Дарт Мол: Путь к власти

      Ветер трепал Далин волосы. Прижавшись к мощной спине забрака, она слушала гул трафика, рев мотора и удаляющиеся звуки полицейских сирен, которые вскоре и вовсе сошли на нет. Собственное знание местности и мощный движок алзарского гравицикла позволили Молу быстро оторваться от преследования. Но кроме этого, он был превосходным водителем. Его сверхъестественная реакция и острый ум восхитили Далин еще в самую первую их совместную вылазку, но только сейчас девушка призналась себе, что в гораздо большей мере ее заводит сам вид прильнувшего к рулю Мола.       Он был неотразим: сосредоточенный, напружиненный, грозный! Она хотела, было, попросить его сделать остановку в ближайшем более-менее укромном закоулке, чтобы продолжить начатое на задворках «Монтрала» общение, но передумала, когда, вырвавшись из бетонного плена небоскребов, гравицикл оказался над мерцающей золотыми огнями дамбой.       Вид огромной рукотворной плотины внизу, по одну сторону которой стелилась мирная речная гладь, а с другой – низвергался буйный водопад, захватывал. Когда Далин изъявила желание пройтись, раздосадованный ситх все же пошел на снижение, рассуждая о том, как было бы здорово поскорее прибыть домой и избавить королеву от ее платья вместо того, чтобы совершать вечерний променад.       Ночь окутала эту сторону Столицы миров. Огни, которыми пестрили жилые постройки вдали, подвешенные в воздухе гигантские рекламные конструкции и подсветка правительственных и культурных сооружений освещали небо, разбавляя его глубокую темную синеву оранжевыми всполохами, а оптический параллакс заставлял реку мерцать калейдоскопом разноцветных отражений. Шум воды заглушал гомон сотен людей, прогуливающихся по дамбе. Местные, туристы, влюбленные пары – их было так много, что Мол сперва почувствовал себя неуютно. Покуда, идя с ним под руку, Далин вертела головой, восторженно комментируя виды, открывающиеся с дамбы, его взгляд по привычке скользил по расслабленным, счастливым лицам прохожих, каждый из которых мог представлять потенциальную опасность; разуму приходилось контролировать настроение всего этого сонма обывателей, и вскоре Мол ощутил, как пульсирующая игла спазма пронзила его лобную долю.       Его паранойя набирала обороты.       - В чем дело? - Королева остановила ход и обеспокоенно посмотрела на ситха, который, зажмурившись, интенсивно тер лоб. – Не волнуйся. – Она погладила его по щеке. – Я защищу тебя.       Девушка рассмеялась и потянула его за собой. Они продолжили свою первую романтическую прогулку, по мере которой Далин безостановочно закидывала Мола вопросами о достопримечательностях, а тот лаконично на них отвечал;       Но, внезапно, его прошибло холодным потом. Он остановился и начал остервенело шнырять по подкладке пиджака. Нащупав внутренний карман, он запустил в него руку и издал выдох облегчения.       В той драке в «Монтрале» он мог обронить выданное ему зелтроном фото цели, но, к счастью, этого не случилось. Мол вытащил голокарточку и показал Далин.       - Знаешь его?       Девушка моментально изменилась в лице: сперва на нем отразилось смятение, но, спустя секунду это выражение мягко трансформировалось в легкое удивление, а после и вовсе отступило.       - Да, я его знаю, - монотонно ответила она, буквально «залипнув» на изображении молодого смуглого кареглазого мужчины, этническая принадлежность которого также явно просматривалась и во внешности самой Далин. – Этот мужик – мой родственник.       Новость ошарашила Мола. Впервые в жизни он встретил человека, которому не желал делать больно, впервые полюбил кого-то той темной, всепожирающей любовью, проникся сочувствием, которое не должно было, как он надеялся, сделать его слабым, но просчитался.       Сидиус достал его. Обложил со всех сторон.       Мол был опустошен. Не мог найти не то что слов – мысли путались в его голове, провоцируя распространение ледяных мурашек по всему телу… Но, оказалось, он отдался унынию слишком рано.       Королева выхватила карточку из его пальцев и внимательнее всмотрелась в изображение.       - Его светлость Бейл Престор Органа, альдераанский принц, приходится мне дядей. Моя мать – его сестра. Они росли вместе, очень любили друг друга – все дела. Дядя Бейл был частым гостем на наших раутах, но… - Далин тряхнула волосами, отгоняя роящиеся, на подобие ос, оккупировавшие ее голову, мысли, и, как ни в чем не бывало, с улыбкой заявила: - Я терпеть не могла этого хера! – Она отдала фото Молу. – Долбаный святоша! Гребаный космополит! Пиздит о демократии и ненасилии на каждом углу! Даже, - она вытерла нос и оскалилась, - пытался лезть в нашу политику, когда королевой стала я: пудрил мозги моей мамаше!       По выражению лица королевы Мол понял, как жаждет она пустить свои гневные мысли и свой поганый язычок галопом нелицеприятных суждений о родственнике, но девушка уняла свой пыл и серьезно посмотрела на ситха:       - Короче, Мол: я не стану возражать, если этот фердиплюй сгинет.       От природы Мол был малоэмоционален, но сейчас его облегчению не было предела. В силу своей небольшой осведомленности о природе родства и его влияния на умы и чувства людей, он воспринял информацию о том, что цель – родня его суженной, слишком остро. А теперь он был рад, что назревающий конфликт разрешился до его начала.       Думы же королевы носили диаметрально противоположный характер: безусловно, с Молом она была абсолютно честна. Она не любила человека на фото и была искренне не против поспособствовать его умерщвлению. Но сам факт того, что его начальство запустило свои щупальца в ее родню, говорил о том, что это только начало. Хвала Блайту, Далин обезопасила тех, кто ей был действительно дорог – своих отца и мать, - лишив их властных полномочий и изолировав их. Кто бы мог подумать?! Отправляя своих родителей в бессрочный отпуск, молодая королева была движима лишь гневом и жаждой независимости. А, оказалось, не будь она тогда «злой и своенравной», как шепотом называли ее в кулуарах, - и, возможно, минуту назад, Мол достал бы из своего кармана фото ее отца. Но это вовсе не меняло факта, что остается кое-кто еще, неизбежно попадающий в «группу риска».       Девушка понимала, что Палпатин начал войну лично с ней, и ликвидация Бейла Органы лишь начало. Следующим этапом он примется за Зоку, и в этой связи станет Далин шантажировать; он ожидает заставить ее плясать под свою дудку, добровольно отдать свой мир ему на растерзание, и тогда он пощадит ее сестру. Так рассуждала Далин. А знает ли этот хрыч, что Мол теперь ей также дорог? Далин даже думать не хотела об этом. Ведь ради этого парня, которого ненавидела всей душой, и всей душой полюбила, она была голова сделать что угодно!       Именно так! А посему необходимо как можно скорее покончить со стариком!       Они продолжили прогулку в тишине. Ситх ощущал тревогу королевы, и все время бросал на нее обеспокоенные взгляды, а та, запалив папиросу и делая вид, что ничего не случилось, обозревала окрестности. Так было до тех пор, пока пара не встретилась со стайкой детишек лет восьми-десяти - детенышем-толотианцем и двумя человеческими мальчиками-близнецами.       Дети перекрикивались, толкались, не обращая внимания на прохожих, которые едва успевали отпрыгивать с пути оголтелых отпрысков. Это раздражало. В полста метрах впереди Мол рассмотрел группу из четырех взрослых, которые, очевидно, приходились мальчикам родителями. Они шли расслабленно, беседовали о чем-то, не проявляя ни малейшего интереса к своим чадам. Это раздражало его вдвойне.       Поравнявшись с парой, мальчики, как по команде, умолкли и переключили все свое внимание на привлекательную, задумчиво дымящую девушку с обширным бюстом, идущую под руку со статным мужественным забраком, и один из них выкрикнул:       - Если будете курить, то умрете!       Тонкий голосок маленького толотианца рассек размышления Далин, заставив ее отнять от губ сигарету. Но, когда она решила затянуться вновь, из-за спины прозвучал еще один возглас, принадлежавший человеческому мальчику:       - … через два дня!       Дети засмеялись и продолжили озорничать, доставляя дискомфорт прохожим.       Королева остановилась и, уронив бычок, раздавила его каблуком. Мол почувствовал, как длинные ногти впились в его запястье; он посмотрел на королеву, и увидел, как ее щеки от челюсти до самих ушей взрыли беснующиеся личинки желваков, а в глазах затанцевало пламя гнева.       - Мол, постой тут, пожалуйста.       