We Are Home

Фриск оглядела комнату, туман в которой был настолько густым, что она едва могла различить дверной проём, через который только что прошла. Следовало вернуться и направиться в другую комнату, найти другой путь, но… В тумане двигалась какая-то тень. Именно она была причиной, по которой девушка решила начать с этой комнаты. Тень имела форму мужчины… и она подумала, что, возможно, здесь внизу был ещё кто-то в здравом рассудке, кто-то, кто мог бы помочь ей. Она протянула руку и чуть не взвизгнула, когда чужие пальцы схватили её за запястье. Её дёрнули вперёд, и её глаза расширились, когда она увидела, как выглядит это существо. Искажённо, неправильно. Лицо было как у скелета, и сначала оно – он? – выглядел почти как Санс… затем как Папайрус, а потом она заметила, что его глаза светились и оранжевым и голубым, а через глазницы проходили трещины. Его рука, с большой дырой в центре кисти, крепче сжала её запястье, заставляя вскрикнуть от боли и попытаться отстраниться. Она протянула свободную руку, чтобы оттолкнуть его, но пальцы просто прошли сквозь его грудь. Раздался искажённый голос, который, казалось, исходил отовсюду. Она не могла понять его, и слышала только звон в ушах, заполняющий окружающую их пустоту. В голосе слышалось отчаяние, он принадлежал тому, чьё время ограничено, но она не могла понять ни слова. А потом, без какого либо предупреждения, Фриск осталась одна. Она упала вперёд, потому что её вес уже ничто не поддерживало, и прижалась щекой к холодному полу, пропуская каждый вздох, слишком быстрый, слишком тяжёлый, сквозь зубы. Всё её тело жестоко трясло, несмотря на то, что самой ей было слишком жарко. Мир безостановочно вертелся, и казалось, что в каждый сантиметр кожи впиваются иглы. Пространство сжималось и снова расширялось, не позволяя сосредоточиться. Она задавалась вопросом, а было ли то существо реальным? Наконец, она встала на колени и проползла так несколько шагов, пока не почувствовала себя достаточно окрепшей, чтобы подняться на ноги и выскользнуть из комнаты, шатаясь при каждом шаге. Выйдя в коридор, Фриск опустилась на пол, всё ещё хватая ртом воздух, как рыба, вытащенная из воды. Тот мужчина, реальный или нет, напугал её. Она очень хотела, чтобы здесь и сейчас с ней был Санс, и одновременно ненавидела это чувство. Фриск не была уверена, сколько просидела там, но, в конце концов, встала, всё ещё дрожа, однако дыхание уже пришло в норму. Она шла вперёд и только вперёд. Если она хочет снова увидеть Санса, то должна продолжать двигаться. Она не может сдаться, ведь Санс может и не найти её здесь… И ей было неприятно думать о том, что может произойти, если она просто останется гнить тут внизу. Она умрёт, а затем… Умереть! Вот оно! Если она «сбросит», то сможет выбраться отсюда! Но… Санс узнает об этом. Будет ли он разочарован? Или он поймёт? Мысль о том, чтобы разочаровать Санса, заставила её сомневаться. Эту возможность надо сохранить на самый крайний случай. Нужно попытаться выбраться отсюда живой, и если это не получится… Сдаться просто так она не могла. Фриск сделала глубокий вдох, проясняя мысли. Дрожь утихла, и она поняла, что настигшая её паническая атака, наконец, отступила. Сейчас её путь лежал в том же направлении, откуда она пришла, мимо комнаты с кассетами, в которой было больше тайн, чем ответов. Она остановилась, внезапно подумав о своей матери. Что та сейчас делает? Неужели ждёт, что её глупая, трусливая дочь прибежит домой? Фриск закрыла глаза, и почувствовала подступающие слёзы. Что она вообще здесь делает? Одинокая, напуганная, раненая… Здесь, внизу, с ней творились странные вещи. Вещи, стремившиеся причинить ей боль. Она вспомнила чувство холода, когда рука