За фасадом

Когда Майк вышел, отчитавшись относительно своей части проделанной работы, в кабинете Эрвина остались лишь Ханджи с Леви. Зои развалилась на диване, широко расставив ноги, и внимательно просматривала какие-то бумаги; Леви полусидел, положив ногу на ногу, на деревянном подлокотнике и задумчиво смотрел в пол. Почти все три свечи в металлическом подсвечнике оплыли и грозились вот-вот потухнуть. Капитаны находились в кабинете Эрвина уже около двух часов, подготавливая вместе материалы по следующей экспедиции. Половицы под ногами будто подрагивали в ярком, взволнованном свете свечей. Ханджи зевнула и порывисто запрокинула голову на спинку дивана: – Почему я должна просматривать эти бумаги? Я же уже отдала тебе все свои наработки... - Потому что я хочу, чтобы на это ты тоже взглянула, - спокойно отозвался Эрвин, но тон его голоса не терпел возражений. - Во сколько ты завтра отправляешься? – приглушенно спросил Леви и поднял голову. Эрвин сидел, опираясь локтями на столешницу и сплетя пальцы в замок. Сосредоточенный, серьезный взгляд был устремлен прямо перед собой, отражая напряженную работу прозорливого ума. - За час до рассвета экипаж уже будет тут. За три-четыре часа доберемся до Каранеса. - Почему до Каранеса? – тут же оживилась Зоэ. – Я думала, ты едешь в Стохесс. - Вчера пришло уведомление, что губернатор пробудет некоторое время в своей летней резиденции. И она находится в Каранесе. - Эх, везет. У кого-то уже отпуск, - с некоторой наигранностью разочарованно выдала Ханджи. - Как будто ты сама пошла бы в отпуск, четырехглазая. - Как я могу?! – капитан встрепенулась, рывком отрываясь от спинки дивана. Темные пряди челки упали ей на стекла очков. – Тем более, когда уже через две недели намечается экспедиция. Даже спать не могу, как представлю, что уже так скоро снова выйдем за стены… К титанам… Аж мурашки по коже! - Только не вздумай снова сломя голову первым делом лезть им в пасть, - проворчал Леви. - Эта внеплановая вылазка состоится только при условии, что губернатор обеспечит нам хотя бы четверть финансирования, - напомнил Эрвин. – Не могу обещать, что завтра все пройдет гладко. - Ну, ты уж постарайся! Информации о девиантах у нас до сих пор по нулям. А болевой порог аномальных мы так и не определили! На некоторое время воцарилась уютная тишина. Было лишь слышно, как Зоэ шуршит страницами бумаг, а об оконное стекло, плотно задернутое занавеской, сначала редко, потом все чаще ударялись мелкие капли накрапывающего дождя. Ханджи поднялась с насиженного места и, держа документы в правой руке, подошла к столу командира. - На бумагах все выглядит очень убедительно. Серьезно. Будем надеяться, наш любимый губернатор-меценат прельстится тем, что мы сможем рассказать ему о титанах после экспедиции. - Мне кажется, вы нашли бы общий язык, - съязвил Леви и направился вместе с Ханджи к двери. За их спинами Эрвин задул две свечи из трех, так что помещение кабинета потемнело на несколько тонов. Но уходить он пока не собирался: нужно еще раз подготовиться к докладу перед губернатором, перепроверить все документы, прокрутить в голове свое к нему обращение. Губернатор был известен своей «экзотичной», - по мнению большинства, – заинтересованностью в развитии Легиона Разведки. Денег, конечно, он много не давал, но когда государственного финансирования не хватало, Эрвин не приминал ненавязчиво напоминать ему о благородных целях разведки. Больше всего губернатор любил приглашать Эрвина время от времени к завтраку в кругу его самых близких родственников и зачарованно слушать истории командора о титанах, которых сам в жизни никогда не видел. В его воображении полеты на устройстве пространственного