Расколотый мир

Тихий голос прозвучал в ночной тишине словно эхо. Габриэль открыл глаза, мгновенно просыпаясь. Рывком повернул голову в сторону окна. В мигающем красноватом свете надписи названия мотеля чья-то темная фигура выделялась достаточно отчетливо. Это точно был не Дин, он не ночевал сегодня в номере. К тому же фигура была незнакомая. Габриэль не стал окликать незваного гостя. Рука рефлекторно потянулась к ножу под подушкой. Дин всегда учил его, что оружие лучше держать поближе, и он был полностью с ним солидарен в этом вопросе. А может дело ещё и в природной склонности к паранойе, но всё то уже не важно. Пальцы сжали рукоять пресидио*, одновременно нащупывая замок и выбрасывая лезвие. Он приподнялся на кровати, всматриваясь в темный силуэт, напоминающий тень. Кому понадобилось врываться к нему в номер ночью? Перед мысленным взором появился приблизительный список, заставивший погрустнеть. Снова послышалось тихое бормотание. Оно шло от застывшей у окна спиной к нему фигуры. Внезапно свет надписи исчез. Стало темно. Невольно вырвалось матерное слово. Замечательно. Вот чего сейчас как раз не хватало, так это темноты. В таких ситуациях она действует на нервы отрицательно. «Черт…» — Габриэль прикрыл глаза, поднимаясь с кровати. Затем снова открыл, давая им возможность привыкнуть. Лишь спустя некоторое время он смог различать очертания предметов интерьера. Он протянул руку вперед, сделал пару шагов. Впереди по-прежнему ничего не было. Он сунул руку в карман джинсов. Нащупал зажигалку «зиппо». Мелкое пламя осветило небольшое пространство вокруг него, выделяя из темноты его прикроватную тумбочку и край кровати Дина. Тишина. Полная. Никаких звуков с улицы. Габриэль огляделся по сторонам, затем двинулся вперед, держа зажигалку в чуть вытянутой руке. Она была черная, с тонким белым крестом посередине. Блики от пламени колыхались на её металлической поверхности. Другая рука сжимала рукоять ножа. Запах сырости и гнилого дерева появился внезапно. А ещё пота и крови. Одновременно с этим — звук капающей воды. И ещё скрежет. Негромкий скрежет. Словно кто-то с силой скреб камнем о камень. По спине пробежал холодок. «Блин. Что за?.. — Габриэль сморщился. — В соседнем номере что, кошка сдохла?» Что-то поползло по руке. Габриэль едва не выронил зажигалку, с тихим вскриком смахнув с руки жирного таракана. У стены напротив, скрытый тенью от шкафа, спиной к нему стоял человек. На него он не обратил никакого внимания. Лишь продолжал медленно, усердно скрести камнем по стене, вырисовывая какую-то небольшую надпись. Габриэль попытался её прочесть, но буквы расплывались, двоились перед глазами. И он бросил попытки разобрать написанное. Темный силуэт, похожий на тень, чертил на стене буквы. Не спеша, старательно, стараясь сделать каждую линию жирной и четкой. Он рисовал и рисовал, не переставая ни на секунду. Не отвлекаясь ни на что. Единственным звуком в помещении был звук скрежета о стену. Камень, напоминающий мел, оставлял грязную бледно-белую, кое-где красноватую линию. Рука двигалась автоматически, словно он был заведенной куклой, роботом. И чтобы всё это остановилось, необходимо было подойти и отыскать кнопку «выкл.» где-то на его теле. — Эй, — Габриэль хотел подойти и тронуть его за плечо. Спросить, кто он и какого черта делает в их с Дином номере. Ещё ему хотелось прекратить эту бессмыслицу. Остановить этот звук, с каждой секундой становящийся все более раздражающим. Но он не шелохнулся. Ему казалось, что нельзя отвлекать этого непонятного человека-тень от его странного занятия. Ни в коем случае нельзя. Как нельзя допустить попадания песчинки в механизм часов. Или образования трещины в сосуде с водой. Потому что это приведет к серьезной поломке, которую уже не починишь. Но тот внезапно остановился сам. Опустив руку, резко замер, сгорбившись. Словно задумавшись о чем-то. Он