I'll never be your dog

- Эй, это не мое! - оживаю я, но поздно, дверь за Джаредом только что закрылась. - Это вещи бывшей девушки твоего брата, - продолжаю, хотя совершенно ясно, что вразумлять в данной ситуации некого. Ну не подрываться же с места, чтобы открыть дверь и крикнуть все то же самое вдогонку?! На это нет никакого желания, да и откровенно лень, поэтому для начала я вяло возвожу глаза к потолку, потом их же утыкаю в книгу, намекая своему сознанию подыграть, будто бы никакого Джареда здесь вовсе и не было. Роман, конечно, очень интересный, и сознание вроде бы уверовало, что Джея здесь не было, но вот наличие в комнате принесенных им вещей отвлекает. Волей-неволей бросаю поверх страниц взгляды на комод. Продолжаю читать, но любопытство распирает. Поверх читаемого в голову бегущей строкой вкрапляется идея рассмотреть поближе что там, на комоде. Если бы это были вещи бывшей девушки Джея, сдержаться было бы еще сложнее. Собственно, сейчас тоже совсем не просто побороть вздорную идею. Перелистываю страницу с полнейшим самоконтролем, практически внушаю себе, что я выше таких подлостей, но мозг коварно задается вопросом, как могла бы выглядеть бывшая девушка Джея. В википедии, конечно, есть информация о громких романах в основном с моделями и селебритиз, но ведь и простые смертные вроде меня тоже по статистки должны быть?! Тяжело вздыхаю, все-таки надо было открыть дверь и крикнуть, может быть, даже запульнуть туфлей в спину Джея, тогда бы эти мысли вряд ли бы зародились, впрочем как и соблазны порыться в чужих вещах. Заставляю себя читать дальше, но вереница мыслей невидимым забором блокируют текст, перечитываю абзацы по два, три раза, но все равно не уверена, что уловила суть. Спустя полчаса я сдаюсь: откладываю книгу и воровато крадусь к комоду. Прежде чем прикоснуться хоть к чему-то, прислушиваюсь полминуты - в доме тихо, никаких шагов или других звуков, говорящих о присутствии кого бы то ни было на втором этаже. Первое, что беру в руки, это туфли. На вид дорогие, и логотип "Christian Louboutin" подтверждает это, по крайней мере, где-то за гранью покинувшей меня памяти осталось понимание, что бренд этот не самый дешевый. Стало быть, девушка Шеннона была не из простых, но вряд ли модель, размер пять с половиной, как у меня, а значит и ростом, скорее всего, она также не вышла. На нее тоже интересно было бы взглянуть. Поскольку размер совпадает, решаю примерить брендовые туфельки. Они садятся на меня как влитые, но вот каблук - пытка, на меньшее не претендует. Честно говоря, сделать хотя бы один шаг страшно, но очень уж хочется взглянуть в них на себя в полный рост. На удивление я довольно проворно прошагала до зеркала, покрутилась перед ним минуту, другую, рассматривая и в фас и в профиль, но прежде чем вернуться к комоду разулась: уж слишком громко стучали по полу каблуки. Проклиная свое любопытство и думая, какая я конченная, расстегнула молнию сумки. Внутри бардак: куча косметики, карты, заколки, смартфон, зарядка - да просто все, что может находиться в женской сумке, валяется вперемешку. Мое внимание привлекает телефон, в нем же наверняка есть фотографии, селфи, значит, можно удовлетворить любопытство и увидеть как выглядит бывшая девушка одного из братьев Лето. Смартфон как минимум месяц покоился в багажнике внедорожника, тут и ежику понятно, что он разряжен, благо девушка Шеннона весьма предусмотрительно носила зарядку с собой. Втыкаю ее в разъем, вилку в розетку, а пока гаджет приходит в себя, выуживаю из сумки банковские карты. Думала по ним узнать, как зовут обладательницу всего этого безобразия, может быть, поискать ее в интернете и не дожидаться оживления смартфона, но все карточки без опознавательных знаков: на них