё это рукоприкладство? Зачем я проявляю столько жестокости? Однако вместе с тем я продолжал свято верить, что подобные методы позволят добиться её подчинения как можно скорее. «Это в её интересах. Если девчонка не заручится моим покровительством, то не выживет здесь». Я смотрел на то, как она шипит от боли в затылке и в то же время пытается восполнить недостаток воздуха в лёгких. Заметил странную особенность за ней: каждый раз, когда она физически страдала по моей вине, она безотрывно смотрела мне в глаза. «Манипуляции с совестью? Здесь это не прокатит». Хотя я знал, что был с ней груб. Зачатки совести Фриск посеяла, ещё когда сказала, что будет называть меня Фэллом, потому что я свиреп, а не жесток. В тот миг я подумал: «Какая к чёрту разница?» Но сейчас понимаю: она хотела, чтобы я почувствовал, что в меня верят. Фриск всё ещё верила в меня. Когда девчонка совладала с дыханием, она коротко проговорила: — Извини за плевок. Я разозлилась… Она извиняется?! Извиняется!!! «После всего? Она уже покорилась?» — это было моей первой мыслью. Но она не закончила. — Прошу тебя, не трогай Санса. Тишина. Что таилось в том молчании, которое повисло между нами в этот миг? Её страх за любимого или моя воскресшая злоба? Я переваривал эти слова, полагая, что она извинилась, чтобы задобрить меня. Поддавшись гнёту самых низких чувств, начиная от эгоизма и заканчивая малодушием, я медленно, почти растянуто, проговаривая каждое слово с щепетильностью учёного, препарирующего подопытного зверька, сказал ей: — Сейчас ты останешься здесь. Я позабочусь о том, чтобы на этот раз ты не смогла себя убить. Затем я снова отправлю пару острых костей прямо в башку того ублюдка, которого ты так мило именуешь «мой Санс». Потом вернусь, заберу тебя и отведу к той звезде. Ты дотронешься до неё и сохранишь этот мир. Мир без моей недокопии. По загоревшемуся в её глазах страху я понял, как высока вероятность того, что мой план увенчается успехом. Она приподнялась и дрожащим голосом проговорила: — Но ты не видишь звёзды. — И что?! Девочка моя, я не глуп и запомнил, как ты при нашей первой встрече словно сумасшедшая начала трогать воздух у земли! Теперь её обуяла паника. — Нет! Это не было звездой! НЕ НАДО! Я ПРОШУ ТЕБЯ! Вот глупышка! Её наивные слова не могли даже сойти за ложь. Она и сама это знала, но, видимо, от большого отчаяния начала нести полную ахинею из разряда: «дело не в звёздах!», «я обманула тебя тогда!», «у тебя ничего не получится!» Под протестующие крики и слёзы я порвал грязную простынь на несколько полосок, чему был рад несказанно, поскольку она всё равно мне никогда не нравилась. Связал Фриск руки и ноги покрепче, а также запихнул в рот комок ткани и зафиксировал его ещё одной полоской, убедившись в том, что девчонка теперь не сможет даже зевнуть, не то что язык откусить. Слёзы текли по её лицу, отчего мой импровизированный кляп вмиг стал мокрым. Я брезгливо поморщился и бросил: — Вернусь — дорву остатки простыни тебе на платочки, чтобы было чем сопли вытирать. Но она не оценила моей шутки и теперь решила жалостливо смотреть мне в глаза. — Нет, на меня это не действует, — я невозмутимо качнул головой и улыбнулся, если мой оскал можно было назвать улыбкой. Пока я смотрел на её беспомощный вид, на то, как рваная простынь сжимала её тело, в моей голове проносились мысли, за которые сейчас я готов убить самого себя. Я так отвратителен. «Когда всё закончится, я спрячу её у Гриллби и хорошенько повожусь. Интересно посмотреть, что у неё под этим платьицем». Фриск будто прочитала мои мысли, и её взгляд стал пронзительней и жёстче. Я чувствовал, что она разозлилась, но отчаяние и беспомощность оставались её основными эмоциями. — Сахарок, жди меня, я скоро. «Ты снова будешь обнимать и целовать меня как при первой встрече. Говорить, как