вжал голову в плечи. Его голова резко дернулась к правому плечу. Затем медленно он медленно повернулся. Но вместо лица по-прежнему была темная тень. Он сделал шаг вперед, и свет упал на его руку, в которой он сжимал камень-мел. Пальцы и камень были полностью выпачканы в кровь вперемешку с меловой крошкой и пылью. Видимо, когда он царапал им по стене, то не следил за тем, чтобы убрать пальцы. И теперь в некоторых местах они были ободраны до мяса, а ногти обломаны. На конце мизинца болтался на тонкой полоске кожи полностью вырванный окровавленный ноготь. Теперь понятно, почему след от мела на стене кое-где был выпачкан в красное. Габриэль поморщился. «Это мне снится, — вдруг четко подумал он. — Этого нет». И тогда тень внезапно подала голос. — Ну что, — мягко поинтересовалась она. — Боишься меня? — Ага, я прям… — Габриэль замолчал, отшатнувшись от него. Взгляд переметнулся на сделанную на стене надпись. Буквы внезапно резко стали четкими, и Габриэль смог наконец её прочесть. Это было имя. Написанное огромными буквами почти на всю стену. «Элай». Забывшись, он разжал пальцы. Зажигалка выпала у него из руки. Свет погас. В комнате снова стало невыносимо темно. Габриэль резко раскрыл глаза. Было тихо, со стороны окна мотеля доносился лишь редкий шум проезжающих машин. Светящийся циферблат часов на прикроватной тумбе показывали полтретьего ночи. Он посидел несколько минут, восстанавливая дыхания и глядя в полумрак комнаты перед собой. Затем лег обратно, натягивая на себя сбившееся легкое летнее покрывало. Закрыл глаза, пытаясь расслабиться. Нога выше колена зачесалась. Габриэль недовольно поморщился и почесал ногу. Но в этот момент по левой голени будто проползло насекомое. Он явственно ощутил, как мелкие лапки соприкасаются с кожей. Габриэль широко распахнул глаза, дернувшись от отвращения. Резко сев на кровати, он откинул в сторону покрывало. И замер. Вся кровать, всё его тело ниже пояса было облеплено огромными черными тараканами. — Твою мать!!! — Габриэль шарахнулся в сторону и почувствовал, как падает вниз. Он лежал на полу посреди комнаты мотеля. Болел правый локоть. Футболка прилипла к вспотевшей спине. Сердце молотом колотилось в груди, а в горле пересохло. Габриэль медленно поднялся на ноги, проводя рукой по взмокшим волосам. За окном светало. В комнату проникал свежий ветер, чуть колыша бардовые шторы. Ему часто снились кошмары, дело обыденное. Привычное. Он посидел минуту-другую, переводя дыхание, затем встал и подошел к зеркалу на стене. Посмотрел на свое отражение. Сначала на уставшее не выспавшееся лицо, затем взгляд сместился на торс. Габриэль никогда не интересовался баскетболом. Бывало посматривал американский футбол. Но чаще другое: одиночные виды спорта, такие как плаванье или бокс, казались ему более захватывающими. Теперь же у него отмело все сомнения, что с некоторых пор, на игру под названием баскетбол у него выработается стойкая неизлечимая никакими даже самыми мощными препаратами аллергия. Проявляющаяся в непреодолимых позывах к рвоте. Шин, дегенерат конченный, самое настоящее быдло, осталось только старое дерьмовое шмотьё нацепить, стать позу и блатным тоном вещать всем подряд что-то про «это наш район, ты куда гребешь» и так далее. И барыжить наркотой по углам, пока копы претензии не предъявят. И дружки его под стать лидеру. Баскетболисты хреновы. — Чтоб ты в навозе утонул, — от души пожелал Шину Габриэль, поднимая футболку и рассматривая свой худой торс в висящее на стене номера зеркало. — Говорила мне мама: не связывайся с быдлом, — пробормотал он с усмешкой, рассматривая проступающие синяки. Удары были впечатляющими, надо сказать. Мама, разумеется, ничего подобного ему не говорила. Она вообще не склонна была с ним разговаривать. Как и родной отец. Оба были мертвы ровно столько лет, сколько жил Габриэль. Его усыновил и растил лучший друг