только лого банков, номера и эмблемы платежных систем. Прямо-таки девушка-загадка! Бывшая девушка. Да и загадка, наверно, тоже разгаданная, раз Шеннон даже не помышляет ее найти, хотя бы ради того, чтобы вернуть вещи. Плюхаюсь на кровать и вновь открываю книгу. Любопытство сжирает изнутри, но сталкинг вынужденно откладывается: телефону нужно дать хотя бы немного времени, чтобы зарядиться. На этот раз по просторам Шотландии я прогуливаюсь в компании главных героев как приведение, разрывающееся на несколько параллельных миров, то есть почти и не присутствую, вскользь наблюдая за происходящим одним глазом, да и то как будто в калейдоскопах сновидения. Страниц тридцать, конечно, придется потом перечитать, чтобы не терять нить повествования, но книга так или иначе скрасила тягостные минуты ожидания. Жму на кнопку разблокировки телефона до побеления кожи на суставах, пока экран не оживает. Он долго мерцает разными логотипами, и, наконец, являет моему взору затемненный, не разблокированный лаунчер. И я теряюсь, теряюсь настолько, что экран гаснет. Снова прикладываю палец к кнопке разблокировки и экран ярко загорается. Снова растерялась. Так хотела включить телефон, а достигнув желаемого озадачилась, остолбенела, занервничала. Куда лезть? Что я вообще хотела? Выдыхаю медленно, беру себя в руки, напоминаю, что целью было увидеть бывшую девушку Шеннона. Зачем, конечно, уже слабо понятно, и даже не сильно интересно, будто это мелкое преступление на поводу собственного любопытства оставит нехилое пятно на карме, а еще будет транслироваться по всем соцсетям для пущего моего позора. Пока я раздумываю, стоит ли туда лезть, монитор снова гаснет. Все еще не уверенная в собственных действиях, еле-еле дотрагиваюсь до кнопки, и экран оживает, провожу пальцем по экрану, но тот отказывается окончательно разблокироваться. Задумываюсь, стоит ли, и сразу любопытство новой волной меня поглощает. Теперь удерживаю кнопку дольше, и блокировка экрана прекращается. Осматриваю ярлыки программ, нахожу значок галереи и жму на него. В первом скроллинге только пейзажи, фотографии города, видимо, Лос-Анжелеса, зданий, завтраков, ланчей и каких-то абстрактных штук вроде отсвета лампочек на окне, стеклянных шариков, рассыпанных на паркете и чего-то схожего по антуражу и моему непониманию надобности подобных фото. Начинает казаться, что она снимала все что угодно, но только не себя, но на третьем скроллинге нахожу селфи девушки, снятое в отражение зеркала. Жму на фото, чтобы рассмотреть хозяйку телефона получше. На экране хрупкая блондинка, селфи в лифте, кругом металл и зеркала, лица не видно, бампер смартфона полностью его загораживает. На ней пальто, то самое, что сейчас лежит на моем комоде, полы пальто расстегнуты, поэтому можно заметить облегающее черное платье. Стройные ноги в ботильонах, каблук, как и в случае с лабутенами, дюйма четыре, не меньше. Все-таки рост - не ее сильная сторона. В галерею фото я не возвращаюсь, листаю полные изображения: снова еда, какие-то собаки, попавшиеся на улице, колесо обозрения, стакан кофе из "Starbucks", вид на хайвэй, мужские ладони, обхватившие чашку с чаем, и почему-то это вовсе не руки Шеннона, насколько я могу об этом судить. Пальцы длинные, тонкие, музыкальные, больше похожи на пальцы Джареда, но на запястье виднеются часы, за Джеем я подобного не замечала, даже на фото из интернета. Листаю дальше, и через несколько снимков с изображением океана и еды в кафе, снова вижу снимок мужчины. Теперь ясно на тысячу процентов, что это не Шеннон и даже не Джей. Фото снято со спины, по ощущению, тайком. В качестве фона обстановка некой комнаты, скорее всего спальни, лица мужчины не видно, зато во всей красе можно созерцать складную