I'll never be your dog

Шеннон, действительно, курит во дворе. Стоит, втыкая на верхушки сосен, виднеющихся в далеке поверх крыш соседних домов, и ухмыляется сам себе. Эта выходка Джея, конечно, забавная приправа к каше серых будней. Шеннон уже, кажется, и забыл, каково это постоянно ожидать подвоха от брата, но тот сжалился, подсуетился, в общем, не позволил потерять форму, прям как раньше. Правда на этот раз Шеннона даже не злит и не выводит из себя произошедшее, ситуация его скорее забавляет, по меньшей мере после того, как он из нее выпутался, ну или после того, как никотин приобнял его и успокоил нервы. В очередной раз затягиваясь, Шеннон лезет в карман за телефоном, набирает номер брата и ждет полминуты, пока тот не откликнется на вызов. - Джей, вот сейчас не перебивай, а просто выслушай. Готов? Хорошо! Я даже не буду спрашивать, зачем ты это сделал и чего хотел добиться, это в общем-то второстепенно. Я хочу тебе сказать, что повел себя как хороший, правильный брат, не сказал ничего лишнего, так что можешь дальше разворачивать свою хрен знает к чему ведущую стратегию. Единственное, что я не могу постичь, зачем тебе понадобилось настолько все усложнять. Если от меня избавится, то глупо... Я же сам пару дней назад порывался уехать. Да, тогда тебе это было не на руку, но почему сегодня ты просто не мог подойти и сказать мне, что все, пора оставить вас наедине?! Я бы придумал тысячи вариантов благородных отмазок, объяснил бы Анне, что у меня дела, работа, обстоятельства, что мне просто необходимо сорваться и уехать! Но вместо этого, ты решил рискнуть, очень сильно рискнуть! Вот прям на грани здравого смысла! Ты же в душе не знаешь, что там у нее в телефоне! Заставил еще меня огребать по полной, явно без четкого понимая, как я буду справляться с ее вопросами. Знаешь, я бы в теории мог подставить и тебя! В общем, хочу просто озвучить то, что сказал ей, ну чтобы ты понимал. Я как бы признался, что сбил ее на дороге. Случайно. Не заметил. Испугался, поэтому и скрылся с места происшествия, прихватив ее вещи. Собственно все! Машину верни мне, и я уеду. На тот случай, если весь этот гениальный план-перехват с минимальной вероятностью осечки создан с единственной целью: не мыть мою машину, подчеркиваю - чистую машину! Жду, в общем! - Теперь можно что-то сказать? - интересуется Джаред прежде чем Шеннон успевает отвести телефон от уха. - Ну... в принципе да, можно. - Шеннон, все не совсем так. Я не собирался тебя в очередной раз подставлять. Я... Господи, я не подумал, просчитался, затупил, получается. - Ой, Джей, вот не надо сейчас вливать мне в уши свою красивую ложь, совершенное отрицание, настолько красивую ложь, чтобы в нее можно было поверить, и так далее... в общем, ты в курсе. Жду тебя в чистой машине и как можно скорее! И даже не думай начинать! Все, пока! - Секунду, Шенн! - Ну что?! - Где Анна? - На втором этаже. - Ты уверен? - Собственными глазами видел, как она поднималась по лестнице. - А ты где сейчас? - Ну во дворе... Стою курю, блин, после того как на меня свалился заготовленный тобой чан дерьма. - Ага... Шенн, одна просьба - поднимись наверх, убедись, что она все еще в доме. - Да куда ей деваться-то?! - Пожалуйста, Шеннон. Джей возвращает телефон в карман и нервно постукивает пальцами по бедру. Порыв, который он счел приемлемым пару часов назад, грозит обернуться стихийным бедствием, и это требует незамедлительных действий, хотя бы какой-то попытки предотвращения нависшей катастрофы. Телефон снова в руках, но уже для того, чтобы зафиксировать текущее время и предположительный промежуток до точки невозврата. Что им двигало вообще? Вот даже не прикинешься, что сделал это случайно, необдуманно, затупив. Нет, он четко понимал, что это вещи Киары, что она скорее всего к ним не прикасалась с той злополучной аварии. И уж, конечно, цели «выкурить» из