сильно ты меня любишь и почитаешь. Радоваться мне после разлуки, есть и пить с моих рук. Я ни за что не оставлю тебя, а ты всегда будешь моей». Одному Создателю ведомы пути моего эгоизма! На тот момент мне было абсолютно плевать, что чувствовала Фриск, я считал главной задачей — доставить ей сильные эмоции. Пускай это были ужас, отчаяние, ненависть, презрение — всё равно! Сильные эмоции рождают сильные чувства. Так думал я. И знаете, я был прав, но лишь с одной стороны. У бедняжки Фриск рождалось сильное чувство нелюбви ко мне. Почему же, когда я направился к выходу из комнаты, запер дверь, насвистывая мелодию, чтобы не слышать её мычания, покинул дом, я думал, что всё это позволит мне добиться её обожания? Я слышал её вой, даже когда оказался на улице: она так горько плакала, что меня на секунду охватило сомнение. Но эгоизм пересилил этот случайный и короткий стук совести в двери моего сердца. Чего ждал я, совершая этот поступок? Любви? Признания? Трепетного отношения? Серьёзно? Убив того, кто ей дорог, я не стану его заменой. Зачем я снова шёл убивать, зная, что это причинит ей боль? Разве это любовь? Почему в ином мире есть чувство любви, а в моём — оно отрицается как таковое?! Я вернулся в эту злополучную рощицу за домом, в ожидании портала, куда я приготовился направить смертоносный луч, чтобы стереть того Санса. Каждый раз, когда я вспоминал его лицо, мне хотелось смести всё в округе. Настолько злил факт его существования, заставляющий меня убеждаться в том, что этот мир и я — подделка. «Ничего, скоро он подохнет, и я останусь единственным Сансом». В своём раздражении я забыл о той третьей фигуре, что выскочила из портала и отрубила Фриск голову и руки в первой временной линии. И вот — нарастающий гул снова накрыл рощу. Тёмная воронка образовалась в воздухе, создавая сильный ветер. Но я твёрдо стоял на ногах. Стоял, готовый убивать, чтобы насытить своё эго. Когда портал увеличился до нужного размера, я выстрелил.

Санс

Так и знал, что поведётся. — Хэй, киллер-недоучка, оглянись. Да, именно так я и представлял его лицо в этот момент. Вытянутое, искажённое гримасой удивления… Хех, того и гляди, глазницы лишатся своих обитателей! — Чего уставился, друже? — продолжил я, держа его под прицелом бластера. — Думал, ты единственный, кто помнит перезапуски? — Как ты?.. — Хах, очень просто. Два портала. Правда один из них, тот, что впереди, — я указал пальцем, — он фальшивый. Ты ждал, что я оттуда появлюсь, да? Приятель, извини, но я не привык повторяться. Он нахмурил брови и оскалился. Я же сохранял невозмутимость: — Подло ты тогда сделал. Признаюсь, от себя самого, пускай и в параллельном мире, я такого не ожидал. Что же. А теперь я задам вопрос и хочу получить на него точный ответ. — Я посмотрел на него исподлобья и низко проговорил. — Где Фриск? В этот момент он отпрыгнул и развернул свой череп-бластер, чтобы атаковать меня, но я вовремя наклонился и отбежал в сторону. Попутно пришлось уворачиваться от ряда острых костей, которые он метнул. А этот подонок продолжает пользоваться довольно грязными приёмчиками! Что же, ответим ему той же монетой. Я послал в него несколько лучей бластера, которые он всё же отразил своими: синие и красные линии столкнулись. Это привело к взрыву. Портал, который я ослабил, дабы сохранить силы для боя и не позволить проникнуть сюда третьему Сансу, вобрал в себя мощь взрыва. Я не мог уменьшить его, поскольку не подпускал Желтозубый Клык. — Ты забыл про того психа?! Но мой двойник не слушал. Я с трудом отбивался от красных атак и одновременно следил за воронкой. Наши силы были примерно равны. Я заметил, что его атаки мощнее, но разнообразием они не блещут, видимо, моя копия не так хорошо владеет магией как я. Получалось так, что когда в него летел мой рой костей