фигуру, обнаженную по пояс. Ему вряд ли больше тридцати: тело просто пышет молодостью и здоровьем - сложно объяснить, но это подсознательно понятно по оттенку кожи и мягким линям тела. Залипаю на спине: освещение только подчеркивает все эти линии лопаток, позвоночника - в общем, все выглядит довольно сексуально, воображение даже дорисовывает предполагаемый вид спереди: подкаченную грудь, чуть заметный свод ребер, рельеф косых мышц, скрывающихся за поясом джинсов, и кубики пресса. Ну не дать, не взять модель мужского нижнего белья или просто мальчик с обложки женского журнала. И задница классная, пусть и скрыта свободными джинсами, ее округлость и упругость заметна даже под прикрытием. Короче, не поспоришь, вкус у бывшей девушки Шеннона есть. Правда, возникает вопрос: причем здесь вообще Шеннон, уж слишком интимная атмосфера в кадре, да и снят он явно для личного архива, в порыве светлых чувств, не меньше. В общем, вопросики только множатся. Бросаю последний пытливый взгляд на шикарную спину и листаю дальше. На экране вновь что-то невразумительное, не сильно интересное: какие-то два бомжа на уличной лавочке, пара кошек, рисунок брусчатки, стакан кофе из "Starbucks", на этот раз с именем "Грейс" - ну хоть какие-то факты открываются. Дальше следуют еще более длинные ноги, чем я наблюдала в лифте - вероятно все дело в ракурсе, а венчают эти ноги сверх экстравагантные босоножки с божьими коровками. Пара панорамных фото ночного Лос-Анжелеса, сверкающего огнями высоток, на следующем зарево заката опять же над городом Ангелов, на другом снимке переплетенные кисти рук: мужская и женская - смотрится очень инстаграмно, даже романтично. Пролистываю цветущую харизию, стаю чаек на побережье, а на следующей фотографии останавливаюсь чуть дольше. Что-то меня предельно смущает, аж до того, что кожа на предплечьях покрывается мурашками. На снимке та же блондинка сидит за столом в какой-то уличной кафешке. Лица ее снова почти не видно, она прикрывает его ладонями и искренне хохочет, но то, что доступно: ярко накрашенные помадой губы, ряд зубов, подбородок, да даже кисти рук, которыми она прикрывается, кажутся мне слишком знакомыми. Пока не понимаю откуда, не могу слепить эти образы воедино, но ощущение, что мой мир вот-вот перевернется с ног на голову, что я на пороге какого-то важного для себя открытия, бередит всю нервную систему: ладони потеют, а сердце гулко стучит. Да, наверно, я уже понимаю, но гоню эту догадку прочь, всеми моральными силами пытаясь убедить свой надорванный амнезией разум, что такого просто не может быть. Это супротив реальности, а фантастика - по-другому это не назовешь - транслируется в основном на киносеансах, а не в жизни. Сглатываю ком в горле и пролистываю фото. На следующем снимке разоблачается таинственный мужчина. Рассматриваю его долго, чуть наклонив голову, наверно, в попытке избавиться от недавнего наваждения и переключить свои мысли. Мужчина хорош собой. Склонив голову еще на пять градусов к горизонту, мысленно доказываю себе, что не настолько как Джаред, то есть эта не та красота, что должна обезоруживать абсолютно каждого, тут могут быть редкие осечки, хотя, скорее всего сказывается вкусовщина и моя недавно выявленная зацикленность на Джее. Мужчина сидит за тем же столом, наверняка напротив "бывшей девушки" Шеннона, тоже искренне смеется, как и она на предыдущем кадре. Ровные белые зубы, а это первое, на чем концентрируется взгляд, будто бы должны отвлекать внимание от чуть зажмуренных от смеха глаз. На следующих фотках, а их около десятка, тоже он, с каждым новым кадром становится все серьезнее и серьезнее, трансформация от дикой усмешки Джокера через невесомую улыбку Моно Лизы до сосредоточенного вдумчивого