маневрирования и смертельно опасная борьба разведчиков с титанами, казались ему чем-то вроде циркового представления, где отчаянные акробаты ходят под куполом по жестко натянутому тросу, а дрессировщик бесстрашно кладет свою голову в пасть льва. Знаться лично, а тем более приглашать к себе командира Разведки, Эрвина Смита, родные губернатора считали причудой, блажью, но перечить ему не смели. Очередное приглашение к завтраку пришло около недели назад. Так что завтра Эрвину снова предстояло соблазнять губернатора своими захватывающими историями, за кулисами которых каждый раз умирало несметное количество разведчиков, а половина оставалась инвалидами. - Увидимся через два дня, Эрвин, - уже стоя на пороге, бодро кинула Ханджи командиру и вышла. Леви медлил. Он крепко сжимал пальцами прохладную металлическую ручку двери и внимательно смотрел на Смита. Тот уже снова скользил глазами по выведенным чернилами строкам. Отрадно было видеть, что командир снова занят работой, а не своими больными фантазиями о… Неважно. Даже вспоминать об этом не было никакого желания. Однако уже некоторое время Леви казалось, что их начало разделять большее расстояние, чем эти пять метров кабинета между столом и входной дверью. И даже стоя рядом с Эрвином, он думал о том, что в последнее время мысли того, словно облака в высоком голубом небе, сколько не тяни руки – не достанешь. Хотелось сказать что-нибудь перед их, хоть и недолгим, расставанием, однако на ум ничего не пришло, кроме нейтрального: - Не сиди в темноте. И зажги новые свечи. Когда Эрвин поднял глаза, дверь уже аккуратно закрылась с той стороны. Что сказал ему на прощанье Леви, он не расслышал.

***

Эрвин очнулся в пустой столовой. Перед глазами лишь привычное помещение с десятками деревянных столов и стульями. - Папа, - одернул его кто-то сзади за рукав. Эрвин вздрогнул и растерянно обернулся. В первую секунду он никого не увидел. По крайней мере, на уровне глаз. Однако кто-то продолжал настойчиво тянуть его за полу пиджака и он опустил глаза. От увиденного перехватило дыхание, будто ударили под дых - Эрвин смотрел на маленького белобрысого мальчика и с ужасом узнавал в нем себя. На вид ребенку было лет десять. Выразительные голубые глаза смотрели на него с каким-то жалобным ожиданием, а маленькие, но цепкие пальцы продолжали удерживать его за одежду. - Папа, а он придет? – спросил высокий детский голос. - О ком ты? – осторожно поинтересовался Эрвин. Все происходящее казалось ему крайне загадочным. - Ну, ты просто говорил, что она сегодня будет ужинать с нами. Я так ждал. Мальчик потупил взор, будто извинялся за свое докучливое любопытство. Эрвин взял маленькую детскую руку в свою. Ребенок доверчиво сжал его ладонь, отчего стало так тепло на душе. Давно он не испытывал подобного умиротворения и спокойствия. Командир направился к одному из стульев. Опустившись на него, он усадил ребенка к себе на колени. Тот был невероятно легкий, будто ничего не весил. Смотря на мальчика, Эрвин всматривался в свои же черты лица: высокий лоб, светлые волосы, полные губы. Его неожиданно наполнило чувство какой-то иррациональной привязанности и гордости по отношению к этому ребенку. Хотелось до боли сжать в объятиях мальчишку, взъерошить его волосы, рассказать что-нибудь, уберечь от всех невзгод невеселой жизни внутри Стен. Хотелось, чтобы этот восторженный взгляд всегда был устремлен только на него. - Если он придет, ты сделаешь чай? – продолжал выспрашивать мальчик. - Кто придет? - Ну как же… - отозвался ребенок в замешательстве, будто Эрвин спросил что-то до боли очевидное. За дверью отдаленно послышались чьи-то твердые шаги. Мальчик затих в каком-то предвкушении