Дарт Мол: Путь к власти

      Словно шелк, меж его пальцев скользили длинные пряди. Его губы находились во власти нежного рта – которой из них – он не знал. Но знал наверняка, что ничего лучше ему испытывать не доводилось. Мысль, что с минуты на минуту он будет убит, вызывала блаженную улыбку и чувство абсолютной индифферентности по отношению ко всему остальному миру. К Дарту Сидиусу, к инфокубу, даже к джедаям. Перманентное, саднящее ощущение пепла Малакора в носовых пазухах вытеснили игривые феромоны красотки, за которую он сейчас был готов убить или умереть. И пусть его обихаживает ненастоящая Далин, тот факт, что последние свои секунды он проведет в состоянии эйфории вместе с ней, помог смириться с судьбой и принять ее с пьяным радушием.       «Скотина!»       Высокий, разгневанный голос с командирской хрипотцой как хоботок комара неприятно уколол кору головного мозга. «Почему ты бросил меня?!»       Второй недвусмысленный сигнал был зафиксирован его восприятием, заставив внимательнее отнестись к тому, кто так отчаянно стремится пробить барьер приятной лжи. Как шестеренки запущенного механизма, в его голове начали самовольно гомонить и суетиться сомнения.       «Прошу, вернись за мной!»       Голос стал умоляющим, плачущим, но вскоре жалобные всхлипы обросли посторонним шумом, перейдя в нечто незнакомое, тревожное и давящее. И гораздо более могущественное и значимое, чем он сам.       Гул оголтелого ветра и стрекотание песчинок, несущихся на огромной скорости, царапающих кожу и амуницию, давят на слух. Песок проникает под одежду, ногти, слепит глаза, от него першит в горле, но он сейчас наименьшая из его проблем.       Зыбкая почва трескается и уходит вниз. Поверхность дрожит, и под ногами у него разверзается бездна. Как по ступеням, Мол взбегает по откалывающимся одна за другой плитам безжизненной земли, но понимает, что выбраться не успеет.       Он бросает свой последний взгляд наверх, совершает последний отчаянный рывок ввысь, протягивает руку, хватается за край пропасти, и… задержавшись на секунду, срывается с горсткой песка в руке.       У обрыва, терзаемые шквалистым ветром, как пиратский флаг, треплются темные волосы. На исцарапанном лице - широкая улыбка и ошалелый взгляд.       - Я ТЕБЯ ВЫТАЩУ!       Длинные ногти впиваются в запястье ситха, и в следующую секунду он взмывает над пропастью, навстречу красной звезде.

***

      Хищные усики уже проникли в ноздри Мола, когда он ухватился за них и потянув, перебросил их обладательницу через себя. Ее напарница не успела среагировать, в то время как почти невесомая рукоять легла в ладонь, и зеленое лезвие, пройдя сквозь тело одной, пронзило вторую тоже.       Мол вскочил и, не помня себя, принялся спешно одеваться. Бросив взгляд через плечо, он увидел два трепыхающихся одно на другом, трупа шлюх-убийц, которых натравила на него хаттесса. Но то, что произошло перед этим было несравнимо более удивительным явлением, нежели так запросто и по-хамски узурпировавшие его волю гадкие выделения зелтронских желез.       Голос предательницы воззвал к нему и спас от глупой, позорной смерти. Выудил его из слащавого засоса искусственно наведенного соблазна.       Видение… чего-то. Того, что не в силах он расшифровать прямо сейчас, но докопается до истины обязательно.       Поверх робы Мол закрепил броневые элементы: пластины из легкого и прочного антрацитового-вардиевого сплава покрыли его грудь, плечи, торс и конечности. Снаряжение женского типа он поместил в рюкзак. Усилием воли подозвал к себе оружие. Кто бы мог подумать: как будто игрушечный меч (его вид, ощущение в руке пробуждают ненависть и отвращение), рукоять которого слишком легка, слишком изящна и лезвие, кажется, тонко и нестабильно, - защитил его в критический момент и режет ничуть не хуже его испорченного жезла. Эта презренная вещица сослужит ему неплохую службу. К тому же, мысль о том, что когда–то этот меч принадлежал врагу, заставила ситха воспрянуть и, если не зауважать это оружие, то хотя бы позволить себе им воспользоваться. Собственно, именно ради этих целей он взял его.       Мол навострился. Топот десятков тяжелых сапог доносился из коридора, достигая его ушей. К нему полным ходом приближались неприятности.