выражения лица, будто субъекта настигла вся скорбь мирская. Но в этой трансформации есть и свои плюсы, теперь заметен красивый синий цвет глаз, идеальные по форме брови, да и в целом я получаю большее представление о его внешности. Последний снимок совсем завораживающий, на нем задерживаюсь на минуту, не меньше. Он сидит, упираясь локтями на стол, пальцы сцеплены в замок, нос возложен на эту конструкцию рук, глаза, а это по большей части все, что видно, смеющиеся, хитрющие, смотрят точно в объектив, в них словно черти перемигиваются, надсмехаясь над всем этим идиотским миром, а идеальная дуга бровей только подчеркивает этот лукавый взгляд. Парень, а у меня почему-то язык больше не поворачивается назвать его мужчиной, пусть монолог и происходит мысленно, смотрит в камеру, хотя кажется, что заглядывает прямо в душу. Наконец соображаю, что залипла на нем непростительно долго. Кажется за это время я успела позабыть, что прокручиваю не фото в гугле, после поиска одного конкретного человека, а галерею снимков на телефоне "бывшей девушки" Шеннона, поэтому перелистнув изображение, несколько озадачиваюсь - тема сменилась - а присмотревшись совсем выпадаю в осадок. Фотография бьет кувалдой по башке наотмашь и видимо не фигурально. Ощущение, что затылок прибился к плечам, а позвоночник вот-вот вывалится из меня через заднее отверстие, не воспринимается какой-то дикой метафорой. Все сомнения, догадки, от которых я бежала, рассматривая мужчину, позади. Теперь меня просто расплющило обстоятельствами, мозг готов взорваться, бесконечные вопросы терзают его, вонзаясь миллионом стальных иголок, а над всем этим повисло недоумение, как огромный апостроф, указывающий суть проблемы. Как такое возможно? - простое сочетание бесхитростных слов, надрывающих меня изнутри. Глубокий вздох и медленный выдох, второй подход, третий, но сейчас дыхательная гимнастика совсем не помогает. Куда уж ей, когда меня лихорадит так неистово. Рука, сжимающая телефон, трясется крупной дрожью, зато хотя бы немного препятствует возможности сфокусировать взгляд на экране. Кажется, именно это помогает слегка притупить эмоции, выплескивающиеся из меня, как из до краев налитой чаши. Чаши с безумием. Медленно выдыхаю, сомкнув губы трубочкой. Ей богу, был бы сейчас кокс, героин или иные запрещенные препараты, я бы вмазалась, чтобы убежать от действительности, ну или хотя бы немного ее отдалить, заблюрить увиденное, отсидеться, а потом взглянуть на мир глазами стороннего наблюдателя. Смущает лишь одна деталь: я и есть сторонний наблюдатель. Наблюдатель, непонимающий, кого он видит, что, черт возьми, происходит. Экран гаснет, сердцебиение замедляется, я безвольно опускаюсь на пол, растеряв все силы держаться на ногах, даже телефон кажется непосильной ношей, что уж говорить про сто с небольшим фунтов собственного тела. Проходит полминуты, и разум начинает коварно плести интриги, сеять сомнения, утратив полное доверие к глазам. Вероломно нашептывает, почти шипя как змей-искуситель: "Показалось, тебе все привиделось. Господи, девочка, у тебя была охренительная травма головы! Не уже ли ты думаешь, что обошлось без последствий? Думаешь, правда?! А амнезия по-твоему что? Разблокируй телефон, взгляни вновь на фото, убедись!" Еле поднимаю руку, смартфон будто весит тонну. Прикасаюсь к кнопке, и экран вновь высвечивает то же самое изображение. Мозг - мой личный подстрекатель и тайный недоброжелатель оказывается неправ совершенно. Ничего не поменялось! На фото блондинка все в том же антураже, сидит за столиком в кафе с чашкой чая в ладонях. Даже смешно, насколько я хотела увидеть ее лицо и насколько сейчас им же перепугана. Личико совершенно нормальное, пугает то, что оно мое... Снова нервно моргаю, будто