и широко открытыми глазами уставился на дверь. Эрвин лишь чувствовал, как размеренно поднимается его грудная клетка при каждом вдохе, а детские пальцы сильнее сжали его плечи. Ребенок явно кого-то ждал. По другую сторону двери кто-то последний раз переступил с ноги на ногу, так что скрипнули подошвы сапог. Необъяснимое волнение мальчика незаметно передалось и Эрвину. Не мигая он смотрел на дверь. Казалось, человек, который войдет, очень важен. Будто его прихода пришлось ждать мучительно долго, и вот, наконец, он здесь. Может даже, стоило встретить его стоя? Или самому открыть перед ним дверь? Эрвин слышал, как неистово стучит его собственное сердце в висках. Видел, как дверная ручка медленно опускается вниз, впуская холодный воздух с улицы в уютно пустую столовую. Незнакомец, которого все ждали, мялся на пороге, медлил, будто не решался войти. Ну же… - Господин командир, мы на месте! Только что проехали главные ворота. Добро пожаловать в Каранес! Эрвин выпрямился и потер большим и указательным пальцами правой руки заспанные глаза. Природный ландшафт, что смутно скользил всю ночь за мокрыми окнами кареты, наконец, сменился городским пейзажем. Проклятье! Дурацкий сон... В особенности его незавершенность оставили во всем теле Эрвина противное чувство неудовлетворенности. Будто у него отчаянно свербило в носу, но чихнуть он так и не смог. Мозг на автомате начал анализировать информацию, и первое, о чем он подумал - было странно, что мальчик во сне, собственно, он сам в десятилетнем возрасте, говорил о незнакомце то в женском, то в мужском роде. - Господин командир, мне сразу в резиденцию губернатора ехать, али как? – громко спросил сидевший на облучке кучер. - А который час? - Да недавно девять часов церковные часы били. Народ уж с утренней службы возвращался… - Отвези меня сначала на центральный рынок, - попросил Эрвин и устало откинулся на мягкое сиденье. Невыносимо хотелось снова закрыть глаза и позволить себе провалится в тягучую и сладкую, как мед, дрему. Недавний сон он уже забыл. Эрвин сам откинул ступеньку и вышел из кареты. Прохладный утренний ветер заставил его невольно поежиться. Ничего, уже через пару часов потеплеет, ведь солнце только-только начало подниматься над стеной и черепичными крышами Каранеса. После затяжного дождя, что шел с самого вечера, воздух был по-весеннему свежим, а мостовая – скользкой и блестящей. Кучер сказал, что развернет карету и будет ждать Эрвина на углу. Не медля, командир двинулся к лавкам с фруктами и овощами. Преподнести такие деликатесы как фрукты к губернаторскому столу, показалось Эрвину неплохой идеей. Протискиваясь сквозь толпу людей, которые толкались локтями и громко возмущались друг на друга, по бесцеремонно пристальным взглядам Эрвин замечал, что многие узнавали его. Правда, слава Богу, пока не окликали. Это уже радовало. Буйство ярких красок овощей и фруктов сразу бросалось в глаза. Какое-то время Эрвин походил под светлым навесом вдоль прилавков, прицениваясь. Все-таки свежие фрукты были той еще роскошью, тем более в не сезонный апрель. - Господин, берите, не стесняйтесь! – обратилась к нему немолодая женщина по другую сторону прилавка. – Лучше товара на всем рынке не найдете. Эти фрукты с самого юга, из Троста, идут. Только посмотрите, какой цвет у винограда!.. Эй, старик, яблоки не трогай только! – громко одернула она какого-то пожилого мужчину, что собирался взять в руки одно из красных яблок. Когда Эрвин, наконец, определился, женщина положила набранные им разные фрукты в бумажный пакет и протянула ему. Кожаный кошелек неприятно опустел, хотя, жалеть потраченные деньги все равно не было смысла, ибо он редко покидал штаб-квартиру