Дарт Мол: Путь к власти

      Тяжелая бессонная ночь. Наполненная упадническими думами, бессильной злобой и самоедством. Доведенный до физического истощения собственным сознанием, Мол уснул, когда на бледно-голубом холсте неба уже проступили рваные небрежные мазки свинцовых, обрамленных розоватым свечением восходящей звезды, облаков. Он спал в полглаза, то и дело выныривая из одолевающих его утомленный мозг видений, и в этой беспокойной полудреме он был не в состоянии провести четкую границу между снами и реальностью. Утомленный и разбитый, он, вздрогнув, очнулся, и взглянув на хронометр, понял, что отдых его длился лишь полтора часа.       Он сел и растер глаза. Руки дрожали, кожа покрылась мурашками от студеного дыхания работавшего в полную силу кондея. Но тут его прошиб внутренний удар; волна жара разнеслась по организму, когда сердца, вновь не найдя общего ритма, нарушили очередность сокращений. Мол сделал глубокий вдох, медленный выдох, и сердцебиение нормализовалось.       Воспоминания о событиях ночи притупились, замылились: такое чувство, будто Мол переживал их так давно, и тот душевный подъем, надежда, которую вселили в него речи Далин, обрели диаметрально противоположную окраску.       Сейчас он был бы счастлив выйти из комнаты и не почувствовать ее. Но, открыв дверь и сделав шаг, понял, что его желанию не суждено сбыться. Он вышел в вестибюль и... просто увяз в ковре.       Напротив панорамного окна, рядом с поваленным стеллажом, средь россыпи книг сидела Далин. Ее ноги были скрещены, а перед ней по неровной окружности, удерживаемые в воздухе невидимой энергией, двигались бутылки, стаканы, пачка сигарет, зажигалка в форме пениса...       Мол потерял дар речи. Далин медитировала!       Далин. Медитировала.       - Держи ровнее. Сконцентрируйся, - Мол доковылял до дивана и сел, сосредоточенно наблюдая за королевой. Он не видел улыбки, тронувшей ее губы, зато в его присутствии и вопреки рекомендациям, она стала терять контроль над телекинезом, и парящие перед ней предметы пришли в активное броуновское движение. – Сконцентрируйся! – рявкнул Мол. - Заякори восприятие на объектах! Фиксируй их своим чувственным взором и не отвлекайся!       Далин недовольно засопела. Та еще из нее выйдет ученица. И тяжелые мысли, как следы на песчаном пляже, были мигом смыты волной эйфории, которая окатила Мола с головы до пят, когда он вспомнил, что перед ним находится именно тот человек, та, единственная, которая перевернула его мир, наполнила его жизнь истинным смыслом. Повысила градус его чувств, возвела страсть, клокочущую в нем, в класс неудержимой реакции, и теперь, после того, что он имеет удовольствие наблюдать перед собой – как проявление чувствительности к Силе, так и великолепную носительницу этого дара, - он дал себе зарок, что никогда не позволит себе даже в мыслях идти на попятную. Он тоже… никогда ее не отпустит.       Вращающийся круг обрел идеальные границы и пропарил еще несколько мгновений, прежде, чем образующие его контур предметы ринулись в центр, с хрустом сминаясь.       Сверхплотный конгломерат из стекла и полимеров обрушился на пол. Изумруды в золотой оправе интригующе сверкнули из-за обнаженного плеча.

