Принять себя

      "Идиот", если ты, дожив, почти, до тридцатника думаешь, что на одном соревновании не встретишься с командой соперников.       "Идиот", если на ограниченной, закрытой территории, надеешься не попасть под эмоциональный "удар с ноги", под видом приветствия.       А уж если ты - идиот, да еще и признаешь это, то есть вероятность что ты болен.       Так признал бы, уже, Никифоров себя больным на всю голову, так нет же, продолжает выпячиваться и драконить всех и вся.       Вот такой монолог с собственным Я, Никифоров вел с первого дня пребывания в Барселоне. Не то чтобы ему было плохо. Ему было отвратительно, - в теле боль, в голове - кавардак, в мыслях - Плисецкий.       Виктор понимал бесполезность подобных мыслей, но что он мог поделать? Сердцу не прикажешь. А тут еще Юри начал вытворять "черт знает что": Во-первых, по приезду, Кацуки решил сдвинуть кровати; Во-вторых, Кацуки демонстративно игнорировал своего парня, который также демонстративно прогуливался с Пхичитом. Может Кацуки с любимцем, просто поссорились, но факт явного игнора, был налицо; В-третьих, Кацуки купил парные кольца и одел Никифорову одно на безымянный палец, чем вогнал последнего в шоковое состояние, с потерей способности трезво рассуждать; В-четвертых, Кацуки, якобы случайно "спалил" Плисецкого и Алтына, мило беседующих в кафе и не преминул тыкнуть этим, в лицо Никифорову.       И вот, сидит вся, расчудеснейшая компания соперников, за одним столом и заклинивший мозг Никифорова, приводит к реплике: - Мы поженимся, когда Юри выиграет золото.       Ступор. Вытянутые лица у всех. Белизна кожи Плисецкого, может смело соревноваться с девственно-чистым снегом Арктики. Кацуки, от неожиданности заявления Виктора, разукрашивается багровыми полосами на лице и пытается втянуть голову, как большая черепаха. Отабек фиксируется на сочетании "выиграет золото". Пхичит радуется и поздравляет. Лишь Крис просто возбудился, опять.       Через пару мгновений, когда до Никифорова доходит, что он произнес, он поднимает взгляд на Юру и умирает. Не мгновенно, а медленно, затягиваясь в болото собственной дури и мутных глаз Юры. Чистая зелень глаз Плисецкого, за одну секунду, превратилась в глубокую пропасть, без дна и туда провалился Виктор.       Никифоров видел себя на разделочной доске, нашпигованный, ненавистными Плисецкому, апельсинами и рукколой, а из ушей торчат веточки базилика. И Виктор, самостоятельно, передает острейший шеф-нож, в божественные руки Плисецкого.       Ком в горле, перекрыл способность произнести хотя бы звук. Только взглядом Виктор просил прощения. Только аритмией сердца корил себя за глупость и кретинизм.       Конечно, где-то в глубине сознания, Виктор объяснил себя и оправдал. Ведь Плисецкий его отверг. Но почему же тогда, так сильно, хочется найти что-нибудь поострее и приложить к бешено пульсирующей венке. Мысленно, Никифоров, уже проложил маршрут к своим коньками, с золотыми лезвиями, чтобы после, подняться на крышу и "отправится" в бассейне с чистой, голубой водой, по цвету, так гармонирующей, с цветом глаз Виктора.       За минуту построены с десяток планов по уходу в мир иной и столько же, планов по воскрешению. Но мозг, отчаянно, отказывался перезагружаться. Перед Виктором пробежала вся жизнь, туда и обратно, дважды, - бестолку. Подступающая к горлу паника, стала преградой, как Цербер, не позволяя воздуху проникнуть в легкие.       Виктор не отрывал взгляд от Юрия, понимая что погиб. Но, где-то, на самом краю сознания, какой-то тихий голос шептал, что все не так. Никифоров пытался его услышать, пытался распознать набор слов, но между слушать и услышать, большая разница. А ощущения четко, безапелляционно орали о том, что Виктор что-то упустил.