Портленда Шеннона у него не было: в конце концов они с братом взрослые мужики, вроде бы после того ночного разговора недомолвок между ними нет, все выяснили, все поделили, всем поделились — в общем, Шеннон совершенно прав, он бы мог просто попросить его уехать, ну так и цели такой не было. А что было? Хрен его знает, хотя суть, конечно, очевидна: увидел ее вещи в багажнике и вернул владелице. Вероятно, он решил, что Киаре пора встряхнуться, пошвыряться в своих вещах и, кто его знает, может быть что-то вспомнить? Да ну нафиг, это точно привело бы к фиаско, она бы опять свалила в закат и все — ищите заново! Нет, это точно не было мотивацией Джея. Он в общем-то был уверен, что она ничего не вспомнит, заглянув в сумку. Скорее, это была чистая импровизация! Способ что-то изменить. Стасовать все карты и дальше наблюдать, участвовать, что-то уже начать делать, как-то надломить ситуацию, форсировать события, выйти, наконец, из этого бытового спокойствия. Ясно, что одни лишь вещи не вернут ей память — и слава богу, стоит заметить — но Киара должна определиться, выбрать что-то одно: либо разобраться во всем, встать на путь поиска своего прошлого и не сходить с него до конца, либо принять, что большая часть ее воспоминаний утеряна безвозвратно, и начать жить заново без оглядки на прошлое, без попытки его воскресить. Не метаться между этими вариантами, не свыкаться с реальностью все больше и больше с каждым днем, а сделать целенаправленный выбор. Так по крайней мере, и для него станет понятно, к чему готовиться. Еще раз посмотрев время на дисплее, Джей заходит в помещении мойки: - Долго еще? - Почти все, — откликается мужик, высунув рожу из салона. — Осталось еще один коврик вернуть на место и сухой тряпкой пройтись по всему кузову. Минут, десять не больше. - Отлично! Полтинник сверху, если справишься за пять минут! — Джей выходит на улицу и, приподняв солнцезащитные очки, втыкает в синеву апрельского неба. Погода такая, что кажется, этот день просто не может привести ни к чему плохому. Солнце припекает, деревья зеленеют, даже газон, представляется, вот-вот — и зацветет. Но на душе все равно не спокойно. Киара в разрез с его задумкой шагнула дальше, откопала телефон, бог знает, что там нашла, но вывод сделала верный. Не про аварию, конечно, про принадлежность вещей. Странно, что ситуация с аварией в ее сознание не столкнулась с препятствиями в виде фактов: ей же врачи сказали, что она вылетела через лобовое стекло, да и при наезде автомобиля вряд ли можно отделаться переломами пальцев и ребер, ноги ломаются в 99% случаев. - Что же он не звонит? — Джей снова лезет в карман за телефоном, и тот оживает, будто только этого и ждал. — Да, Шенн. Что там? - Ее нет. Ни в комнате, ни в кабинете, - голос в трубке негодующий. — Я весь дом оббежал, в каждую дверь заглянул. Она снова съебалась! И вещи свои забрала. Те, что в багажнике были. Ты доволен, гребанный придурок? Ты этого добивался? - Вообще-то нет. Но спорить не буду, действительно, придурок, возможно даже гребанный. Сам только что об этом размышлял, но несильно преуспел. Чего-то добивался, наверно, каких-то действий от нее. - Действий? Ну действий ты добился! Она ушла! Доволен собой? - Не особо. Шенн, хватит! Осознаю, что я полный кретин. Скажи лучше, тебе не показалось, что... Я просто сейчас размышлял, что если бы к ней вернулась память, то первое, что она бы сделала на мой взгляд, снова сбежала. Как думаешь, она могла что-то вспомнить? - Откуда мне знать? — рычит вопросом на вопрос Шеннон. Кто бы мог подумать, что он так обеспокоен судьбой Киары, так возмущен очередным мудачеством брата. — Не знаю! Не думаю. Она же сочла, что я ее сбил, хотя глупость, конечно, полнейшая. Это на какой скорости нужно сбить человека, чтобы обойтись без тяжких телесных? Миль пять в час?! — монолог брата прерывается тяжелым вздохом. — Вот куда