Дарт Мол: Путь к власти

      Арбитр остановил бой. Из темной арки высыпало отделение стражников, которые рассредоточились по арене и взяли Далин на прицел.       От столкновения вампа получила серьезный ушиб. Жалобно скуля и дергаясь, животное совершало тщетные попытки высвободить бивни из плена бетонной стены, с которой медленно опускались насыщенно-алые подтеки.       Погонщик заткнул окропленный кровью вибронож за пояс и покинул седло, чтобы оценить повреждения своей меховой осадной башни.       И хотя внимание судьи было всецело занято проблемой гладиатора Диори, зал с замиранием сердца гадал, сможет ли девушка, сложившаяся пополам посреди арены, подняться и вести бой дальше.       Пока ряды во всю делали ставки, Далин не могла шелохнуться от страха, что стоит ей выпрямиться, отнять руки от груди - и ее кровь зальет все вокруг, а она бездыханная останется лежать в багряном песке.       «Давай же, давай»! - командовала она себе, пытаясь заставить тромбоциты действовать интенсивнее.       Разрез был глубоким. Лезвие вошло ей под кожу по меньшей мере на миллиметр, пропоров ее ниже ключиц и далее – до солнечного сплетения. Но рана не болела – чесалась, и это хороший знак. Ткани и мышцы, получавшие повреждения, заживали куда быстрее с тех пор, как Далин в голову поместили имплант из клеток волкочервя. Поначалу она ощущала его, когда тот разогревался, заставляя ее тело работать на пределе возможностей, но со временем он приспособился к физиологии девушки и стал ее неотъемлемой частью.       «Все. Все хорошо» - прошептал внутренний голос, и, как бы ни было это странно в такой момент, Далин посетило ощущение безмятежности.       Она стояла, уткнувшись носом в здоровую ногу, и закрыв глаза, медленно тянула воздух через плотную ткань, от которой пахло стиральным порошком и им. По неизвестной причине сейчас, едва прейдя в себя после ранения, она подумала именно о нем: о том, как естественно и грациозно он двигается, когда поглощен боем, и каким бывает взгляд его безумных оранжевых глаз, когда он резко устремляет его исподлобья… В этот миг ей даже представилось, как напрягаются мышцы его тощей рожи, когда он делает глоток горячего чая, и от этих мыслей ей захотелось улыбнуться.       Далин было сложно объяснить это самой себе, но несколько секунд назад, перед тем, как барабел поднялся из седла и нанес ей травму, ее словно посетило ощущение некоего темного единства с Молом. Даже несмотря на то, что он находился на значительном удалении, она почувствовала его присутствие рядом и точно знала, что все его мысли сейчас сконцентрированы на ней, так же, как и ее – на нем. В тот миг ярость в ее душе засияла так ярко, и невзирая на то, что сейчас вдохновение ее уже покинуло, Далин ощущала, как внутри горит фитиль этого огня в ожидании события, что даст ему вновь разжечься.       Королева была вынуждена признать, что рептилоид и его мохнатый любимец оказались наиболее сложными противниками из всех, что ей встречались. У барабела несравненная реакция, острый глаз, и, что важнее, – неодолимая свирепость, которой он мог потягаться даже со своим питомцем. Будь Далин обычным человеком, то не продержалась бы и секунды. К счастью, она и секунды не была обычным человеком.       Словно голубь мира, над ареной взмыл разорванный барабелским клинком бюстгальтер и повис на длинном носу вулптерина в первом ряду. Зал зашелся в едином оглушительном вопле ликования, когда королева, из глубокого пореза на груди которой все еще сочилась кровь, развела руки, приветствуя своих болельщиков.       Она была той еще позеркой. Как растение, листва которого жадно поглощает фотоны, сущность Далин напитывалась эмоциональной радиацией публики, симпатию которой ей удалось завоевать. И даром, что ради этого ей пришлось оголиться. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула, чувствуя, как энергия всех этих форм жизни наполняет ее до краев.       Она подставила ладони под теплый ручеек, что бежал по прессу, и размазала кровь, скрывая под ней свою наготу. Ее не терзал стыд, просто при нынешних обстоятельствах она не испытывала готовности быть с Молом настолько откровенной.       Ее изумрудные глаза даже сквозь десятки метров и сумрак без погрешности нашли его и резанули по самой душе.       «Смотри на меня» – прочитал он по губам и увидел, как, делая последний штрих, королева смачно проводит кровавой ладонью по лицу.       Она была похожа на варвара, дикого берсерка, готового с минуты на минуту впасть в закономерное багровое безумие. Мол видел как взыгрались желваки у ее ушей, а пальцы, с которых срывались алые капли, сжались до белизны в костяшках.       Миссия отошла для забрака на второй план. После того, что он ощутил, он решительно не мог думать о чем-то кроме той манифестации темной стороны и той связи, что она образовала между ним и королевой. Тело ситха била неистовая дрожь, которую он пытался унять, впиваясь пальцами в подлокотники. Его разум яростно боролся с желанием, наплевав на план, сейчас же перебить всех присутствующих, забрать Далин на корабль и там с ней поэкспериментировать.       Нельзя было сбрасывать со счетов и возможность, что произошедшее было всего лишь игрой утомленного напряжением восприятия. Но если у Далин и впрямь есть способность к владению Силой, пусть даже в зачаточном состоянии, Мол обязательно дотянется до ее потенциала и вытащит, - а при необходимости, - вырвет его наружу.       Он был уверен, ему нужно это. Пусть даже собственные мотивы его и пугали.       