не видела этого снимка парой минут ранее. Нет, ничего не поменялось. Вижу те же черты лица, что я наблюдала в своем отражении утром, те же странные глаза - вот именно они больше всего коробят, потому что.. потому что они мои, и таких же я еще не видела! Вызывающе красные губы, пожалуй, единственное, что смущало меня на предыдущем фото, но теперь даже они не дают промелькнуть тени сомнения. На изображении я, но откуда я взялась в телефоне "бывшей девушки" Шеннона?! Кристофера, блин, девушка-то тоже похоже такая же лживо его, как и имя, которым он изначально представился. Отвожу взгляд от телефона, смотрю в окно, через которое видно, как утлые деревца машут своими ветками, будто приветствуя меня с новым осознанием действительности. Но постичь эту действительность невозможно. Все предшествующие события дня представляются чередой плоских, дребезжащих эпизодов. Все вокруг кажется каким-то сюрреалистичным бессвязным сном: эта комната, эти вещи, моя никчемная жизнь, пару месяцев которой я в состоянии вспомнить. Да я и сама, как шарж, неумелая карикатура, быстро запечатленный на бумаге с дурацкой фотографии! Внутри меня медленно, почти незаметно плывут чувства, которых на самом деле нет, которые я не могу идентифицировать или обличить в какое-то понятное ощущение. Скорее всего это ощущение провала, собственного поражения, полной капитуляции перед фактами. Зато мысли в голове множатся метастазами, поражают каждый уголок разума новой опухолью, создают такую охренительную паутину плесени и гнили, что вероятно я вот-вот свихнусь. Свихнусь, но нисколько не переживаю об этом. Я не могу быть ей. Или могу? Господи, ну не могу, правда же?! Я же не в Индийском фильме! Или в нем? Да и кем ей? "Бывшей девушкой" Кристофера? Есть ли вариант, что мы просто сильно, катастрофически сильно похожи? Снова смотрю на экран, но по-прежнему вижу себя. Да, с другим цветом волос, но я даже с ним себя помню, в этой своей реинкарнации. Перекрасилась я всего пару недель назад, и, бляха муха, волосы за исключением отросших корней, были точно такого же оттенка. Пепельный блонд, кажется, как-то так. Сердце снова начинает неистово клокотать, вероятно готовое выпрыгнуть из груди. Усмехаюсь, может хотя бы ему удастся убежать от действительности, мне точно нет, я не в силах даже руку нормально держать, она вместе с телефоном давно покоится на коленях. Пытаюсь утихомирить сердце, ладонью обхватываю свое горло, но кажется хочу себя удушить, ибо как еще охарактеризовать желание выбиться из этой реальности, пусть, блин, смерть разлучит меня с этим чертовым телефоном и фотографией на экране! На кой хер я вообще полезла в этот телефон? А что если я могла быть знакомой девушки Шеннона, подружкой, о которой он не знал? Эта мысль кажется спасительной. Вооружившись новой теорией, начинаю пролистывать фотки дальше, и большинство из них снова ни о чем не говорят: опять деревья, соцветия, асфальт, обувь, осколки стекла, статуэтки, все что угодно, а потом снова снимки меня. Меня, блин, и больше ни одной особи женского пола, которую можно было бы заподозрить в дружбе со мной или в отношениях с Шенноном. От этого даже потерянные эмоции начинают прорезаться, бить исподтишка разными фальшивыми аккордами, затихать, а потом возвращаться с новыми силами и большим отвоеванным временем. Прокрутив фотки до конца, а их не так уж и много, вероятно, смартфон относительно свежий, по крайней мере, последний снимок датируется полугодовой давностью, снова задумываюсь, возведя глаза к потолку, каким образом я могла быть обладательницей данного гаджета. Загадка века, конечно. Такая же примерно, как вопрос: причем здесь вообще Шеннон. Его не было на фотографиях ни разу, ни единого намека, никакой случайно