она пошла? Что собирается делать? Она же никого кроме нас не знает! — Согласен. Так что, Шеннон, мне пора. Машину верну, когда найду ее. - Класс! То есть года через два, да? Если она все вспомнила и ни черта не поумнела! А ты ей, кстати, позвони! Ускорь процесс! Джей, уже оторвавший гаджет от уха, но все равно услышавший тираду брата, картинно возводит очи к небу, словно Шеннон должен по-братски считать этот жест на расстоянии и осознать, как его колкости неуместны сейчас. Мини спектакль на одного исчерпан, Джаред резко разворачивается и идет за машиной. Подкинутая братом идея позвонить, конечно, воспринимается очевидным решением, Джей даже замедляет шаг, но этот вариант, даже если не думать, ведет к столь же очевидным сложностям. Непреодолимым даже. Какое, в конце концов, адекватное объяснение можно найти тому факту, что у него есть ее номер из прошлого, а его контакт есть в ее телефонной книге?! Ведь он, наверняка, там есть. Не удалила же она его, съебываясь из Риц? Впрочем, могла, но тогда следующий вопрос: подчистила ли историю?! В любом случае, звонить ей слишком рискованно. Благо, она сама до сих пор не добралась до телефонной книги и не замыслила обзвон всех существующих контактов. Вот это было бы совсем близко к провалу! - Вот черт! — ругнувшись вслух, он быстро находит ее контакт и заносит в черный список — так, она хотя бы до него не дозвонится, и, если ее фантазии и страха быть пойманной Чейсом хватило на то, чтобы не записывать его как Джареда Лето, у него появляется мизерный шанс и дальше гнуть свою стратегию случайной встречи, ничего не имеющую общего с прошлой жизнью Киары. Правда, чтобы гнуть эту стратегию дальше, необходимо ее как-то найти. «Блядь, она же может позвонить Чейсу! Его номер она же точно не удаляла — Чейс же, сука, хороший, и, мать вашу, любит ее!» Осколки фраз столетний давности снова злят. Злят, потому что ранят, как бы Джей не хотел этого признавать. Он снова устремляется в сторону мойки. Плевать протерли тачку или не успели - пора действовать, как он и хотел, хотя сейчас это желание изменений ощущается дичайшей глупостью. Вот что его дернуло?! Что смущало в размеренном течении жизни? Он же ее обаял, заново влюбил, добился чего хотел. Не уже ли это он сам, не Грейс, которой он пропихивал эту философию, не может нормально существовать, когда все предсказуемо и спокойно, когда нет восходящего градуса эмоций, нет надрыва, не уже ли это он не может просто расслабленно чилить в размеренном ритме жизни? Работник еще возиться с фарами и капотом, когда Джаред заходит в помещении. Протянутые пятьдесят долларов быстро помогает тому смекнуть, что процесс можно сворачивать, а купюра — это и чаевые и плата за услуги в целом, хотя прошли ли отведенные им пять минут Джей и сам не знает. В любом случае, ожидания не оправданы в полной мере. Джей садится за руль Шенноновского Тахо и резво трогается с места. Начитанная и насмотренная Киара, Анна, Грейс — целая тройка, сошедшееся по сути в одной личности, не знающей ничего об этой тройке, бредет по улицам Портленда неведомо куда. Обычно в тех же книгах, которыми она начитана, фильмах, которыми она насмотрена, сцена героя, проживающего эмоциональный надрыв сопровождается порывами беспощадного ветра или стеной дождя, ночью, сумерками или хотя бы пасмурным беспросветным днем - часто именно такое визуальное решение находят режиссеры и драматурги, но сейчас все иначе. Ярко светит солнце, прогревает почти до костей, и ее пальто под палящими лучами кажется карой, которую она сама себе накликала из-за упертости или стремления что-то кому-то доказать. Чудовищно жарко в этот апрельский день, который с самого утра не предвещал ничего плохого, даже наоборот радовал и воодушевлял, а в итоге взял и перевернул все вверх тормашками. Она неловко проводит рукой по лицу, смазывая капельки пота с носа, но