отца. Хотя, может быть, конечно, мать и сказала ему что-то при рождении. Ну там, благословила, наказала быть хорошим парнем, по бабам часто не ходить и много не бухать. И отец… тоже что-нибудь сказал. Но он этого честно не помнил. И что он, спрашивается, сделал этому долбанному на всю голову латиноамериканцу? Просто шел, никого не трогал. Грыз яблоко. Неужели буррито так из-за той мелочевки при их первой встрече расстроился? Ну не умер же, посчитал. И капучино вытер с прилавка. В конце концов, это ведь его работа. Габриэль ведь не со зла кофе разлил. Совсем не со зла… Просто некоторые люди слишком серьезно всё в жизни воспринимают. А Шину так вообще, как будто водосточную трубу в задницу засунули. Школьные звезды — они такие… такие невероятно крутые, когда надо втроем на одного. А вот что будет с этим местным королем быдла, попади он в реальный переплет в одиночку? Так бы хотелось это увидеть. Вот тогда может осознает наконец, что бить тех, кто слабее и находится в меньшинстве — не благородно и бесчестно. Габриэль хмыкнул, ещё раз глянул на своё худощавое тело и опустил футболку. Пора было ползти в школу. **** Сегодня урок математики вела миссис Маккиннон, полная тетка за пятьдесят с седыми волосами каре и бородавкой на носу. Вела она этот предмет так скучно и уныло, что будь она учителем Джона Нэша**, то отбила бы у того любовь к царице наук ещё на уровне зародыша. И гениальный мозг великого математика сгнил бы в черепной коробке, обрастя плесенью всевозможных оттенков. Но терпеть её приходилось. Потому что заболевший тренер Харрис кроме баскетбола вел в старшей школе Беркнера ещё и математику. Маккиннон преподавала у классов с повышенным уровнем изучения. Заманчиво, но Джей не хотел ни водиться с ботанами и заучками, ни даже сидеть с ними в одном кабинете. Кроме того, тренер Харрис был куда более хорошим учителем. Педагогом не по нужде, а по призванию. Хоть и достаточно строгим, чтобы заставить всех сидеть, заткнув рты до самого звонка. — Так чему равен икс?! — потеряв всякое терпение, ревела, уже обращаясь к классу, миссис Маккинон. Майкл, которого она уже минут десять пытала у доски, топтался на месте, сжимая в руке маркер. Было чувство, что училка забыла, что она не в классе с повышенным изучением математики. А Майк, пусть и был хорош на баскетбольной площадке, в математике был полным кретином. Как, в принципе, и по другим предметам. Да и вообще кретином по жизни. Джей склонился над своим планшетом, делая вид, что занят усиленными размышлениями над примером. Приходилось и ему порой прикидываться тупой биомассой. Люси О’Нил подняла руку. — Четырем? — предложила она. «Господи… — подумал Джей, нахмурившись. — Что за тупая овца? Пример элементарный…». Он едва удержался от жеста рука-лицо. Впрочем, на уроках математики ему постоянно приходилось от этого сдерживаться. В противном случае, отпечаток собственной ладони на его лице грозил запечатлеться навечно. Ну почему вокруг него столько безмозглых баранов? — Ересь! — буркнула Маккинон. Забавно, однако, она выражается. Как же скучно. Оказаться бы сейчас на баскетбольной площадке. Потренировать броски. Или вместе с парнями провести игру. Ну или выйти на пробежку. Тренировка прошла успешно. Джей почувствовал себя отлично. Это ведь была его инициатива. Зато капитан сборной, Дэн Роуз, явно уже не в первый раз ощутил, что Джей посягает на его звание в команде. Кто же виноват, что он неудачник? Кто вообще сделал его капитаном? По мнению Джея, единственным, кто заслуживал носить это звание, был ни кто иной, как он. И искренне не понимал, почему Харрис возится с этим недоделком. Разве что из-за его слэм-данков***? Так Джей тоже в этом деле хорош. В следующем году он уж точно станет капитаном сборной. Последний год школы. Колледж… А затем… Джей прикрыл глаза, откидываясь на спинку стула. Это было так легко представить. Строки