***

      В апартаменты ворвались две дюжины стражников и рассредоточились вокруг стоявшего неподвижно в центре помещения, безоружного человека в капюшоне, взяв его на прицел.       Действие. Наконец-то.       Там, в ложе, изображая рабовладельца, он отсидел себе все, что можно. Потом, все что можно отлежал, пребывая в смертельных объятиях двух киллерш. Не сказать, что физически Мол недостаточно хорошо провел время в последних, и, тем не менее, он считал, что ему просто необходимо получить компенсацию морального вреда.       - Руки вверх! – скомандовал командир группы – наиболее тяжеловооруженный и экипированный боец. - Ты пойдешь с нами!       Неожиданно апартаменты окрасились в тревожно-красный цвет и откуда-то издалека послышался вой сирены.       - Я так не думаю.       Мышцы ситха налились, ощетинились и зазудели, а сердца ожили во взыгравшейся груди, погнав топливо ярости по жилам. Мол ощутил по-настоящему мальчишескую радость от того, что прямо здесь и сейчас он в предвкушении новой битвы, спорит сам с собой, сколько же времени ему понадобится, чтоб управиться с отделением солдат: минута или половина этого.       Мол исполнил свою первичную секвенцию, свой излюбленный предбоевой ритуал, который был, пожалуй, даже важнее, чем точная оценка численного состава сил противника. Молодой ситх любил это больше всего: он медленно поднял голову, распахнул ужасные глаза, позволил губам растянуться в жестокой ухмылке, и понеслась.       Укрепив мощь своих мускул и консолидировав ее с потоком темной стороны, он резко упал на колено и со всей мочи вдавил кулаки в пол. Трещины прошли по нему в радиусе нескольких метров, и часть солдат, потеряв равновесие, пала наземь. Ситх активировал меч Квай-Гона и, сконцентрировав на его рукоять усилие мысли, одним рывком послал его по круговой траектории нести мгновенную злую волю, - обезглавливать и расчленять.       - Джедай! Повторяю, здесь дже… – тараторил по рации капитан, но договорить не успел: его голова уже бултыхалась в бассейне.       Очень хорошо, пусть думают, что джедай явился навести шороху на это садоводство. Прямо интригует, к каким дипломатическим итогам приведет заварушка с участием хаттов, Алзара и Ордена заодно.       Мол добил с десяток дезориентированных стражников и прирезал еще пятерых. Какими бы умелыми и ловкими воинами они не были - мастеру-ситху они не ровня. Воду украсили кровавые завитушки, когда на дно пошли тела еще нескольких сокрушенных врагов.       Испытывая необъяснимо сильное воодушевление, от которого в теле ощущалось содрогание, ситх остановился, обдумывая свой визит в расположение алзарской гвардии. Он откинул манжет и взглянул на наручный компьютер. Сделав переключение, вызвал карту, которую к этому моменту уже полностью выстроил миниатюрный топографический эхолокатор, оставленный им в кресле. Но вдруг понял, что она ему не нужна.       Словно берущая след борзая, Мол поднял голову и втянул пахнущий раскаленным дюрастилом и паленой плотью воздух. Он напрягся не только разумом, но и телом, веля темной стороне снизойти на него. Он заставил ее более плотные потоки объять себя, и тот узенький канал, посредством которого он мог чувствовать Далин ту секунду на арене, заново открылся.       Теперь он был струйкой песочных часов и предупреждал ситха о том, что его время на исходе. Он откалибровал свои чувства, настроил их на Далин. Она совсем неподалеку и, вопреки всем ожиданиям… в страшной беде! В ней еще теплится жизнь, но готова вот-вот угаснуть.       Он все еще ненавидел ее, но раз успех миссии зависит от ее выживания – он сделает все, чтобы она уцелела.