мужчины коснулась её запястья. А вспомнив об этом, взглянула на своё запястье. Синяк. Огромный синяк от его руки, каждый палец которой выделялся на её бледной коже. Она осторожно прикоснулась к нему, обхватывая пальцами. Отпечаток явно был больше её собственной ладони. Плечо болело, запястье болело, и она, не желая того, захныкала. Ей просто снова хотелось увидеть своего друга. Она помнила свои слова о том, что она не собирается сдаваться, но желание просто лечь и умереть было огромным. Можно было что-то изменить, сделать так, чтобы она не упала сюда. Можно было бы забыть о том, что она узнала о своей матери. Но не до конца. Она заставила себя двигаться дальше по коридору, прямо вперёд, и не останавливалась, пока не дошла до комнаты с несколькими огромными вентиляторами и выключателем. Фриск долго смотрела на него, прежде чем нажать. Её разум был затуманенным, потяжелевшим от страха и беспокойства… и тоски. А сможет ли она вообще когда-нибудь выбраться отсюда? Сможет ли Санс найти её здесь? Вентиляторы начали гудеть, и было видно, как воздух в помещении очищается. Фриск сделала один шаг вперёд, когда увидела, как из вентиляторов на пол выпало какое-то существо. Огромное, возвышающееся над ней существо, похожее на собаку. Его уши встали торчком, направляясь в её сторону, и она отступила назад, прижавшись спиной к стене. Она устала. Так устала. Она не могла продолжать сражаться. Только не так. «Прости, Санс» — подумала она. Сдаться было неправильно, но так было легче. Ей так было легче. В следующий раз она всё сделает лучше. Это большее, что Фриск могла пообещать себе и ему. Она закрыла глаза. Ей не хотелось этого видеть. Однако ничего не произошло. Открыв глаза, она поняла, что монстр остановился, потому что что-то – кто-то – преграждал ему путь. Она увидела синюю толстовку и проблески знакомой голубой магии. Это был Санс. Он нашёл её! Однако собакоподобное существо остановилось ненадолго. Санс увернулся от его прыжка, но в этой комнате пространство для манёвров было ограничено, а он пытался прикрывать её. — Нет, постой! Санс! — позвала она, пытаясь сказать ему, что существо, вероятно, просто голодно, как и другие. Он же послал в существо кости, но в этот момент оно прыгнуло вперёд и вверх. Если бы он сдвинулся, существо приземлилось бы прямо на неё… Поэтому он просто остался на месте. Собака всем своим весом обрушилась на него, и оба повалились на пол. Фриск, наконец, сбросила с себя оцепенение, и вытряхнула всё, что ещё оставалось в упаковке. Часть чипсов попала в морду собаки, и та повернула голову, из огромного отверстия в которой капала странная слизь. Хвост существа начал слегка вилять. — Иди, забирай! — она указала на пачку. Существо мгновение смотрело на девушку, а когда она топнула ногой, тявкнуло, явно удивлённое, и отступило от неё… и от Санса. Фриск поспешила вперёд, настойчивее протягивая существу, отверстие на морде которого стало выделять ещё больше жидкости, остатки еды. — Вот, возьми! — она пощёлкала языком, словно обращалась к непослушной собаке. Существо приняло упаковку, попутно обслюнявив её руку, а затем отступило, будто чувствуя настроение девушки. Фриск упала на колени рядом с Сансом, который не двигался с тех пор, как собака отошла в сторону. — Санс? — она хотела его немного приподнять, но не была уверена, ранен ли он, и если да, то насколько всё плохо. Из его рта сочилась красная жидкость, но он не обращался в прах, значит… — Санс?! Ответь мне! Наконец он сделал судорожный вдох. — Я-я в порядке, малая, — он попытался приподняться, но она удержала его, прижав руки к его грудной клетке. — Дай мне посмотреть, — настаивала она. — Фриск… — Просто позволь мне… — Я в норме, — он резко