перед глазами были четкими, словно наяву: «Невероятно талантлив в нападении. Взрывоопасный бомбардир. Отличная координация. Выдающийся баскетболист. Хороший блокер, цепкий игрок. Незаменим в концовках. Джей Шин — атакующий защитник Даллас Мавэрикс. Суперзвезда НБА» И рядом — его фото… — Иск равен семи? — это был Мэтью Стокс. — Ну наконец-то! — фыркнула миссис Маккинон. «Мать вашу, ну наконец-то», — мысленно согласился с ней Джей, скучающе глядя на решенный пример в своём планшете. Ответом была цифра семь. Легчайший пример вызвал невероятно сложный, сопровождающийся непомерной работой извилин, мыслительный процесс у окружающих его идиотов. Джей готов был выть от скуки. В прошлом году Харрис как-то приносил на урок один учебник. «Отличная вещь, — сказал он. — Советую попробовать. Если кто-то из вас решит хотя бы четверть примеров из этой книги, цены тому не будет». Джей заинтересовался. И тем же вечеров скачал учебник из интернета. Он решил три четверти. Кое-что не смог, но спрашивать у тренера не стал. Незачем кому-то знать о его увлечении. Даже с Харрисом уроки математики были скучными для Джея. Потому что этот уровень изучения был не для него. После урока была большая перемена, и Джей вместе с приятелями собирался наведаться в столовую. Договорившись встретиться там, он направился в мужской туалет на втором этаже. Где его ждала очередная встреча с обладающим невероятным талантом искать проблемы дебилом. Дрищ, по всей видимости, по-человечески не понимал. Или у него были проблемы с английским. А еще вероятнее — с интеллектом. И, как уже стало ясно, являл собой яркий красочный пример дегенерата на последней стадии формирования. Сегодня Джей убедился в этом окончательно. — Черт тебя дери! — выругался Джей, едва не наскочив на него при выходе из кабинки туалета. — Какого ты постоянно шляешься за мной, идиот? Я, кажется, говорил не попадаться мне на глаза?! — Э? — тот застыл на месте с характерным для него туповатым выражением на физиономии. — Да я только руки зашел помыть. — Руки помыть, — перекривлял его Джей. — Тогда какого ты прёшься в кабинку?! Свали с дороги, дрищ! Он грубо толкнул парня, отчего тот чуть не вписался носом в стену. — Эй! — воскликнул он возмущенно. — Я не дрищ, ясно тебе?! Я просто худощавый! Прозвучало нагловато. Джей смолчал, выдавливая на руки каплю жидкого мыла. Запахло яблоком. Он мысленно умножил семнадцать на двадцать один. И подумал, что у него нет времени. Перемена не такая уж и большая, а жрать охота. Проучить можно и потом. И не можно. А нужно! Очень сильно и больно. Джей скрипнул зубами, яростно растирая между ладоней мыльную пену. То, что кто-то никак не прогибался под его авторитетом, а продолжал в упор нарываться, заставляло кипеть от ярости. — Что молчишь? — не унимался дрищ. — Ты, я смотрю, совсем здесь страх потерял? — Че?! — Джей замер и повернулся в его сторону. Такого он не ожидал. — У тебя проблемы, чмо вонючее? — Это у тебя сейчас будут проблемы! — нагло заявил дрищ, храбро выставляя кулаки и делая пару выпадов. — Когда я, как следует, наваляю тебе! Джей уставился на него, как на непонятное инопланетное чучело. Сдерживаемое раздражение стало разрастаться, заполняя собой грудную клетку. Этот дебил парой пинков под ребра уже не отделается. По всей видимости, в его каких-то извращенных фантазиях фигурируют мечты о выбитых зубах и собственных оторванных яйцах, затолканных в глотку. Мечта мазохиста, мля. — Ты, сука, опять нарываешься, что ли? — он сделал шаг в его сторону. Ладони сжались в кулаки. Пена смылась с них не до конца, пальцы чуть скользили. Но Джею на это было плевать. Внезапно дрищ перестал улыбаться. Он рассеянно посмотрел на Джея, затем пару раз моргнул. — Что ты говоришь? — переспросил он. — Ты идиот? — рявкнул Джей. — Или просто по морде схлопотать мечтаешь? — Да нет, нет… — дрищ замотал головой, отступая. Его