Дарт Мол: Путь к власти

      Мол напрягся, инстинктивно сжимая пальцы, будто в них рукоять меча. Две женщины ошеломительной красоты нарочито медленным, томным, но вместе с тем уверенным шагом, начали его окружать.       - Так, вот ты какой, господин, – вкрадчиво произнесла зелтронка, приближаясь к ситху. Прозрачное, летящее одеяние, словно туман, окутывало ее потрясающее тело цвета фуксии. В такт каждому ее шагу вздрагивали пряди длинных пшеничных волос и бюст неестественных размеров. – А на пиру мне показалось…       - Вон отсюда.       - Ну, же, господин, не гони нас! – простонала анзатка, на которой, в отличие от компаньонки, был ультраобтягивающий блестящий комбинезон с вырезами в стратегически важных местах.       - Я сказал…       Мол осекся. Он сделал вдох и понял, что готов простить Далин ее предательство, что бесконечно уважает учителя, и что не против отведать вина из того кувшина, который так призывно смотрит на Мола с самого момента появления его в этих покоях. И что было бы неплохо развлечься с двумя распутными сударынями, визит которых пришелся как нельзя кстати.       Секундное наваждение было развеяно порывом сильной и гневной воли.        «Чертовы феромоны».       Мол никогда не сталкивался с зелтронами, но был наслышан об их способности оказывать умиротворяющее воздействие на окружение, путем формирования контролируемого феромонного фона. Они также слыли весьма миролюбивыми и исповедующими беспредельный гедонизм существами, поэтому Мол не ожидал, что первый встретившийся ему выходец с Зелтроса, окажется киллером. Чего не скажешь об анзатах. В любом уголке галактики их знали, как опасных убийц и охочих до мозгового вещества вампиров. Ничего хорошего от общения с ними ждать нельзя. И хотя представительница этой расы, смотрящая на ситха своими жаждущими глазами, обладала милой обезоруживающей красотой, в своих высоких ботфортах она могла прятать все, что угодно. Не говоря уже о ее убийственных «усиках», притаившихся в щечных пазах.       Первая попытка покорить забрака не удалась. Позвякивая подвесками на поясе, каждая из которых могла быть использована как кунай, блондинка в сопровождении подруги подошла к ситху вплотную, и руки обеих заскользили по его обнаженной коже. Их прикосновения мигом уняли бушующий шквал в его груди.       Чувство бескрайнего воодушевления, покой и экстаз, райское наслаждение овладели Молом. Эдем. Будто теплая и дружественная сила подняла его над землей, и он, парящий в уютных облаках, согревается мягким золотым сиянием чистейшего счастья.       Обольстительно сощурившись, зелтронка, взмахнула черными ресницами. Проследовав взором хищных глаз по рельефу живота Мола и ниже, она чувственно облизнулась и изогнула бровь.       - Скольких женщин ты уже убил этим… дрыном?       - Ты будешь первой, – ответил Мол и не узнал собственного голоса, ставшего ниже и насыщеннее. Провожая носом обходящую его красавицу, он с упоением втягивал ее запах, отравленный невыносимо сладким ядом.        «Заткнись, недоумок! Не разговаривай с ней!» - ругалось на ситха его здравомыслие, но тут же задохнулось под действием вещества, что пробудило жажду плоти.       Когда зелтронка вернулась в поле его зрения, Мол не поверил глазам: перед ним стояла краснокожая светловолосая… Далин. С теми же зелеными глазами, широкими геометрическими плечами и обилием татуировок на теле под прозрачной туникой. Он больше не ненавидел ее и не хотел причинять боль. Ведь ее тело буквально кричало о том, что она готова принести извинения за свой проступок, и Мол с удовольствием их примет. Невзирая на последствия.       Он взглянул на анзатку, и снова увидел ее, а затем стал свидетелем того, как две полуголые «королевы» прильнули друг к другу и, целуясь, сводят его с ума.       Действуя как единый, созданный для соблазнения и физического удовольствия, организм, они, будто щупальцами, обвили Мола своими руками и утащили в пучину чувственных грез. Он целиком отдался ощущению их гибких жарких тел своим, и когда они опустились перед ним на колени, реальность вовсе перестала для него существовать.       В постели, во власти двух искусных любовниц, как от назойливой мошкары, он отмахивался от вьющихся в его сознании дымчатых проявлений рациональности. Глухих возмущений собственного, злого от бессилия, «я», призывающего биться с атавистической страстью и сбросить ярмо сладостного рабства. Внутренний голос призывал его восстать и прикончить наложниц, укравших дивный облик королевы, но затуманенный разум Мола вполне устраивало то обстоятельство, что им занимаются две коварные самки, подосланные к нему с единственной целью – убить.       Он был потерян.

***

      - Эй, Матц, мн’е, похоже, удалось сн’ять первый щит. Подойди-ка сюда на м’инутку. – Тучный неймодианский хакер размял длинные пальцы и откинулся в кресле, растирая воспаленные глаза.       - Что тут у тебя? – Стройный гуманоид в обтягивающем костюме, по спине которого шлепали, похожие на тонкие гибкие шланги, дреды, обошел программиста сзади и склонился над терминалом.       - Вот, взглян’и. Эй, ты не Ма…       Возглас неймодианца оборвался. Его голову развернуло, звонко хрустнули позвонки.       Пока до остальных тружеников киберцеха дошло, что в серверную пробрался чужой, диверсант уже выхватил из портупеи бластер и сделал несколько выстрелов, троих убив на месте. Он запрыгнул на стол и вихрем пронесся мимо еще двух, вскрыв кинжалом их глотки.       Оставшиеся бросились наутек, но выход оказался заблокирован, и хакеры один за другим стали жертвами хладнокровного мастерства интрудера. Одному из них он вдолбил в горло кадык, еще пара упали с простреленными черепами. Остальным он пустил кровь.       Акт истребления длился от силы секунд двадцать.       Оставшись в одиночестве, ассасин перемахнул через стол, что был расположен окружностью от центра, где в витрине с жидким азотом «отходил» изнасилованный многочасовыми попытками взлома алзарский блок данных.       За запертыми дверьми уже толпились стражники. Чутких обонятельных рецепторов убийцы стал достигать запах плавящего дюрастила: в ход пошли плазменные горелки.       Молниеносным ударом с разворота, он разбил защитный колпак и, оборвав кабели, схватил куб. Но прежде, чем запела сирена, и охрана ворвалась в комнату, окрасившуюся в алый цвет бедствия, от него не осталось и следа.