сел, с присвистом выдохнув от боли. Фриск придержала его рукой за спину, на случай, если он упадёт. — В самом деле, малыш, я в порядке, — свет в его глазах был слабым, и она понимала, что ему действительно больно. — Тебе следовало увернуться. — И позволить ранить тебя? — его взгляд переместился к порезам на её плече. — Ещё сильнее? Ладно, давай выбираться отсюда. От этого места у меня уже собаки по спине бегут. — Раз уж ты можешь шутить, то с тобой точно всё в порядке, — фыркнула она, поднимаясь на ноги. Протянув руку, она помогла ему подняться, крепко сжав его ладонь. Санс посмотрел на неё и притянул ближе. Фриск почувствовала, как его магия окружает их, но тут он закричал от боли и оступился, прижимаясь к стене и хрипло дыша. — Санс? Ты в порядке? Что случилось? — Я… чёрт… — он прижал руку к груди. Гневно выдохнув, Фриск схватилась за нижний край его футболки и задрала её, не заботясь о том, что скелет подумает. Он вскрикнул от шока и удивления, но она уже увидела, что его рёбра потрескались, а его душа… — Ты ранен. Очень серьёзно. — Я в порядке. — Твоя душа треснула, Санс, — она прикусила губу. Трещины на душах появлялись, когда телу было нанесено критическое повреждение, по крайней мере, так ей рассказывала мать. Он нуждался в лечении, потому что, если ему нанести ещё больший урон, он может… — Ты не можешь сейчас использовать магию. Только не тогда, когда твоя душа повреждена. Давай просто пойдём пешком, хорошо? — Но если на нас нападут… — Я разберусь, — она постаралась придать своему лицу как можно более решительное выражение. Санс вздохнул, прикасаясь пальцами к её щеке. — Ты ведь в курсе, что это я должен тебя защищать? Она почувствовала, как покраснело её лицо, и отступила, прежде чем смогла бы сделать что-то настолько глупое, как поцеловать его, и покачала головой. — Я могу защитить нас, Санс. Просто расслабься. — Да я настоящий король в этом деле, — она сжала губы, но всё равно не смогла сдержать смех. — Глупый скелет, — она снова покачала головой. — Кстати, а как ты меня нашёл? — Альфис. Она сказала мне, что… под её лабораторией была ещё одна. Я… вроде как, знал о ней, как я думаю. А там уже оставалось просто осмотреться, чтобы найти тебя. — Ты, вроде как, знал? — спросила Фриск, когда они направились к выходу из комнаты. Санс практически не хромал, но теперь, по тому, как он двигался, было ясно, что ранение доставляет ему сильное беспокойство. — Я… — казалось, он не знал, как это объяснить, поэтому просто промолчал. Они шли по коридору в молчании, каждый в своих мыслях, но внезапно Санс остановился и схватил её за руку, поднимая её на уровень глаз и осматривая. — Откуда у тебя этот синяк? Что произошло? — К-какой-то парень… В одной из комнат. И вообще-то он… вроде как, напомнил мне тебя, — казалось, его это сильно обеспокоило, заставляя Фриск нахмуриться. — Что-то не так? — Можешь отвести меня в ту комнату, где видела его? — она кивнула и пошла вперёд, показывая путь. Он следовал за ней, и это было единственной причиной, по которой она снова ступила в то помещение. Но… тумана там уже не было. Воздух очистился, и комната почти ничем не отличалась от остальной лаборатории. На стенах висели мониторы, а вдоль стены стоял безмолвный ряд холодильников. Санс прошёл дальше в комнату и остановился в центре, будто мог видеть что-то, невидимое для её глаз. — Санс? — она мягко положила руку ему на плечо, и почувствовала прикосновение его пальцев на своей ладони. — Я… я думал, что нашёл его. Может быть. — Кого? — Кого-то… я… не могу вспомнить, — он потряс головой и обратил на неё печальный взгляд. — Слушай, это уже не имеет значения. Давай просто… — его глаза пробежались по комнате и, в конце концов, остановились