избавиться от пальто даже не помышляет. Куда его? Не скинуть же тут, прямо на дорогу. На дороге, прямо под ее ногами, настоящее, а прошлое, даже то, что в ее памяти, теперь там, за спиной, прошлое, что вне ее памяти еще дальше, в недосягаемости, а она где-то здесь. Где и зачем неясно, и так ли это важно?! Главное, что с каждым размеренным шагом она все больше и больше отпускает события, предшествовавшие ее стремительному бегству: отпускает те эмоции, что били под дых и через край полчаса назад, да и все, приключившееся с ней в той части жизни, что последовали после аварии. Влюбилась-не влюбилась - не суть, с этим все равно поконченно, так же как с домом, где это произошло, так же как с Шенноном, который брат, с Шенноном, который своими действиями или бездействием лишил ее памяти. Нужно начать все заново! Вот просто взять, перебороть ту кашу, что в голове, и отбросить прошлое, которого в общем-то нет. Главное сбежать! Не оставаться на месте. Не свыкаться с реальностью, не вариться в этом всем. Сбежать, сменить декорации и актерский состав этой мыльной оперы, именуемой жизнью. Этот паттерн поведения кажется действенным, пусть и чужим. Чужим, слизанным с оригинала под копирку, без четкого понимания результата этих действий, без учета имеющихся ресурсов и вариантов развития событий, но действенным. Предыдущий опыт, а может просто разум уже начинает подсказывать, что все это глупо, напрасно, опасно, нерезультативно, но вариант пока остается единственным. Еще полмили вперед, и размеренная ходьба совсем освежает чувства и мысли, наверно даже не освежает, а отрезвляет. Как же отчаянно и бессмысленно сбегать от хотя бы частично налаженного настоящего, от единственных людей, которых она знает в этом беспредельно огромном мире, в мире, которого она совсем не помнит и потому он воспринимается чужим, непостижимым. Без денег, без возможности где-то осесть или вернуться домой, без единой живой души, к которой она бы могла обратиться за помощью. В сложившейся ситуации сбегать не просто глупо, это противоречит здравому смыслу, идет в разрез с инстинктом самосохранения! С каждым пройденным шагом Киара все больше убеждается, что порыв был крайне опрометчивым, но повернуть назад вроде бы нельзя, неправильно. По крайней мере пока. Ну ничего, осталось пройти каких-то десяток миль, потом стемнеет, а под покровом ночи не так убого возвращаться, поджав хвост, в тот дом, что воспринимается единственным из существующих. Продолжая мерить шагами асфальт на тротуаре, Киара продвигается вперед, правда с меньшим рвением, каждый шаг — будто преодоление противоречий, ясно, что напрасен, но пока альтернативных решений нет, поэтому она идет, вперив взгляд под ноги. Выстланная плиткой мостовая вводит в транс бесконечной геометрией линий. Они пересекаются, продолжаются, расчерчивают пространство под подошвой ботинок на тысячи прямоугольников, мельтешат перед глазами и, кажется, притупляют сознание. Мысли, если и есть в голове, то настолько отрывистые, что даже невозможно зацепиться ни за одну. Геометрия линий и бесцельное шествие вперед оказывается прекрасной панацеей от всего: от смятения чувств, от разочарования, от непонимания, что делать дальше, от надоедливого гула самокопания - не хуже таблетки седативного. И внезапно в вязь сознания врывается мысль. Она элементарная, очевидная до чертиков, но подобна вихрю, сметающему завесу тумана. - Телефон! — она не остается просто мыслью, рвется наружу, хоть и адресована не окружающим, а исключительно себе. Она заставляет остановится также внезапно, будто перед Киарой резко захлопнулась дверь. Дверь в никуда, судя по всему. В голове даже успевает промелькнуть возможный финал, например, как некий прохожий сносит ее с ног, случайно влетев в спину, но на портлендском тротуаре не такое уж интенсивное пешеходное движение, по крайней мере, в этот день и в этот