***

      - Бросишь на меня лишь взгляд, словно ты мне не рад... - пропела Далин, пристально глядя Молу в глаза. Он сделал вид, что не слышал и облил горку хлопьев йогуртом.- А мне ты йогурт не подашь?       Ситх нарочито медленно прожевал пищу и промочил рот водой.       - Возьми его сама.       Губы Далин мстительно сжались. Наманикюренный ноготок указательного пальца звонко щелкнул по столу, и ложка, выскочив из руки Мола, совершила в воздухе сальто и ударилась о пол.       Вот же бестия…       Мол позволил улыбке расцвести на лице, лишь когда он нагнулся, поднимая прибор. Он не хотел, чтобы Далин видела, как он улыбается.       - Поздно подглядывать: я уже надела трусики.       Ситх искренне усмехнулся и, выпрямившись, стал свидетелем того, как она, с самодовольным видом, совершая плавное движение, заставляет кувшин двигаться себе навстречу через полутораметровый стол.       Факт раскрытия и эволюции ее способностей не удивлял. В минувшем бое она демонстрировала их зачатки, а вчера показала, что находятся они в прямой зависимости от ее настроения. Такой подход необходимо исправлять. Но все это - дежурные моменты. Главное - пройдя через испытания и боль, она повторила его собственный путь. Путь становления ситха.       Если повезет, у него еще будет время, и он её обучит, но понимал, что не в роли последователя хочет ее видеть.       Изначально Мол ковался, как орудие. Лишенный воли и души, он должен был просто исполнять свою разрушительную функцию, а по ее исчерпании – отмереть. Но он живой человек, он испытывает чувства, и сейчас, глубже осознавая, что транслируются эти чувства уже не на высокую бесплотную идею, а на такого же, как он, живого человека, женщину, одного взгляда на которую достаточно, чтобы зажечь пламя в его теле и духе, он понимал, как сильно хочет жить. Не меняя направленных в сторону темной стороны векторов, - хочет жить, как человек. Хочет быть понятым и любимым. Он понимал, что не вечен, и хотел видеть продолжение себя и своего дела не в каком-то ребенке, осененном благодатью Силы, и даже не в Далин, а в своем собственном потомке.       Но все его планы и чаяния – абсолютное ничто, покуда жив Сидиус.       Он поднялся из-за стола и проследовал в свою комнату.       Взяв с трюмо две яркие голографические карточки, поморщился, возрождая в памяти крайний разговор с учителем.       Он с обреченной медлительностью просунул руку в прорезь жилета. Поднял с белоснежной медицинской койки пояс, и в этот момент ощутил позади себя источник давящей темной энергии.       - Учитель, - пробормотал он, не оборачиваясь. За спиной зазвучали шаги.       - Вот твое новое задание.       Старик протянул ему разрисованный в неоновых цветах билет, но отрешенный взгляд Мола был направлен сквозь него.       - Я должен пойти в оперу?       - Не совсем так. Ты отправишься в место, которое посещал не так давно. - С губ старого ситха сорвалась усмешка. Ему был по душе тот обреченный, усталый тон и то страдальческое выражение, которые искренне демонстрировал Мол. – Понимаешь, ли… нет, ты не поймешь, - снова усмешка, - Тебе достаточно знать, что твой повелитель осуществляет активную работу на политическом поприще, благодаря чему влияние ситхов крепнет с каждым днем. В этой связи мне нужно, чтобы ты связался с одним очень известным человеком и принял от него заказ, который в последствии ты же и исполнишь.       - Кто он?       - Уверен, ты о нем слышал. А если нет, твоя «пленница» уж точно сможет предоставить тебе информацию о нем. - Сидиус провел большим пальцем по поверхности билета, и за ним открылся второй. - Ты пойдешь туда вместе с ней.       - Это так необходимо?       - Да, мой мальчик. Ты помнишь о своем проступке, не так ли? И помнишь, какого именно искупления я от тебя жду. А потому ты должен подчиниться моему приказу, не задавая лишних вопросов. Скажу лишь, что единственный способ безвозвратно отринуть соблазны – это обрубить их на корню в момент, когда они становятся слишком велики.       