попавшей в кадр руки, плеча, носка ботинка, хотя фиг знает смогла бы я опознать его по чему-то без лица или татуировок. Но там, так или иначе не было никого, кроме парня с красивыми бровями. Пытаюсь выстроить логическую цепочку, каким мало-мальски приемлемым образом Шеннон может быть причастен ко мне, пусть даже в той жизни до амнезии. Ответ сугубо отрицательный: никаким. Тогда, как? Почему? Почему он приехал в Медфорд? Как мы умудрились встретиться, учитывая то, что мои вещи были в багажнике его машины? Ответ находится довольно быстро и кажется настолько очевидным, что я хватаюсь руками за голову, недоумевая, как раньше не сложила это паззл. Это он сбил меня на дороге! Сбил и, получается, скрылся с места происшествия, прихватив с собой мои вещи. Зачем - это другой вопрос, быть может, просто в состоянии аффекта, посчитав, что по этим вещам патрульная служба сможет выйти на него. Вероятно, потом его мучила совесть, поэтому он вернулся на место преступления, скорее всего, поискал в интернете, в какую больницу меня могли бы доставить и поехал выяснить, все ли со мной в порядке. Понятно, что двигало им вина и желание хоть немного усмирить муки совести, а столкнувшись со мной, узнав о моей амнезии, решил тащить этот крест, как единственный виновный, помочь мне, чем сможет. Сердце в груди снова надрывается, бешено колотит, разгоняя потоки крови по организму с такой скоростью, что мозг кажется настолько пресытился кислородом, что готов обезуметь. То безэмоциональное состояние, преследующее меня ранее, представляется какой-то бессмыслицей, которой не могло быть места. Злость закипает во мне и вот-вот найдет выход, силы, что временем ранее меня покинули, вернулись гребанным бумерангом и приобрели такую мощь, что я готова взлететь и истребителем спуститься на первый этаж, намотать пару кругов над башкой Шеннона и, сделав мертвую петлю, пойти на таран. Пробить к чертовой бабушке его черепушку, словом, поступить с ним ровным счетом также, как он поступил со мной. Даже не отупляю, что сорвалась с места и уже скачу по лестнице, аки сайгак. Оглядываюсь в гостиной и ураганом несусь к запримеченному еще со ступенек мужчине. Он озадаченно пялиться на меня, что и понятно: звуки, с которыми я слетала с лестницы невозможно было не услышать, а мой всклоченный вид, должно быть, вселял еще пущее недоумение. Я прямо-таки вижу как брови Шеннона взлетают в высь, превращаясь в почти параллельные друг другу линии. Смотрит на меня ошарашено, будто сейчас я должна обратиться фурией, гарпией, вампиром и погрызть его всего. - Что? - произносит единственное слово, сильнее вжавшись в спинку дивана. - Это! - тыкаю ему телефоном в морду, почти касаясь кончика носа. - Это телефон и что? - зыркает на меня поверх гаджета. Разворачиваю его на секунду к себе и убеждаюсь, что экран погас, стало быть, моей фотографии не видно. Пихаю смартфон ему, пусть сам разблокирует и поймет, почему я настолько зла. Шеннон послушно берет его в руки, жмет на кнопку, после чего поворачивает экраном ко мне. - Я не могу. Он под паролем, с фейсайди или хрен знает, в общем, он залочен. Вырываю у него из рук телефон и касаюсь кнопки указательным пальцам, экран сразу оживает. До меня только сейчас доходит, что войти можно лишь по отпечатку пальца, и эта цифровая дактилоскопия лишний раз убеждает, что телефон мой. Еще одно доказательство доводит меня до точки безумия. Снова тыкаю телефоном в лицо Шеннона. Он смотрит на экран без тени удивления, переводит на меня в мгновение ставшим утомленным взгляд, а потом вновь упирается им в телефон. - Как это понимать? - вопрошаю я, когда начинают закрадываться сомнения, что Шеннон хоть как-то прокомментирует увиденное. - Очевидно, что это твое