или разряды лучемёта, он либо отражал это какой-нибудь из атак, либо принимал на себя. Если же удар посылал он, мне приходилось уворачиваться. Но так как мой противник был довольно предсказуем в бою, я мог просчитать его движения. «Попробуй это». Кости окружали его, вырастая из-под земли и прячась под неё, будто фонтанируя, словно гейзер. Он неуклюже переступал с одной ноги на другую, избегая моих атак. И мне почти удалось его зажать. В пылу битвы я отвлёкся от воронки, которая по-прежнему работала во всю мощь. Надо сказать, что, несмотря на отвратительное поведение этого подонка, я всё же не хотел его убивать. — Что же, приятель, думаю, исход боя очевиден. У тебя есть шанс сказать, где крошка Фриск, и мы разойдёмся подобру-поздорову. Моя задача была простой как дважды два — забрать малышку и вернуться домой. Но кто же знал, что на поверку всё окажется далеко не так легко? — Иди в зад, придурок! — он хмыкнул и направил бластер в землю. Отдача отбросила его дальше от атакованного мной места, и мы снова оказались в равных условиях боя. — Мы будем долго сражаться, — я сохранял спокойный тон, что сильно раздражало моего оппонента. — Плевать! — Он провёл рукавом куртки по носу и нахмурился. Это выглядело странно. Мы оба были одним, но вели себя совершенно по-разному. Я стоял спокойно, засунув руки в карманы, скрывая за лёгкой улыбкой клокочущую во мне ярость и переживания за Фриск. Но мой двойник согнул ноги, точно изготовился к прыжку, и оскалился, а его ладони то и дело разжимались и сжимались в кулаки. Этот я совсем не привык сдерживаться. «Почему он так не хочет, чтобы я забрал малышку? Разве она не должна была упасть в Подземелье и в этом мире? Или этого ещё не произошло? Почему тогда он тоже выглядит как человек?» Слишком много вопросов… Я устало похрустел шеей, приготовившись к очередному нападению. Вступать в подобный бой после длительного застоя и спокойной жизни тяжеловато. Тут даже Андайн согласилась бы. Но внезапно взгляд моего противника изменился. Он выпрямился и повёл головой из стороны в сторону, будто прислушиваясь к чему-то. Поежившись, монстр быстро взглянул на меня. И я увидел в его глазах что-то наподобие страха. Один миг — и Желтозубый исчез, оставив меня в полном недоумении. Я совершенно не представлял, почему он так внезапно убежал, пока не услышал позади непривычно грубый, но знакомый голос: — ПРОКЛЯТЬЕ, САНС! ГДЕ ТЫ ПРОХЛАЖДАЕШЬСЯ? КЛЯНУСЬ СВОЕЙ ДОЛЖНОСТЬЮ, ТЫ ПОПЛАТИШЬСЯ ЗА СВОЮ БЕСПЕЧНОСТЬ! Я обернулся. Брат стоял чуть поодаль, судя по всему, выискивая моего двойника, но тут он заметил меня и решительно устремился вперед. Я махнул ему рукой в приветствии. — Хах, бро. Он опешил. Уморительно потёр глаза, а затем повертел пальцем в ухе. — НЕ ПОНЯЛ. Я ОСЛЫШАЛСЯ? — В его голосе ещё только зарождался гнев, но мне стало не по себе. — Папс, в этом мире ты тоже злой и недовольный? — Я попытался говорить как можно более мирным тоном, но это не подействовало. — ЧЕГО? «Здешней Фриск придётся несладко…» — безрадостно решил я. — ТЕБЕ СОВСЕМ ГОЛОВУ ОТМОРОЗИЛО? ТЫ ЧТО НЕСЁШЬ? ДЛЯ ТЕБЯ Я БОСС! БОСС!!! НЕ БРО, НЕ ПАПС, А БОСС! Поначалу мне было смешно смотреть на такого Папируса, пока до меня не начало доходить, что этот парень злится не на шутку, что в его эмоциях нет ни тени снисхождения или наивности, какая присутствует у моего брата в периоды его негодования. Этот Папирус был откровенно злее и упрямее, чем Желтозуб. Когда я осознал это, меня бросило в дрожь. Я поднял руки, чтобы усмирить его. — Успокойся, бро. Я не тот Санс, которого ты ищешь. Я лишь пришёл за… Я закусил губу, осекшись. «Если в моём мире Папс рьяно желал поймать человека, то в этом тогда что? Убьёт?» Я решил смолчать. Не стоило рисковать с этим Папирусом, если пронесло с появлением третьего Санса. Ну, так я думал тогда.