час, но Киара все равно поспешно отходит в сторону и, не раздумывая, плюхается прямо на мостовую реки Уилламетт. Смартфон в сумке не находится моментально, как представлялось, прячется за слоями прочего, в итоге Киара, не желая терять ни секунды, вываливает все содержимое прямо под ноги — и вот телефон перед ней: бликует на солнце глянцем дисплея, зияет почти чистенький на груде прочего скарба. Разлочив гаджет, Киара сразу жмет на значок телефонной книги, листает контакты в надежде наткнуться на нечто, что может внести ясность в ее новую беспамятную жизнь, но недолго — записей не так уж и много. - Да как так-то?! — бормочет себе под нос, вновь пролистывая имеющиеся контакты. Маникюр, педикюр, парикмахерские, массаж, спа, салоны красоты со звучными названиями, фитнес, кофейни, рестораны — в общем, одни общественные пространства, где, сотрудники, меняющиеся наверняка быстрее, чем месяцы в году, вряд ли вспомнят, хоть что-то, указывающее на ее прошлую жизнь. Лишь два контакта вселяют что-то вроде надежды: Чейс и «Не отвечать». Понятно, что первый может быть любимым массажистом в том же салоне или мастером по окрашиванию, а второй — докучающим спамом, каким-нибудь надоедливым придурком их прошлого, бывшим, от которого одни проблемы, или даже засекреченным от мужа любовником, а может и черте кем еще. Киара щелкает пальцем на «Чейс» и, мелко вздрагивая всем телом, подносит телефон к уху. Что говорить, что спрашивать не ясно, но хотя моторика тела противится этому звонку, явно нарушающему границы ее комфорта, некий азарт разгадки своего прошлого перевешивает, даже воодушевляет в какой-то степени, поэтому механический голос, гласящий: «номер абонента не обслуживается», подобен внезапной оплеухе. Киара растерянно сбрасывает вызов и тут же возобновляет его, будто бы со второй попытки абонент резко должен одуматься и тут же возобновить обслуживание номера, ну или его цифровое величество мобильная связь до этого шутила, а сейчас на полном серьезе откликнется. Но механический голос повторно озвучивает то, что она уже соышала. Перелистав телефонную книгу до «Не отвечать», того контакта, что вселял вторую по значимости надежду, хотя больше, конечно, рекомендовал избегать этого абонента, и тем более не быть инициатором звонка, Киара нажимает кнопку вызова. Через секунду слышатся лишь короткие гудки, и ее оператор сам обрывает вызов. Это повторяется и во второй, и в третий, и в четвертый раз. О том, что первая попытка связаться с кем-то из телефонной книги вызывала дискомфорт, Киара не вспоминает, просто с дежурным рвением перебирает все имеющиеся контакты: салоны, не салоны — без разницы. Чаще девушки с милыми голосами, реже мужчины с приятными, все как один, готовы записать на любую процедуру, но не имеют не малейшего понятия, кому принадлежит номер. даже уверяют, что с него звонили единожды, либо не звонили вовсе, по крайней мере, в их базе данных он не значится. На пятнадцатой или двадцатой попытке иллюзия нащупать хоть какую-то связующую ниточку с прошлым улетучивается безвозвратно, на последние из оставшихся номеров Киара даже не звонит — общий тренд и так понятен. Если она считала себе приведением, не существующим в этом мире, то сейчас стало понятно, что она, собственно, и в прошлом воплощении не существовала так уж явно, как ей хотелось бы. Ее будто не было на этой карте мира! Никогда, блин! Ни до аварии, ни во время. Она будто отпочковалась однажды утром хрен знает от чего, может быть от фикуса, в больнице Мелдфолрда, и так и начала свое существование. Наспех покидав все, что вывалила из сумки минут десять назад, Киара откидывается спиной на металлические заграждение, пару секунд смотрит в безоблачное апрельское небо, пока глаза не начинает резать от яркого света, после чего пригвождает лицо к коленям, чтобы больше ничего не видеть, абстрагироваться от всего