***

      В расположении алзарских «юстицаров» было жарко. Семеро мужчин и женщин держали оборону, ведя огонь из-за импровизированных укрытий, коими служили перевернутая мебель и другие элементы помпезного хаттского интерьера.       Больше всех, как ей самой казалось, старалась сержант М’аделль Москала, занявшая позицию в арьергарде. Панибратски окрещенная своими боевыми товарищами и королевой оперативным псевдонимом «Ада», в прошлом году тви’лечка-летанка отпраздновала свое двадцатилетие. И никак не ожидала, что, будучи самым молодым солдатом столичного гарнизона нацгвардии, станет членом элитного сообщества наиболее сильных и эффективных бойцов королевы, под названием «Юстицары». Даже несмотря на то, что ее и Далин связывает долгая история совместных приключений, радостей и темных моментов, приглашение в официально не существующий, и тем не менее, действующий орден, было для нее сюрпризом. Однако сейчас ее мысли занимало вовсе не это: больше собственной смерти она боялась, что Монсфели, цереанка, засевшая в соседней комнате, не выполнит задачу, поставленную их командиром.       Автомат Ады работал без устали, грозясь с минуты на минуту заглохнуть, но тви’лечка была наиболее опытным и талантливым стрелком из всех. Природой ей было даровано умение ощущать и «слышать» оружие. Ее общение с ним доходило до предела сверхъестественной точности и смертоносности, а потому и сейчас тяжелая штурмовая винтовка «LSBN-1» Алзарского НОК, испуская сотни мощнейших зарядов в ее изящных руках, визжала, вскипала, но выдерживала, находясь на надрывной грани перегрева.       - Командир! Зарзо!       Перекрикивая канонаду бластерного огня, Монсфели пыталась докричаться до руководителя группы.       Когда последний противник слег, деваронец, перекинув автомат за спину, невесомо выпрыгнул из укрытия и ринулся к арке, завешанной махорчатой шторкой.       - Как королева?       - Я не могу ничего сделать. Я вот-вот ее потеряю!       - Нет! – командир мотнул массивными загнутыми к верху рогами, отказываясь верить в реальность происходящего. – Как такое может быть?! Королева дралась на арене, королева была в порядке! Что произошло?       Он опустился рядом с медичкой и сжал тонкое, липкое от пота запястье королевы. Ее пульс ускользал из его пальцев, ее загорелая кожа обрела землистый цвет, и фиалковые губы потеряли свой насыщенный оттенок. Ее лицо походило на тающий под дождем пергаментный лист. Тем временем портативный медицинский анализатор, исполняющий функцию энцефалографа, сходил с ума, регистрируя аномальную мозговую активность.       - Дело в наркотике, да?       - Боюсь, не только в этом.       Красавец горько зажмурился. В этот момент в памяти всплыла последняя безумная ночь под двумя лунами Алзара. Разбросанная амуниция, королевское ложе, пролитое вино… Его капли на обнаженной, пахнущей сиренью и пачули, коже. Их вкус он вспоминал, находясь в одиночестве в своей казарме, гадая жива ли она или столь желанное им тело уже гниет в какой-нибудь подворотне на нижних уровнях Корусанта. И теперь, когда он обрел ее, когда долгожданный момент воссоединения был так близок, судьба вновь отнимает ее у него.       Нет, он не может позволить себе потерять Далин! Ни сейчас, ни впредь.       Сообщение второго офицера предупредило о новой волне наступления, разогнав дымку реминисценций.       - Амбулу, что с дверью?       - Нихера, командир! – отозвалась чернокожая женщина – техник, из глаз которой лился розовый синтетический свет. Прибрав оружие, она привалилась к двери, держа на коленях терминал, подключенный к щиту безопасности. – Ее закоротило. Придется так отступать.       - Тогда выбить чертовы окна, вызвать подмогу и спустить канаты! Зарзо возьмет генерала, а команда обеспечит…       - Контакт! – рявкнула Ада, но не успев прицелиться, медленно опустила оружие.       Невидимый кулак сжал ее молодое бойкое сердце и оставил отпечаток атавистического ужаса, который непременно отравил ее душу. Солдатская интуиция, синдром «идущего впереди» подсказали ей, что сюда стремительно и неумолимо идет то, с чем она больше всего в жизни боялась еще когда-либо столкнуться.       Держась руками за грудь, в дверном проеме, появился страж хаттской крепости. Он остановился, зашатался и, падая, отнял руки от тела, открыв взору обороняющихся сквозную дыру с обгорелыми краями.       Стило его корпусу грузно обрушиться в груду уже застреленных, как в расположение шагнула черная фигура, в руке которой пылал и жужжал джедайский меч.       - Где она? – прошипел ситх и … сложил оружие.

***

      Мол поднял руки - жест для него непривычный, но, «просканировав» этих ребят, он понял, что драться со всеми сразу – идея хуже некуда. Ибо все они были мощными, напичканными под завязку «киберами»: усиленные протезами конечности, импланты, вшитые во внутренние органы, у некоторых - генетически модифицированная, прочная, как хардиевый сплав, кожа. Кроме того, двое из них – кучерявая корунка с импульсным дробовиком и накаченный тогрут, вооруженный пулеметом, - были чувствительны к Силе.       - Зарзо! – Оклик из спальни заставил всех присутствующих, затаив дыхание, обратить туда встревоженные взоры. – Нет пульса.       Апартаменты огласил тихий протяжный плач анализатора.       На лицах бойцов проявилось выражения полнейшего отрицания. Никто из них не мог поверить, что их королевы и больше нет. И лишь вновь прибывшему удавалось сохранять холодность и невозмутимость, вопиюще неуместную в сложившихся обстоятельствах.       Пока цереанка изо всех сил хлопотала над телом Далин, терзая его разрядами тока, деваронец стоял, как истукан, все больше погружаясь в апатию.       - С дороги!       Не успел люцифер поднять голову, как Мол, задев того плечом, двинулся к спальне. Ситха тут же остановили глядящие в грудь дула.       - Как посмел прийти сюда предатель и убийца? - дрожа связками произнес деваронец, вынимая из ножен меч.       Мол ощутил его яростную готовность праведного возмездия, порожденную безнадегой и еще пылающими чувствами к уже угасшей персоне. В иной ситуации он дал бы ему незабываемый бой. Более того - подсознательно Мол хотел дать его с самого того момента, как королева оказалась в руках этого детины, но не позволил ярости взять над ним верх. Если Сила будет благосклонна, и все, что Мол намеревается сделать, произойдет как планируется, он непременно удовлетворит милитантский интерес этого холеного красавчика. С удовольствием ситх будет наблюдать страх и удивление на его гладкой физии, когда башка, с ней же за компанию, простится с телом. А пока он лишь сказал:       - Потому что я единственный, кто может ей помочь.       Он и вправду знал, что нужно делать.