фото, если, конечно, у тебя нет сестры-близнеца. - На секунду подвисаю, такая идея мне в голову не приходила, но Шеннон благополучно выводит меня из этого состояния. - Еще вопросы будут? - смотрит на меня даже насмешливо, так и хочется прописать его физиономии пару тумаков. - Ты издеваешься? - взрываюсь я. - Как мои вещи оказались у тебя в машине? Шеннон смотрит мне прямо в глаза, но не произносит ни слова с таким видом, будто только что взял обет молчания навеки. Пялимся друг другу в глаза минуту, не меньше. Я устаю держать телефон перед его рожей, тем более, что экран наверняка уже погас. Силы снова меня оставляют, руки опускаются. - Так ничего и не скажешь? - последняя попытка, на которую хватает воли. - Ты же наверняка уже все для себя решила. Я это вижу. Зачем мне как-то оправдываться, я все равно ничего не изменю. Любое мое слово будет воспринято, как очередная ложь. - А ты бы хотя бы попытался! - опять взрываюсь я. - Зачем? - Господи, ты даже попросить прощения не можешь?! Не в состоянии признаться и произнести плевое "извини"? "Это вещи мои бывшей девушки" - башу я, в попытки воспроизвести голос Шеннона. - Да мне и твои извинения не нужны, мне бы хватило простого признания! Это же ты сбил меня! Другого объяснения тому, что мои вещи в твоей машине, не может быть! Остервенело смотрим друг другу в глаза секунд двадцать, точнее я остервенело, а Шеннон с таким видом, будто ему предоставлено два одинаково невозможных исхода: ритуальное харакири или путь камикадзе: собственноручно вспороть себе живот или подорвать себя, загубив в придачу весь мир. Отступаю на шаг, мне больше не интересен его ответ, я и так все понимаю, только не знаю, что делать с этой информацией дальше. Еще шаг, еще - и упираюсь в кресло. Силы вновь меня покидают. Теперь я не истребитель, а подбитый летчик. Кое-как приземляюсь на подлокотник кресла и прикрываю лицо руками. Хочется разреветься, но ни слез, ни эмоций. Одна лишь пустота. - Да, я сбил тебя. Прости, что не сказал сразу то немногое, что знаю о тебе. Я просто струсил. Сначала побоялся последствий, а потом... Да, струсил, по другому не скажешь. Я вроде бы об этом догадалась, но его слова-подтверждения все равно бьют, точно плети. Ноги подо мной разъезжаются, и я как тряпичная кукла без способности удерживать твердую почву под собой, падаю в кресло, и этой неспособности совладать со своим телом оказывается достаточно, чтобы и психика пошатнулась. Слезы брызжут из глаз, как у циркового клоуна, я просто захлебываюсь от рыданий. Шеннон подрывается с дивана, но я взбрыкиваю всем телом, давая понять, что приближаться не стоит, и с новой конвульсией захлебываюсь в собственных рыданиях. Он беспомощно стоит в нескольких шагах, такой растерянный, что его становится даже жалко. Безотчетно в башку лезут мысли, что винить его, возможно, не в чем: быть может, я сама сиганула ему под колеса или шла по середине не освещенной дороги, вообще, мало кто из водителей преследует цель сбить пешехода. - Как это произошло? - произношу бесцветным тоном, поднимаясь с кресла. - Я тебя не заметил. Точнее заметил, но слишком поздно, чтобы избежать столкновения. Было темно, проселочная дорога, место такое, где уж совсем не ожидаешь встретить кого бы то ни было. - Понятно, - сухо бросаю и иду к лестнице. В комнате, которую я уже считала своей, собираю то немногое, что действительно мое: пальто надеваю на себя, лабутены, которые я вряд ли осмелюсь надеть из-за адского каблука пихаю в сумку - царящий в ней бардак подсказывает, что им там самое место - и, водрузив сумку на плечо, спускаюсь с лестницы. Шеннона в гостиной нет, наверное, нервно курит во дворе, офигивая от разоблачения. Тем лучше. Выхожу через парадную дверь и направляюсь неведомо куда.