и почти не тратился. Эрвин развернулся и стал медленно пробираться к выходу, по дороге все еще поглядывая на другие витрины и раздумывая о том, что можно было бы еще купить. Надо полагать, Леви должен обрадоваться свежему чаю… Эрвин шел неторопливо, внимательно высматривая по сторонам чайные лавки, как вдруг больно врезался в кого-то. - Эй, смотри, куда идешь! – нелюбезно гаркнул знакомый голос под самым ухом. Эрвин возмущенно обернулся и оторопел, увидев Найла. Тот тоже растерянно уставился на него, неосознанно отступив на несколько шагов. Возмущенная толпа людей начала обходить их с двух сторон, кидая им вслед недовольное «И чего встали?». - Найл! – воскликнул Эрвин. – Доброе утро! - Доброе утро, - ответил командир Военной Полиции. - Что ты тут делаешь? - Вообще-то я живу в Каранесе, если ты уже успел забыть. Вот, решил заглянуть на рынок... Встретиться снова после недавних событий было неловко. Оба не знали, как теперь вести себя друг с другом. Однако уже один неприязненный и даже враждебный взгляд Найла в упор ясно давал понять, чтобы Эрвин даже не смел заикаться о том, что произошло. - Пап, ну мы идем? – послышалось из-за спины Найла. Эрвин вздрогнул и почувствовал, как ускорился его собственный пульс. Этого не может быть… Неужели?.. Найл сделал неопределенное движение, будто стараясь скрыть кого-то за спиной от глаз командира, однако в следующую же секунду кто-то юрко обогнул его. Пара больших голубых глаз внимательно смотрела на Эрвина, которому резко перестало хватать воздуха. Дыхание сперло. Вокруг него вакуум и чудовищная, оглушающая тишина. - Это мой сын, Том! – чеканя каждое слово, громко произнес Найл и по собственнически положил руку на плечо мальчику. - Эрвин Смит, - негромко представился Эрвин. Он чувствовал, как мелко дрожат его руки, а лицо побледнело. - Эрвин Смит! Вы – командир Легиона Разведки? – восторженно спросил мальчик. - Да, - кивнул Эрвин, старательно избегая его пристального взгляда. Он никак не мог посмотреть в глаза собственному сыну. Это оказалось невыносимо страшно. Все должно было быть не так... - Как здорово, - продолжил Том. – Я вот через год поступаю в Кадетский корпус… - Том будет поступать в Военную Полицию, - гордо подхватил Найл. Его смущение отступило, и было видно, как он наслаждается этим театром одного актера. Он отчетливо видел, что Эрвин не в состоянии не то, чтобы выдать его тайну, но даже связно говорить. - Командир, это вы?! – неожиданно обратился какой-то человек к Найлу и встал рядом с ними. - Черт, - сквозь зубы прошипел Найл. – Да. А что? В чем проблема? - Господин Доук, - начал мужчина. Он нервничал, краснел и мял в обеих руках свою черную шляпу. – Я продаю мясо вон в том ларьке, но сегодня пришел и вижу: прилавок разломали, а доски валяются рядом. Я сразу же к посту Военной Полиции, но там никого нет… Если честно, я в отчаянии. Не знаю, к кому обратиться... Неприятелей у меня нет. Возможно, уличная шпана позарилась, да внутри как бы ничего ценного. Но прилавок-то теперь сломан… Не посмотрите, командир? - Где носит этих идиотов? – тихо пробормотал Найл, сетуя на отсутствующих дежурных полицейских. - Может, вы пройдете со мной, командир? – уже смелее начал настаивать человек. - Где твоя лавка? – напряженно спросил Найл. - Да вон она. Пять метров тут идти, не больше,- махнул в сторону мужчина. - Идем, - сдался командир. - Я быстро гляну. Только, умоляю, не кричи громко. Найл сделал пару шагов и неуверенно глянул на Тома, который в охапку держал несколько ржаных лепешек. Тот остался стоять рядом с Эрвином и, поймав тяжелый взгляд отца, лишь сильно замотал головой, мол, с тобой не пойду. - Жди здесь, Том! – строго приказал ему