Далин отдала ему сумочку и, подвиливая бедрами, неспешно последовала за детьми, на ходу скидывая сетчатую накидку. Мальчики продолжали играть и шуметь, не замечая, как к их спинам подкрадывается опасность. Без преувеличения – смертельная.       Подгадав момент, Далин набросила свою хламиду на мальчика-толотианца и парой резких движений затянула рукава узлом у его горла. События разворачивались так быстро, что ни маленький инопланетянин, ни его друзья, ни отдыхающие толком не поняли, что происходит. Когда королева подняла маленькую тушку, мальчик запаниковал и начал брыкаться; его товарищи ринулись в стороны и заверещали, когда девушка, без особых усилий водрузила тельце над парапетом дамбы и сбросила в воду с высоты сотни метров прямиком в низвергающийся водопад.       Близнецы бросились наутек к своим нерадивым родителям, но хитроумная и мстительная королева не намерена была останавливаться. Ее не волновало, кто из братьев позволил себе нелицеприятную ремарку в ее адрес: она изловила обоих паршивцев и отправила их вслед за их дружком.       Началась паника. Люди вопили, припадая к парапету, чтобы понять, что произошло с детьми. Слабенькие голоса глухо доносились из-за рева безжалостного потока воды, вырывающегося из труб исполинского диаметра. Кто-то кричал, будто видел, кто совершил злодеяние и в каком направлении скрылась эта девушка, но сама девушка, слившись с разворошенной толпой, преспокойно последовала в сторону ситха, краем уха ловя возгласы одного из своих маленьких обидчиков, которые свидетельствовали о том, что тот не умеет плавать.       Лишь спустя пару секунд родители незадачливых ребят спохватились и поняли, что весь сыр-бор развернулся вокруг их собственных детишек. Четверо взрослых с глазами навыкате пронеслись мимо ситха. «Поделом», - подумал тот и, найдя среди сонма людей соблазнительный силуэт злодейки, привалился к балюстраде, с темным удовлетворением ожидая ее прибытия.       Он прекрасно ее понимал. Иногда так бывает: обстоятельства обрушиваются на тебя, как обрушиваются в буйное море пласты мергелевой породы, и в этот момент достаточно лишь одного необдуманного действия, одного нелестного высказывания со стороны первого встречного, и тот неизбежно попадает под горячую руку.       Мол решил: если… когда он станет отцом, то не позволит себе относится с таким невниманием к собственному потомству. Его дети постоянно будут в поле зрения, под его неусыпным контролем; они будут делать то, что он сочтет для них необходимым, а наказание за непослушание будет неотвратимым и, если не жестоким, то именно таким, понеся которое, они не захотят больше перечить. И тот факт, что Далин полностью импонировала его суждениям относительно этой материи – что минуту назад она и доказала - вселял в его душу радость.       Когда она приблизилась и поцеловала его – развязно и грубо, распаленная собственным гневом, - он понял, что сейчас для него не существует желания более сильного, чем как можно скорее вместе с ней приступить к таинству воспроизведения этого самого потомства.       - Ненавижу сопливых ублюдков, - сказала королева и выдохнула. Она выпустила пар и теперь была спокойна, но, продолжив движение, поежилась и начала тереть голые плечи.       Странно, но у Мола не возникло ни тени мысли, перед тем, как он сорвал с себя пиджак и передал Далин. Он обдумал свое действие лишь секунду спустя, когда девушка яркими, преданными, обольстительными глазами, смотрела на него с благодарностью и любовью, кутаясь в его пиджак и вдыхая запах, каким успел пропитаться ворот.       - Из тебя выйдет отличная мать.       - Если твой учитель меня до этого не прикончит.       И снова тяжесть ситуации оплела обоих и погасила их пылкие помыслы. Они замолчали.       Так нельзя продолжать дальше! Мол понимал, что необходимо в скором времени избавиться от Сидиуса, он жаждал этого всеми фибрами души, но также понимал, что у него недостаточно для этого сил. Пока недостаточно.       - У нас не должно возникнуть проблем с ликвидацией Органы, - сказала Далин и вынула из кармана фото. Она осматривала его еще с секунду, а потом пустила невесомую карточку по ветру. - Я знаю, где он живет, и, кстати, его резиденцию видно из окон нашей столовой. Мы с предками гостили у него не раз: я знаю подходы, так что все будет нормально.