ЧТО? Где выход? Где ошибка?       Правду говорят, "горе от ума". Мы всегда двигаемся по пути наименьшего сопротивления. И Никифоров не исключение. Он сложил дважды два, - последние действия Кацуки, наложенные на внутреннюю трагедию, но получил совершенно понятный, хотя абсолютно ошибочный результат:       "Юри, будучи поклонником таланта Виктора, видимо, перешел в категорию воздыхателей. А все его действия, обратить на себя внимание. Точка. Теперь Виктор будет уделять внимание только Юри, и тогда, возможно, он тоже сможет стать счастливым и забудет болезненное влечение к Плисецкому."

ИДИОТ!!! Это вообще лечится?

      Разрядил обстановку и прервал, затянувшуюся паузу, внезапно появившиеся, Джей-Джей с невестой: - Подождите-ка. Тем кто выиграет золотую медаль и женится, - буду я. - Верно, это будет Джей-Джей. - Прости, за то, что не поздравляю с грядущей свадьбой. Во время. Все сразу встали и разошлись. "Ладно, завтра рано вставать". ..       Кацуки быстро сообразил, что ситуация выходит из под контроля. Никифоров под тяжестью собственных мыслей и переживаний, - сломался. Наверняка сделал не правильные выводы. Юри догадывался, что не опытность в амурных делах, плюс разница в менталитетах, выдало "ошибку в расчетах". Фундаментальную ошибку. Прием был прост, - ревность. Но у Юрио. А получилось что Никифоров, одев саван своей любви, решил утешится Кацуки.       Правильно мудрость гласит: "Благими намерениями, дорога в ад".       Поразмыслив над последствиями, Юри решил "рубить с плеча", сразу, вечером, после короткой программы. - Кстати, Юри, ты что-то хотел сказать? - Да. После финала, давай покончим со всем этим. - Что? - Ты, сделал для меня, больше чем достаточно. Благодаря тебе, в этом сезоне, я выложился на полную. Спасибо тебе за все. Виктор, спасибо что был моим тренером.       Юри, опустил голову в знак уважения и признательности. Поэтому не сразу понял, что по ногам Виктора, бьют кристально чистые капли. Юри, поднимает голову и застывает. Из глаз Виктора, стекают, крупные слезы. Виктор плачет. Казалось что вся кровь отхлынула от лица Виктора. В этот момент Юри, осознал что "идиот", тут, не только Никифоров, но и он сам. За последние сутки Юри дважды ощущал, как из Виктора исчезает искра, как мгновенно остывает его тело и оба раза "спусковым крючком" был Кацуки. Собственная неуверенность Юри, опять захватила его в свои объятья. Как исправить? Что делать?       Юри поднимает руку чтобы обнять Виктора, успокоить, но в место этого приподнимает челку, рассматривая слезы, бесшумные, но такие красивые. Именно в этот момент, когда Виктор, резко отпихивает чужую руку, Юри понимает всю свою неполноценность, недальновидность и бесталанность. Понимает что смог реализоваться, только благодаря Виктору. Это Виктор откатывал программы ногами и телом Юри. Это Виктор, с присущей ему легкостью, выстроил для Юри новый мир и новый взгляд, более открытый, искренний, честный и яркий. А еще, именно благодаря вмешательству в свою жизнь Виктора, Юри смог принять свои чувства и свою Любовь. И теперь, уверовав в свою уникальность, решил вмешаться в чужую судьбу. Внутренняя ущербность, заместила кундалини и покрыла своим маревом все семь чакр тела Юри. Почти захлебываясь, осознанием личной неполноценности, Юри только и смог выдать, - "давай примем решение после Гран-при".       А Виктор сидел на подоконнике, и рассматривал невидящими глазами, пол номера. Уже не было боли. Никакой. Была пустота. Полная. Всеобъемлющая. Разряженная. Ни тебе Надежды. Ни тебе Веры. Ни тебе Любви.       