И еще, - бросил Сидиус напоследок, - позаботься о конспирации. Там будет много публики, а я не хочу, чтобы ты и твоя подопечная оказались в центре внимания.       Возвратившись в столовую, Мол протянул Далин билеты: ее глаза буквально вылезли из обрит и остекленели.       - Мол… это… это же … - Она выхватила из руки забрака две вытянутые голокарточки и начала поглощать каждую строку, каждое изображение, начертанное на них. – Блайт! – Она шевелила губами, беззвучно повторяя строки. Изучив билеты от корки до корки, она подняла свои огромные, доверчивые, полные детской радости глаза и тихо, без тени присущего ей самодовольного ехидства, произнесла: – Мол, ты приглашаешь меня на свидание?       Он знал, она скажет что-то подобное...       Сидиус... Да чтоб он сдох!       - У меня там дело.       - Вон оно что, - девушка понуро опустила плечи, совершенно не скрывая своей досады, и тем заставляла Мола волноваться еще сильнее. Он был бы рад, представься ему возможность сводить Далин на концерт ее любимой группы при других обстоятельствах. Быть может, когда все закончится, и если они оба останутся живы…       - Тогда почему ты решил взять меня с собой?       - Не я это решил.       Мол отвернулся и прошел к окну. Его лоб сковал спазм такой огромной силы, что ему пришлось размять мышцы рукой.       Девушка погрустила еще секунду, но потом оправилась, откашлялась и ее речь приняла деловитую окраску.       – Какова цель миссии?       - Я должен принять заказ от человека, который будет там.       - Заказ? В смысле лицензию на убийство или как?       - Именно так.       - Блайт! Я, может, и плохо разбираюсь в ваших терках, но, насколько мне известно, ситхи мокрухой не занимаются.       «Все верно. Ситхи мокрухой не занимаются».       Мол провел ладонями по лицу, сделал вдох, тщетно пытаясь освободиться от выедающих его нутро мыслей, но в этот момент Далин сказала нечто такое, что заставило его сложные, противоречивые чувства завладеть им целиком.       - Я могу понять, каково тебе сейчас. – Она поднялась и подошла к Молу вплотную. – Ты – ситх: сильный, опасный… высокомерный, поскольку понимаешь, что на несколько порядков умнее всего этого долбаного быдла, что населяет галактику! Нетерпеливый… - ему показалось, ее пальцы скользнули по плечу: настолько невесомым было прикосновение. – Ты должен совершать поступки гораздо более значимые, чем устранять кого-то. Ты не киллер. Ты достоин большего! Почему ты позволяешь так с собой обращаться?       Мол обернулся и посмотрел на Далин, весь облик которой светился искренним недоумением от свершающейся несправедливости.       - Где твоя гордость, Мол?! Неужели ты… - она сглотнула и на мгновение задумалась. – Неужели ты не попытаешься это изменить?       - Я пытался.       - Правда?       - Правда.       Ситх с трудом подавил охватившую его горечь и, выдернув бицепс из ладоней Далин, размашисто направился к выходу.       - Мол, стой! Если уж мы попремся на малину, где будет полно ненужных глаз, нам с тобой просто необходима тактическая маскировка, - браво провозгласила королева, и миновав Мола, позвала его за собой. – Особенно тебе.       Она завела его в свою каптерку и стала рыться в чемодане. Раскопав в груде косметики биометрический сканер, она нацепила его на руку и начала охаживать Мола голографическими лучами.       - Что ты делаешь?       - Снимаю показания, ёпта!       - Зачем?       - Скоро узнаешь.       Крайне довольная собой, она прошествовала мимо него и без разрешения покинула апартаменты через дыру в парадной двери.       А через полчаса вернулась… с мешком для трупа в руках. Вот только трупа в этом мешке не было: его содержимое представляло собой нечто плоское, длинное и легкое.       - За мной! – скомандовала она, уверенной поступью направляясь в спальню ситха.       