***

      - Не спрашивайте, каким образом я добыла это знание… - Зока вздохнула и оперлась ладонями об отполированный обод центрального стола зала военных совещаний, - просто поверьте мне.       Голографическая проекция ее собеседника оставалась неподвижна и молчалива.       Чтобы собраться с мыслями и продолжить этот разговор регентше необходимо было глотнуть воздуху… и вина.       Отойдя к распахнутому окну, она закрыла глаза и втянула утренний бриз с примешанным к нему запахом леса. На подоконнике, на круглом серебряном подносе стоял графин с жидкостью цвета венозной крови. Зока наполнила ею свой бокал, чуть разбавив водой из другого, и выпила.       - Этой ночью я вновь дрейфовала в Фатере, и оказалась в тисках невероятно сильной воли. В один миг я очутилась во мраке – ледяном и стерильном – и передо мной предстала Она. Два кислотных глаза зажглись и задымили передо мной, и я услышала голос - ужасающий настолько, что кровь застыла в жилах.       Она не спрашивала, кто я – Ей все уже было известно. Из чего я сделала вывод, что Она гораздо более могущественна, чем, – Зока глубоко вдохнула, сделала паузу, обдумывая то, что хочет сказать, и все же решила, что ее суждение более, чем объективно, - чем даже я. Она определила свое местоположение и рассказала, каким сокровищем обладает. Единственное, о чем Она спросила – готова ли я принести жертву ради того, чтобы обзавестись этой вещью.       - О какой жертве речь?       - Мне это сложно объяснить. Механизм... ритуал, если хотите, заклания остался мне неведом, но из того, что Она мне сказала, я поняла, что еще ни одно живое существо не пережило встречи с Ней. Многие приносили жертвы, но ни одной Она не приняла.       - И, что Вы предлагаете?       - Вы знаете, что. – Зока оттолкнулась от подоконника и, прошествовав по отполированному паркету, остановилась напротив голопроекции. – Она связана с моим народом. Связана генетически. Я почувствовала это. А, что Вам остается делать с предоставленной мною информацией – Вы сами поймете.       «Переварив» полученные сведения, проекция медленно кивнула.       - Я приму решение.       - Нет, друг мой! – спокойно, но твердо сказала Зока, глядя в светящиеся точки глаз собеседника, - Я уже и так добровольно отдала Вам нечто ценное, и теперь Ваш черед ответить услугой за услугу. Каков бы ни был исход нашего предприятия, мы оба будем удовлетворены. Однако, если Вам все же удастся заполучить то, что прячет у себя Сущность с Коррибана, надеюсь, Вы не забудете про меня.       Зока чувствовала себя опустошенной после беседы. Она изыскивала в собственной душе все новые причины – нет! – оправдания тому, что намеревалась сделать. А вино и пара затяжек крепкой сигаретой добавляли ей уверенности. Ежесекундно она потчевала свой разум все новыми доводами в пользу своей правоты, которые одновременно в ее мыслях облекали ее старшую сестру грязной плащаницей жестокости, бесчестия и распутства.       Когда очередная «доза» праведных суждений снизила концентрацию гнева в ее крови, Зока чувствовала себя спокойнее. Освободившись от тяжких дум, она вышла из зала военных совещаний и направилась в палату, где уже несколько минут ее в полном сборе ожидали министры. Независимо от того, как они отзовутся в отношении законопроекта, над которым она работала последние несколько дней, закон будет принят. И, даст Атана, Далин уже не увидит его в действии.