За этот год, Виктор постарел Душой на сотни лет. Если бы не пепельные волосы, то, наверняка бы поседел, а так не заметно. Можно было бы сказать что гениальность, требует соответствующих жертв, но Никифоров знал что его гениальность рождена в постоянных, выматывающих, травмирующих тренировках, в стертых до хрящей ступнях и сорванных мозолях, в растянутых связках и десятке вывихов, которые уже дают о себе знать при резкой смене погоды. Тогда почему он так бесконечно одинок? Почему, после стольких лет подавления собственных чувств, открыться оказалось так бесполезно?       Утром, на берегу океана, рассматривая блеск кольца, в лучах восходящего солнца, Никифоров опять стоял на распутье, только в этот раз все было сложнее, теперь нет указывающего камня из сказок. Пусто и холодно.       Свой "удар с ноги" Никифоров таки получил, этим же утром. - Виктор Никифоров мертв. Почему, ты выглядишь таким радостным, присматривая за этой чертовой свиньей?       Медленно поворачиваясь к Плисецкому, Никифоров был, действительно мертв. На лице Юры видны были какие-то следы, каких-то переживаний, в виде черных кругов и треснутых губ, а белая кожа получила зеленоватый оттенок. Виктор не принимал, эти следы, на свой счет. Уже не принимал. - Ты хотел посоревноваться со мной? - Не задирай нос. Не все фигуристы равняются на тебя. Проваливай уже старикашка.       Виктор схватил Юру за подбородок и приблизил к своему лицу. Пару секунд всматривался. Прощаясь со своими чувствами, надеждами и мечтами. Улыбнулся краешком губ, закрыл глаза и прижался губами к приоткрытым губам Юрия. Но резко открыл глаза, когда его рука, все еще удерживающая Юру, стала мокрой.       Юра плакал. Честно плакал. Не прижимался. Не отстранялся. Плакал. Через слезы, он освобождался от страхов. В голове он уже принял себя. После разговора с Отабеком. После парных колец на пальцах Виктора и Юри. После шока, переходящего в транс, а потом в истерику. Когда Юра увидел кольца и услышал что сказал Виктор, не наступил конец света. Но было острое, вспарывающее плоть понимание, что он сам оттолкнул свое желание. Сам. Он вдруг, отчетливо понял, что все время, сам загонял себя в стойло чужих ожиданий. Чуть-чуть умывшись, Юра набрал дедушку и извинился перед ним. Сказал что не уверен, что дедушка увидит правнуков. А дедушка ответил что он это и так знает, что просто надеется, что Юрочка будет счастлив. И Юрочке стало легче. Настолько легче, что он не смог сомкнуть глаз всю ночь, чтобы с самого утра, найти Никифорова.       В Юре говорила не ревность и не собственничество. Он просто хотел поставить точку и жить дальше. Пусть даже, в привычной ему резкой и жесткой форме. Но Виктор поцеловал. Вместо точки появилась очень красивая, но пока еще одинокая запятая.       Не переставая плакать и не пытаясь стереть слезы, Юра отошел на один шаг. Наклонил голову в бок, немного смущаясь, произнес: - Завтра, будет год, после того, самого разговора. Ты.. ... ...       Юра посмотрел на молчавшего Виктора и впервые за столько времени увидел, его счастливую улыбку. От чего сам, стал непроизвольно улыбаться. - Да. Завтра. Мы можем поговорить об этом завтра? - Спросил Виктор.       Юра кивнул. У Юры, вдруг, разгладилось сморщенное сердце и забилось ровно-ровно, гоняя теплую, согревающую кровь по телу. У Виктора, оборвалось что-то сдерживающее. У Виктора опять появилась Надежда.