Найл. – Через минуту вернусь. Он уже собирался уходить, как развернулся еще и раз и, сурово пронизывая взглядом командира Легиона Разведки, одними губами угрожающе произнес: «Эрвин!». Предупреждение, чем чревато каждое его неосторожное слово, сказанное при Томе. - Господин командир, - еще раз восхитился мальчик, как только Найла поглотила толпа. - Зови меня просто Эрвин. - Если честно, Эрвин, - Том остановился и несмело посмотрел на командира, будто спрашивая, точно ли удобно обращаться к нему только по имени, - я не хочу поступать в Военную Полицию. Хочу быть разведчиком! Эрвин сглотнул и ощутимо прикусил щеку с внутренней стороны. Самые разные эмоции, начиная с удивления и глупой радости и заканчивая безотчетным ужасом перед собственным сыном, неистово бурлили в нем леденящим водоворотом. Парализованный оцепенением, он еле находил слова, чтобы поддерживать разговор. - Разведчиком? – переспросил Эрвин, чтобы выиграть время. – А не страшно? Титаны ведь поистине опасные существа. - Нет, - жарко воскликнул ребенок. – Ну, может, совсем немного… Просто мне всегда было интересно, как выглядит мир за стенами. Хочу путешествовать! - Вот как, - выдохнул Эрвин и грустно улыбнулся. Это честное признание Тома послужило горестным утешением, и Эрвин, наконец, смог без страха взглянуть на него. Он не был настоящим отцом этому мальчику, но, даже несмотря на это, тот продолжал оставаться его сыном. Это выражали его любознательный взгляд, недетская решимость вступить в Разведку, но детский интерес, как устроен мир. И эти глаза, в которых маленький зрачок утопал, словно в глубоких голубых водах. Будто его собственные глаза, устремленные на него же. У мальчика была более округлая форма лица, прям как у Мари, однако густые светлые брови и нос с легкой горбинкой так и кричали об отцовстве Эрвина. Это было самое невероятное чувство сродни эйфории, какое Эрвину довелось испытывать. Просто смотреть на маленького человека, будто в зеркало, слышать его голос, слушать то, что он говорит и с кристальной ясностью понимать, что он – плоть от твоей плоти. Потрясающе! Том продолжал оживленно рассказывать, как однажды ездил с отцом в Стохесс, но Эрвин не слышал ни слова. Он лишь поймал себя на тоскливой мысли, как много он пропустил: рождение Тома, первые слова, смех, его взросление… И вот теперь, по прошествии такого долгого времени, перед ним стоит двенадцатилетний светловолосый мальчишка с ломающимся голосом и смелой мечтой быть разведчиком. А он, Эрвин Смит, в глазах родного сына ни кто иной, как знаменитый Тринадцатый командир Легиона Разведки. Не более. Почему это все происходит именно с ним? Что это? Наказание, карма или вынужденная жертва, принесенная в угоду спасения человечества? Погруженный глубоко в себя, Эрвин даже не заметил, как к ним снова подошел Найл. Сначала он подозрительно взглянул на Эрвина, но увидев, как потерянно тот выглядел, ухмыльнулся и взял Тома за руку. - Идем. Заглянем на обратном пути в будку дежурных. Ума не приложу, почему их нет на месте. Заодно разберемся, - сказал Найл и потянул Тома за собой. – Кстати, Эрвин, если тебе интересно, то Мари уже лучше. Она почти оправилась. - Мои поздравления. Это отличная новость, - заторможенно отозвался Эрвин, смотря, как Тома и Найла поглощает цветастая толпа. - До свидания, командир Эрвин, - уже на ходу радостно крикнул Том. – Было приятно познакомиться! - Идем скорее. Командиру Легиона Разведки ведь не терпится вернуться к своим титанам, не следует его отвлекать, - было последнее, что услышал Эрвин. Уже скрывшись в толпе и, чувствуя, как крепко Том держит его за руку, Найл с запоздалым сожалением подумал, что не нужно было этого говорить.