вокруг, ничего не чувствовать, не слышать, не думать, оказаться не здесь, не сейчас, не той, чтобы забыть все снова, прервать этот замкнутый круг забытья, проблем и ощущения собственной никчемности, наконец, и никогда не возвращаться. Джаред, хаотично изрезав десяток кварталов в радиусе мили от автомойки, наконец, трезво оценивает ситуацию. Если он на машине в десяти минутах от дома, то Киара за полчаса или даже час не могла уйти дальше в этом направлении, поэтому он уверенно берет курс в сторону снятой братом жилплощади. Нестись, как сумасшедший нет смысла, пока он не приблизится к району, где они жили, поэтому Джей почти намеренно создает пробку в крайней полосе, будто там еле тащится учебная машина автошколы. Так хотя бы тщательно получается осматривать все вокруг: тротуары, пешеходов, салоны встречных автомобилей, на случай, если Киара вспомнила себя или хотя бы прониклась вайбом себя прежней и решительно сбегает, пренебрегая своей социопатией. Он замечает ее из далека, ярдов за сто, узнает по пальто, в котором она часто приходила в Ritz, но привлекло внимание, конечно, ее выбивающееся из рамок повседневного видения положение — она сидит прямо на земле, прикорнув к ограждению, будто наколдовала себе шапку невидимку и плевала на окружающую действительность. Джей включает аварийку и останавливается. Ждет, пока все неспешащие, что ехали за ним, проскочат, и выходит из машины. Дорогу даже не нужно перебегать, Джаред идет медленно, потому что на горизонте ни машины, и обдумывает, какой нарратив приписать к его неожиданному в глазах Анны появлению. Возможных сценариев всего два: либо он, будучи не в курсе событий, развернувшихся в доме, случайно замечает Анну по пути, либо целенаправленно находит после звонка Шеннона. Отсюда и две первичные реакции, которые нужно сыграть: крайнее удивление с нотками тревоги, ведь и дураку было бы очевидно, что стряслось нечто из ряда вон, раз она здесь, во втором же случае - минутное облегчение от самого факта, что нашел ее, а дальше принятие, сочувствие, сопереживание и что-то еще, главное поддержать, доказать, что она не одна против незнакомого мира, что ей есть на кого опереться. Включать голливудского актера совсем не хочется, поэтому первый сценарий сразу идет лесом, за ним в любом случае последует второй. Он также неизбежен, если Анна расскажет, в чем причина ее нахождения здесь. К чему тогда тянуть время, выдавливать из себя те эмоции, которых нет, зачем эти дополнительные ступени, если в финале будет та же самая точка? Джей восходит на поребрик и останавливается на расстоянии вытянутой руки от Анны. Она никак не реагирует: не видит, потому что не отрывает голову от своих коленей, наверно, даже не слышит, что к ней кто-то приблизился, потому что банально этого не хочет. Глядя на нее, второй сценарий Джей также посылает лесом. Не хочется, чтобы хоть что-то сейчас было наигранным и фальшивым. Она такая поникшая, хрупкая, беззащитная, что кажется, любая ложь способна ее добить. А между ними этого лживого и фальшивого просто прорва - и все благодаря ему! Самое печальное, что никуда от этого вранья не деться, ну нет таких путей отхода! Джаред садиться рядом с ней, упираясь спиной в металлическое заграждение, почти плечом к плечу, но оставляет некий зазор между ними, потому, что и прикасаться к Киаре воспринимается такой же тактильной ложью, в которую ей не нужно погружаться. Странно себе в этом признаваться, но именно Чейсу ей бы и стоило позвонить. Эта единственная мысль крутиться в голове Джея непрерывно, но он не знает, как ее озвучить. Да-да, просто словами через рот, по сути именно так и спросить, но что, если Чейсу она уже звонила, и ничего! Прошло четыре месяца, Чейс мог кого-то встретить, влюбиться, жениться, в его жизни могло случится что угодно, а уж после того появления Джея он явно мог возненавидеть Грейс. По