Страшно заинтригованный, он тем не менее даже не стал пытаться спрашивать, что она задумала. Что-то ему подсказывало, результат не заставит себя долго ждать.       Далин расправила пакет на кровати, и, расположившись напротив Мола, раскрыла небольшой чемоданчик, который также принесла с собой.       - Приступим.       Похоже, ее слова о тактической маскировке следовало воспринимать буквально, поскольку чемоданчик оказался полевой косметичкой. В цилиндрических нишах в его недрах располагались металлические баночки с крышками, цвета хаки, на каждой из которых присутствовали образцы различных оттенков содержимого от землисто-болотного до ярко-медного.       - Тактический грим?       - Ага! Самый лучший тональный крем в мире! И неплохо замазывает прыщи.       - А что в мешке?       - Тактическая броня.       И Далин, смешав на верхней стороне ладони несколько мазков различных оттенков, потянулась к лицу ситха.       - Ты собираешься этим меня мазать?! – Мол отстранился, как только подушечка пальца девушки, смазанная ярко-алым составом, приблизилась к его щеке.       - А ты, что думал?! Не появляться же тебе в таком виде на людях! Ты, конечно, не красавец, Мол, но твоя наружность слишком бросается в глаза. Думаю, ты и сам это понимаешь. Ща, погоди, давай лучше с башки начнем.       Девушка встала и, сверкая самоцветом в пупке прямо перед его глазами, начала закрашивать его татуировки. Пока она стояла вот так Мол был готов ей позволить любое дурачество, даже загримировать себя под клоуна. Как невыразимо сладко было ощущать запах ее тела, в особенности исходящий от тех мест, которые маячили вблизи его лица. Она делала это специально, и Мол был рад поддаться ей в этой игре. Все, что угодно, лишь бы дольше ощущать ее так близко, потому что сам он в наличествующих обстоятельствах, не осмелился бы на подобную откровенность. Но когда ее пальцы нежно заскользили по его кожистому черепу, ощутимо касаясь кутисов, с торчащими из них свежесточенными рожками, он едва сдержал себя, чтобы не застонать от нахлынувшего сокрушающей волной возбуждения.       - Тебе хорошо? – прошептала она ему на ухо. – Можешь не отвечать, я почти закончила.       И она приступила к лицу, покуда взбудораженный, доведенный до предела Мол пытался глубоким дыханием утихомирить собственную физиологию. Стоило мыслями вернуться к Сидиусу и своему безвыходному положению, как упоительное физическое целиком отступило в тень драматического эмоционального.       И все равно он не мог не позволить себе наслаждаться ее близостью и движениями ее пальцев на своем лице, хотя те и были грубы и порывисты.       Далин закамуфлировала его зачерненные уши, шею и татуированный воротник, остановившись на второй трети груди.       - Думаю, этого будет достаточно.       Она отстранилась и осмотрела результат своих художеств. Видно, что-то ей пришлось не по нраву: она нахмурилась и в задумчивости подперла подбородок чумазым кулаком.       - В чем дело?       - Ты знаешь… не такого я ожидала, но… Блайт, оказывается, ты не такой уж и паскудный!       Ситх стал вертеться, пытаясь высмотреть свое отражение в зеркале за спиной Далин, но она то и дело преграждала ему картинку.       - Сиди смирно! – она взяла его лицо в свои руки и приблизилась. Якобы, выискивая несовершенства; ее сексапильные губы растянулись в нежной улыбке. - Последний штрих.       - Всё? – спросил Мол, растирая мокрые веки.       - Всё.       Он не узнал того, кого увидел в зеркале. На него смотрел молодой парень с хорошей кожей, немного грубоватыми, но по-мужски красивыми чертами лица, и прозрачными глазами цвета слабозаваренного чая. Так вот, каким он мог быть, если бы… если бы…       Его бы все равно покрыли татуировками. И, если не Сидиус, то ведьмы. Оставшись в руках последних, он мог бы и не дожить до своих лет, а благодаря Сидиусу, который, пускай и хочет от него избавиться и причинить вред тому, что Молу дороже собственной жизни, молодой ситх получил возможность испытать самое невероятное приключение всей своей жизни: быть рядом с Далин.       - Вот и ты настоящий, - королева обошла Мола. - Без татуировок, без дьявольских глаз. И это твой естественный цвет кожи. Без узоров она смотрится гораздо ярче, ты не находишь?       Ему не показалось?.. Нет. Он и впрямь видел в ее взгляде, направленном на отражение в зеркале, восхищение. А потом в нем проступила грусть. И без того, чтобы врываться в ее мозг, Мол мог поклясться, что знает: сейчас она думает о том же о чем и он.       Как было бы здорово свести все эти татуировки.       - Забавно, под слоем грима я старалась зашкерить твою внешнюю индивидуальность, а теперь, боюсь, ты будешь привлекать внимание даже больше обычного.       Далин стала какой-то потерянной после его преображения. Она открыла его по-новому и оттого он стал нравиться ей еще сильнее. И в то же время ею овладела грусть с привкусом безысходности, боль и обида. Нанеся слой краски на его лицо, на деле она обнажила истинный облик Мола, и увидела в том супергерое (или суперзлодее), которым он ей представлялся, обычного человека. И, хотя воспоминания тех роковых дней, он блокировал в ее сознании, чувства и предчувствия никуда не делись: она боялась за него. И ей было больно: видя его таким… красивым и новым, она не жалела слов и выражений, понося в своих мыслях тех, кто сделал из ее любимого раба.       Она потянула за молнию и распахнула пакет для трупа. Внутри оказался костюм из трех элементов и сорочка.       - Одевайся, а я пока приведу себя в порядок.       Королева еще на секунду задержала свой скорбный взгляд на лице Мола и покинула комнату.

***

      Надевание костюма доставило ему немало проблем. Он даже вспотел, пока пытался разобраться с механизмом застежки ремня, а потом - повторно встромляя пуговицы в ответные петельки, когда понял, что в первый раз он это сделал невпопад. Но сидела одежда замечательно – словно вторая кожа: мягкая, эластичная, но плотная ткань непривычно облегала тело и в то же время предоставляла свободу движений ничуть не хуже его мешковатых шмоток. Мол совершил несколько наступательных приемов, тестируя прочность своей «брони».       Интересно, во что будет одета Далин? Мол понимал, что его любопытство носит сугубо праздный характер и все равно. Девушка была красива, даже с разбитым лицом, взлохмаченной шевелюрой и в порванном нижнем белье, и, зная ее характер, он ожидал чего-то в стиле «шоугёлз». Но когда она вышла в лаконичном обтягивающем платье чуть ниже колен, с богемным тюрбаном на голове и в сетчатой накидке, он сперва не поверил, что перед ним та самая оторва и сорвиголова.       Цвет ее простого, но изысканного наряда – темный, насыщенный хаки – идеально гармонировал с цветом его облачения.       - Мы ведь в жуй-блюй идем - не в церковь, - девушка вытащила манжеты, из-под рукавов его пиджака и, высвободив пару пуговиц из петель, раскрыла застегнутую под самое горло сорочку Мола на полгруди, предоставив на обозрение его красивые толстые ключицы и брутальную впадину меж мощных грудных мышц. – Все! Теперь все бабы – твои! – она сально поиграла бровями. А, кое-что забыла!       Она приблизилась еще на полшага и провела подушечкой пальца по его губам. В который раз оказавшийся в головокружительной воронке жарких чувств Мол, нервозно сглотнул и вперился в ее игриво сверкающие изумруды. Но, вопреки его сокровенным чаяниям, Далин отстранилась и провела тем пальцем, с уворованным у Мола гримом, по своему фиалковому рту, придав ему ярко-алый оттенок.       - Ну, а как тебе я?       Королева грациозно обернулась вокруг своей оси, продемонстрировав изюминку своего платья – глубоко декольтированную спинку.       Мол не знал, что ответить, поскольку крайней ее выходкой был сбит с толку. В который раз. Он не мог думать ни о чем, кроме того, как она прекрасна и как он хочет ее. Но сейчас было не время и не место для пылких признаний.       - В трусах и алкоголичке ты выглядишь лучше.