***

Сразу по приезду назад в штаб-квартиру Разведки, Эрвин изъявил желание видеть офицерский состав в своем кабинете. На собрании он сообщил присутствующим капитанам, что вылазка состоится через две недели и в общих чертах обрисовал поставленные перед ними задачи и цели. Ханджи ловила каждое его слово, одобрительно кивала или срывалась с места, выражая несогласие с планом. Майк хмыкал в усы, а Леви тяжело смотрел на Эрвина исподлобья. - Завтра же начинайте усиленные тренировки. И донесите информацию до всех солдат, участвующих в вылазке, - в заключении сказал Эрвин. – Это все. - Господи, - Ханджи стремительно вскочила с места и понеслась к двери. – Это потрясающе! Уже через две недели. Третья исследовательская вылазка в этом году! Надо еще столько всего подготовить. Мо-о-облит! Женщина выскочила за дверь, по дороге несколько раз громко зовя Моблита, Майк вышел за ней. Дверь закрылась. Эрвин обреченно прикрыл глаза и опустил голову на стол. «Надо сосредоточиться на работе», - думал он. Легиону Разведки и вправду теперь предстояло много работать и тренироваться, а ему – заниматься бесконечной бюрократией для Закклая и военного совета. - Эй, - раздалось у самого уха. – Снова эта твоя рожа… Эрвин дернулся и резко открыл глаза - он ведь даже не заметил, что Леви остался в кабинете. Неожиданно стало неудобно за свою усталость и изможденный – отнюдь не работой, а бесполезными размышлениями - вид. Он ведь командир, и кто как ни он должен являть собой пример как солдатам, так и офицерам. В особенности для Леви, который всего себя отдавал их общему делу. Конечно, с ним можно было себя отпустить, расслабиться, чертыхнуться или разозлиться. Тому не была нужна его показная личина бескомпромиссного и несгибаемого командира, но… Последнее время казалось, что настоящий Эрвин ему тоже не нужен. Такой опустошенный, потерянный, изъеденный изнутри пустыми и бесплодными сожалениями как крысами. - Я думал, ты ушел. Извини, - ровным голосом произнес Эрвин. Ему и вправду хотелось сейчас побыть одному. - А должен был?.. – вскинул бровь Леви. - Не знаю, - честно признался Эрвин. Вот она - точка невозврата. - Ясно. Я понял, - выдохнул Леви, чувствуя, как тело наливается болезненной горечью, а сердце щемит от обиды. Он ведь только сегодня собирался помириться с Эрвином. Ну, не помириться, но, по крайней мере, найти в себе силы, выслушать все его глупые мысли и загоны, которыми тот уже несколько раз пытался поделиться с ним. Но, кажется, уже поздно. Теперь Эрвин будет пытаться самостоятельно переварить свои переживания, как большой неповоротливый кусок пищи. - Черт с тобой, - тихо, но четко произнес Леви и быстро направился к двери. - Леви, - окликнул его Эрвин, когда тот уже стоял в дверном проеме. Может, все-таки стоит попытаться еще раз?.. Последний раз. Бремя воспоминаний о встрече с Томом и невозможность рассказать об этом действительно были невыносимы. Однако… - Что? – капитан обернулся сразу же, будто до последнего верил и знал, что Эрвин не позволит ему вот так нелепо уйти. Но Эрвин выразительно молчал. - Нет, ничего. Ты свободен. Спокойной ночи. Дверь затворилась тихо, но сразу же после этого, до Эрвина донесся глухой звук удара о каменную стену. Возможно, сжатого до белых костяшек кулака. Веки снова обессиленно сомкнулись. Как же он бесконечно устал...