плечи снова стали слегка сутулыми. — Я пошутил. Можешь идти, куда шёл… Джей нахмурился. — Я не понимаю, тебя что, роняли в детстве? — Честно, не знаю, — ответил тот. Взъерошив рукой волосы, он отошел к дальней раковине и включил воду. И что это, мать его, сейчас было?! Прикол такой? Джей и за меньшее в землю вкатывал. Но сейчас… Прямо сейчас он сдерживал гнев, не давая ему одержать верх. Не время. Джей минуту молча смотрел на него, вычисляя в уме цифры. Глянул на наручные часы. Затем выругался под нос, пожелав дрищу захлебнуться в дерьме, попутно отымев самого себя, после чего вернулся к прерванному занятию. Решив оставить разборки с дрищом на потом. Он ещё хотел успеть сходить пожрать. И ему вовсе не улыбалось тратить обеденное время на компанию умственно отсталых. Сэндвич с курицей так и стоял перед глазами, заставляя желудок сворачиваться от голода. И плевать, что в столовке наценка. Он предпочитал есть там. Королю школы не к лицу таскать с собой перекусон с термосом, как какому-нибудь мелкому сосунку. Которому все вышеупомянутое упаковала и аккуратненько сложила в сумку заботливая мамочка. Закончив мыть руки, Джей уже собирался уходить. Развернулся к выходу. И вдруг почувствовал, что за спиной кто-то стоит. А следом за этим получил несильный, но ощутимый шлепок по затылку. Джей резко обернулся. Сзади стоял дрищ. Джей охренел. Просто охренел. Он так и застыл на месте, не веря своим глазам. Когда же способность говорить наконец, вернулась… — Ты… ты че творишь?! — едва не заорал он прямо в лицо парню. — У тебя на голове сидел жук, — спокойно ответил дрищ. — Я его прихлопнул. Вот смотри! — он указал рукой на пол им под ноги. Джей машинально скосил глаза вниз. Но там ничего не было.  — Тварь! — прошипел Джей, пытаясь схватить его левой рукой за черную футболку. Но тот успел отскочить назад. — Да что с тобой? — удивился дрищ, снова указывая на пол. Прямо святая невинность. Только нимбика не хватает. — Я же убил жука. Или тебе нравится насекомых на башке таскать? — За идиота меня держишь? — прорычал Джей, закипая от бешенства. — Да нет… — пробормотал дрищ, рассеянно глядя в пол. — Хотя… хм, а жука и правда нет. Уполз? Куда же он делся? — Парень наклонился, заглядывая под раковину, затем через плечо, пытаясь рассмотреть пол за спиной. Джей вздохнул, пытаясь в уме отнять от двухсот тысяч пятидесяти тысячу восемьсот сорок один. Но цифры не выстраивались в нужной последовательности, и он сбился. Разозлившись от этого только ещё больше. — Нет! Не приближайся! — Дрищ быстро развернулся к нему лицом, выставил руки, пытаясь отгородиться. — Да ладно тебе. Я же пошутил… Терпение лопнуло. Рассыпалось. Просто и легко. Ярость стала неконтролируемой. Джей врезал ему так, что дрищ грохнулся на пол. Джей почти рычал от переполнявшего его бешенства. Он потом подумает о последствиях. Потом, всё потом. Сейчас он просто вкатает эту тварь в пол сраного сортира. Вкатает черт подери, эту тварь в пол сраного, мать его, сортира! Не известно, чем бы все это закончилось. И смог ли дрищ потом вообще хотя бы выползти отсюда, если бы внезапно на весь туалет не раздался знакомый истеричный мужской голос: — Что здесь происходит?! Джей застыл, держа дрища за шкирку. С рукой, занесенной для удара. Повернул голову в сторону выхода из туалета. В дверях застыл белобрысый мужчина в светло-сером костюме. Мелкие глазки были широко распахнуты от удивления. Мистер Аттвуд. Учитель экономики. И знаменитая истеричка. Если и существовал худший вариант того, кто из учителей мог застукать Джея за дракой, то это был он. _____________________________________________________________________ * Пресидио — складной нож фирмы Benchmade ** Джон Нэш — американский математик *** Слэм-данк — вид броска в баскетболе, при котором игрок выпрыгивает вверх и одной или двумя руками бросает мяч сквозь кольцо сверху вниз