Фэлл

«Если Босс обнаружит девчонку в доме, мне крышка, мне точно крышка. И ей заодно. Этого Санса я пока что победить не могу… Чёрт-чёрт-чёрт! Босс не пощадит меня, если узнает. Никто не пожалеет бросить пару камней мне в череп за сокрытие человека». Я решил не телепортироваться сразу в комнату, чтобы немного сбить Босса с пути, если он зайдёт в дом. Запах магии должен перекрыть запах человека, и я надеялся, что брат не станет проходить мимо моей двери. «Нужно отвести её к звезде, сохранить мир таким и спрятать понадёжнее…» — думал я, поднимаясь по лестнице на второй этаж… Но ход мыслей был прерван. Дверь в мою комнату была разбита. Её щепки рассыпались по полу. — Ёб твою мать, — прошипел я, в бешенстве осматривая пустую комнату. ДЕВКА СБЕЖАЛА! КАК? КАК? Где её искать, чёрт? Побежала к роще? Тогда Босс должен был убить её давно. Или тот Санс вступил с ним в бой? Нет! Не может такого быть, Босс слишком силён… Это невозможно. Я опустился на колени и сидел так некоторое время посреди комнаты, с досадой кусая губы и пытаясь сообразить, куда могла податься Фриск. Снова находясь в плену своих эмоции, я не заметил две важные детали. Если ей удалось освободиться от связывающих кусков простыни, то почему она не оставила их здесь? И как она смогла разбить дверь? Сахарок не сбежала. Её утащили.

Фриск

«Срочно, Фриск, думай! Надо спасать Санса, надо выбраться…» Я оглядела комнату: абсолютная пустота. В моём мире у Санса всегда бардак, который часто приходится сметать. Куча носков, вечно незастеленная кровать, пыль на столе, среди которой перекати-полем то и дело проносятся скомканные бумажки… А здесь — лишь прохудившийся матрас, тумбочка и окно. Голые стены и пыльный деревянный пол довершали печальную картину каморки Фэлла. Будто пристанище отшельника. «Может попробовать стереть простыни на руках об угол тумбочки? Успею ли?» Времени на раздумья не оставалось. Мне казалось, что это единственный шанс, учитывая, что я умудрилась поранить затылок об этот угол. Почему бы не попробовать порвать об него и старую ткань? Я повернулась, стараясь максимально приподняться на связанных ногах и не потерять равновесие. Водя запястьями вверх и вниз, я смогла зацепить складкой злосчастный угол. Мои плечи и колени дрожали от напряжения, а я пыхтела, пытаясь как можно скорее истончить ткань простыни. «Ну же»,— шептала я про себя, будто заговаривая угол стать острее, а ткань — тоньше. Внизу что-то громко хлопнуло, а моё сердце на секунду остановилось. Жуткое чувство накрыло с головой, отдаваясь в спине противными мурашками. Я слышала, что кто-то поднимается по лестнице, и звук каждого шага резонировал внутри меня. Папирус? Но нет. Я брезгливо поморщилась и испугалась ещё сильнее, когда учуяла едкий запах разложения. Шаги становились всё ближе, и теперь я слышала, как тяжело и страшно дышит то, что направлялось сюда. Я уже забыла о своём побеге, забыла о Фэлле и даже о Сансе. Мне было так страшно, что я не дышала, а лишь прожигала взглядом дверь. Скрип половиц звучал всё отчётливее и отчётливее… Пока в один момент не повисла тишина. Я опустила глаза к проёму между полом и дверью и увидела там тень. Существо остановилось прямо возле комнаты Фэлла. Боже, уйди. Пройди мимо. Я боялась, что это нечто услышит, как сильно бьётся моё сердце. В дверь постучались, вторя его ритму. Снова тишина, я задержала дыхание, но дрожала как осиновый лист. Оглушительный удар вывел меня из оцепенения. Следующий удар проломил замок, и я увидела лезвие топора. Длинные костлявые пальцы разворошили отверстие в двери, занозы впивались в их кожу, но они продолжали выбивать щепки как ни в чём не бывало. Я не помнила себя от страха. Вонь была невыносимой, казалось, что гниль проникла в саму меня. Пальцы исчезли. Уходи! Уходи отсюда. Из отверстия прямо на меня смотрел красный и безумный глаз. Кажется, он прищурился, потому что его владелец улыбнулся. Нет. Нет. Нет. Нет! Всё. Последний удар — и дверь была выбита, а я смогла увидеть его. Да, это был ещё один Санс. Страшный. Бледный как сама смерть. Санс. Что произошло в твоём мире? Что сделало тебя таким? Он улыбнулся и закинул топор на плечо. Его голос был низок и тих: — Вот я тебя и нашёл. Всё же, пахнешь ты слишком аппетитно.