Как только зверь бросился вперед, неся на спине размахивающего цепом барабела, королева с гортанным кличем, переходящим в визг, бросилась навстречу (наверное, так она ведет свою пехоту в бой). Вампа замахнулась и нанесла удар лапищей, стремясь превратить Далин в лепешку, но лишь оставила на песке огромный кратер. В этот момент королева, нарастившая необходимую скорость, совершила горизонтальный прыжок, и выставив вперед обе «заряженные» ступни, врезалась ими в колено мохнатого чудовища.       Нижняя конечность вампы изогнулась в обратную сторону. Сделав шаг, животное взревело и рухнуло на одно колено. Погонщик, потерявший равновесие в седле, выронил арбалет, но не преминул взмахнуть устрашающим цепом, что и стало его роковой ошибкой.       Гася силу удара, ладонь Далин встретила населенные заразой шипы молотила и позволила им войти глубоко под кожу. Не ведая боли, девушка сильнее сжала боевую часть и резко потянула на себя. Противник не ожидал подобного маневра и выпустил оружие из рук, когда уже было слишком поздно.       Для зрителей то была лишь доля секунды, но Далин, вновь попавшая в «горизонт событий», где ее встретили эфемерные образы грядущего, восприняла мгновение как сотню подобных мгновений, на протяжении каждого из которых имела возможность рассмотреть свою жертву в деталях. Вплоть до капелек пота, покрывающих ее лицо, на котором по мере сближения его с ее кулаком, медленно проявлялся ужас.       Барабел отлетел в одну сторону, в то время как его челюсть благополучно отправилась в другую. Ящер скончался от удара сразу же - еще до того, как его туловище на огромной скорости с влажным треском врезалось в бетон, превратившись в рваный мешок с внутренностями.       Почуяв смерть погонщика, зверь горько завопил и стал предпринимать активные попытки добраться до королевы. Тварь была привязана к своему хозяину, и Далин убедилась в этом, увидев неподдельную скорбь в ее воспаленных, загноившихся от песка глазах. На секунду ей даже стало жаль животное.       Приветственный гул зала уже стоял привычным фоном в ее голове. Однако, непрерывный мажорный аккорд, слитый из великого множества тембров и интонаций, стал расщепляться на отрывистые звуки, в такт которым зрители активно жестикулировали, требуя покончить и с вампой.       Далин всегда очень трепетно относилась к животным. И сейчас, видя обреченность в красных глазных яблоках монстра, который прекрасно понимал, что его ждет, королева испытывала колебания. Зверь был ослаблен и не сможет причинить вреда, но слетевшие с катушек разумные, уже пьяные от крови, и тем не менее требующие ее все в больших количествах, не собирались успокаиваться.       Далин подняла арбалет, и отправила несколько зарядов в затылок животному. Возможно, она погорюет об этом потом. Когда вернется домой живая и невредимая.       Не переставая вопить и гудеть, публика воздела руки, вооруженные аукционными табличками. Управитель огрел Мола уничтожающим взглядом и, отойдя к парапету, что-то сообщил по внутреннему каналу связи.       Через минуту, когда служители Борги удалили с поля боя тела, чагрианин возвестил о том, что на этот раз девушке придется схлестнуться ни с двумя и даже не с пятью, а с двенадцатью противниками – элитой арены. В подтверждение его слов на Далин со всех сторон вышли бойцы различных рас и стилей: трое нелваанцев с гарпунами должны были загонять ее, трое закованных в доспехи мечников и низкоросный кинжальщик-мелитто – заколоть, когда это случится; огромный ногри, вооруженный гигантских размеров тесаком, и его косматый одноглазый товарищ – тоф с аналогичным вооружением представляли собой «тяжеляк» группы, а двое дуросов с винтовками наперевес - дистанционное прикрытие.       - Это что еще за хрень! – воскликнул розовощекий выпивоха. – Ты с ума сошел?!       - Согласен. Это перебор, – нехотя отняв ото рта трубку, пробормотал скучающий торговец.       - Борга, управитель спятил! Сделайте же что-нибудь! – С места вскочила умбаранка, и хозяйская ложа, как и весь остальной зал, погрузилась в хаос; все присутствующие бунтовали против неправого решения распорядителя поединками и, тряся табличками, требовали немедленно начать аукцион. Все, кроме одного.       Ситх тихо сидел в своем углу, не сводя глаз с арены, где через несколько минут разъяренная королева с голыми сиськами должна была одержать победу в последнем бое. Судя по реакции Далин, подобный состав отряда противника ее вполне устраивал, и если бы ситх мог вновь установить с ней ментальное соединение, то скорее всего почуял бы необузданную ярость, жажду крови и злое исступление в предвкушении грядущего месива. Раз так – и у него ретивиться не было причин.       Хаттесса попала под шквал всеобщего недовольства. Ее маленькие водянистые глазки забегали по сторонам, а толстое брюхо стало вздыматься от волнения все чаще.       Ее взгляд остановился на Моле.       - Давайте спросим хозяина, – громкий раздраженный голос, больше похожий на урчание в желудке сарлакка, заставил присутствующих угомониться. - Как он считает, выдержит его рабыня последнее испытание, или же он согласен остаться ни с чем? В зале повисла тишина. Стало понятно, что Борга, здорово разозленная дьявольскими выходками безумной в робе, не была намерена позволять ей оставаться в живых. Она рассердилась еще больше, когда Мол в ее же манере, вальяжно взмахнув рукой, дал понять, что не имеет ни малейших колебаний на этот счет.       - Тогда самое время сделать шоу чуточку интереснее! – провозгласил чагрианин и послал куда-то вглубь цирка многозначительный кивок.