сути любой бы мужик с чувством собственного достоинства так бы и поступил — отчасти в этом и был резон Джареда. Не просто уяснить, где Киара, сбежала ли она тогда, но и отрезать пути к отступлению. В таком случае прямо спросить про Чейса сейчас означает лишь одно: он и себя, как путь к отступлению, отрежет. А он единственный, кто способен ей помочь, больше она никого не помнит, не знает, или как в случае Шеннона, не хочет знать. Десятки машин проносятся мимо, Шенноновский Тахо мигает аварийкой напротив, прямо на него устремлен взгляд Джареда. Теплые оранжевые всполохи, которые лишь на два или три такта не совпадают морганием его глаз. Раз-два-три — движение век, снова раз-два-три — движение век. все таки три. Ресницы, как шторы, на миг прячут окружающую действительность и снова возвращают ее на место. Ничего не меняется. Только другие автомобили проносятся мимо и безвозвратно исчезают. Хотя какие-то задерживаются… Джей наблюдает, как за Шенноновским Тахо останавливается автоэвакуатор и патрульная машина, из нее выходит человек в форме направляется к внедорожнику, осматривает салон, ничего не находит, и молча кивает водителю эвакуатора. Автопогрузчик равняется с внедорожником, и начинает закидывать на него свои стальные лапы. Зрелище устрашающее, но Джей даже не помышляет ему воспрепятствовать, это воспринимается ненужным, напрасным, пустым. Ему эта машина не нужна, а Шеннон с легкостью ее вернет. Так они хотя бы не пересекутся. Поэтому зрелище, как махина, болтающаяся в воздухе медленно, точно в слоу-мо, все равно завораживает, но позволяет вернуться к настоящему легче, чем до этого казалось. - Мой вопрос сейчас прозвучит очевидно и наверное даже глупо, но ты ведь нашла свой телефон, есть телефонная книга, ты всех обзвонила? - Да, почти всех. — Она отвечает так же просто, не удосужившись оторвать лицо от коленей, будто бы изначально знала, кто сидит рядом с ней. - И? — просит продолжать одной лишь гласной, все еще наблюдая за эвакуатором. Будто то, что он видит важнее, хотя и ежику понятно, что весь смысл именно в ее ответе. В интонации, в том, что она способна раскрыть, в любой грани ее чувств, которыми она готова поделиться, в любом движении ее тела, в невольно напрягшейся мышце лица, в чем угодно, что Джей смог бы зрительно уловить. - И ничего. Совсем ничего. Она разворачивается к Джею, преодолевает тот дюйм или пару дюймов, что их разделяли, и утыкается носом в его плечо. Ее руки неумышленно — это чувствуется — обхватывают его торс, будто он единственное, что осязаемо в этом мире, единственный, кто способен ей помочь. Джаред сильнее прижимает Киару к себе, невесомо целует куда-то в макушку и, наблюдая, как Шенновский Тахо уезжает на автопогрузчике, лезет в карман за телефоном. "Я нашёл её. Твою ЧИСТУЮ машину увёз эвакуатор. Прости за это" - Чудесно! - ворчит Шеннон, открыв сообщение от брата. - Вот почему эти двое вечно творят какую-то хрень, а разгребать потом мне? То машину разобьют и бросят в лесу, теперь блин ее на эвакуторе куда-то забрали! Нормально так вообще? Брат года просто! Пока Шеннон набирает ответ, что-то вроде "Спасибо-ебать-огромное, всегда мечтал в чужом городе штрафстоянку поискать, ну и оплатить, конечно", приходит ещё одно сообщение от Джареда. "Не только за это. За все прости! Брат из меня, конечно, дрянной. Врагу не пожелаешь" -Вот как? Неожиданное просветление для Джея. Пожалуй, главное это чудо не спугнуть. Шеннон стирает все, что успел напечатать, сворачивает мессенжер и вместо него открывает приложение, по которому можно отследить внедорожник. В целом, куда ехать понятно. Все необходимое он уже в принципе собрал в кучу, осталось только распихать это по карманам и вызвать такси. Через пятнадцать минут, Шеннон покидает дом, оставляя дверь незапертой. Уже в такси пишет брату: "Все я свалил из дома, приходите. И... Удачи, что ли?!"