на экране на стене, таком же, как и те многие, что Фриск уже прочла. Она собиралась предложить ему пойти дальше, но он направился прямиком к экрану. И только тогда Фриск поняла, что этот отличался от остальных. Цвет шрифта был не зелёным, а белым. Проследовав за ним, она увидела, что на экране было какое-то… послание. Она не могла прочесть эти странные символы, но Санс смотрел на них неотрывно, и она увидела, как его ладонь мягко прикоснулась к экрану. — Я знал это. Ты был здесь… не так ли? — тихо произнёс он, обращаясь скорее, к самому себе. — Санс, что происходит? — требовательно спросила она. Его взгляд вернулся к ней, словно он уже забыл о её присутствии. Санс отвернулся от экрана и снова сосредоточился на ней, однако его лицо выражало беспокойство, когда он сделал глубокий вздох. — Это написал мой отец. Я знаю, что это должен быть он. Я… я не… — Твой отец? — она не знала, что сказать. — Он исчез много лет назад, и… никто его не помнит. Я не… У меня тоже нет воспоминаний о нём, но я… заставил себя пытаться, — Казалось, ему сложно было говорить, будто он принуждал себя к этому. Фриск сделала шаг вперёд и заставила его сесть, опустившись рядом и крепко держа его за руку. — Санс… Что случилось? — спросила она, не уверенная, что он захочет говорить об этом, но, может быть… — Люди. Люди случились, — он откинулся к стене, закрыв глаза и долгое время не произнося ни слова. — Скелеты… жили себе спокойно вместе с другими монстрами. Мой отец был очень молод, когда воздвигли барьер, но он постоянно крутился поблизости. Он… страстно желал сломать его, вырваться. Он встретил маму, и хотел, чтобы его дети смогли увидеть внешний мир. Он хотел, чтобы мы увидели солнце… Фриск молчала. Казалось, что он разговаривал не с ней. Конечно, он знал о её присутствии, но обращался не к ней, а просто… говорил в воздух, сам с собой. И ей оставалось просто молча слушать. — Мама заболела после рождения Папайруса. Я помню это. И я знаю, что кто-то точно был там. Это просто должен был быть отец. Там точно был кто-то, кто заботился о нас. Мама не вставала с постели, поэтому это не могла быть она. В своей семье она была единственным ребёнком, и поэтому сама всегда хотела завести двоих детей. Она не хотела, чтобы мне было одиноко… Я… — Фриск видела, как Санс свободной рукой вытер выступившую слезу. — Тебе не обязательно… — начала она, намереваясь сказать, что он может прекратить свой рассказ. Видно было, что это мучительно для него. — Нет, нет… Я имею в виду, тебе ведь нужен ответ, верно? — он издал горький смешок. Фриск не поняла, что он имел в виду, но возможности спросить не было. — Потом мама умерла, — его голос дрогнул, будто он собирался заплакать, и Фриск почувствовала, как и к её глазам подступают слёзы. Откашлявшись, он продолжил. — Однако там всё ещё кто-то был. Папайрус был всего лишь младенцем, а я… я был просто ребёнком. Кто-то заботился о нас, потому что, чёрт возьми, сам я не справился бы. Не в одиночку. Там был кто-то, и я… знаю, что любил его, поэтому это точно должен был быть отец. Наш отец должен был быть там. — Почему… ты не помнишь? — Никто не помнит, — он сделал глубокий вдох. — Я всё ещё пытаюсь понять эту часть, но… Он был там. И пусть я не помню его, я знаю это. Я… я видел его тут и там. Иногда. Я чувствую, что он всё ещё присматривает за мной и Папсом. Так что я уверен… он существовал. И как-то… всё ещё существует. Фриск не знала, что делать с тем, что только что услышала, но один вопрос крутился у неё на языке. Она должна была спросить это, хоть и страшилась ответа. — Почему именно люди виновны в том, что он… пропал? — Как я уже говорил, он хотел, чтобы мы с Папсом увидели солнце. Я помню… Я точно уверен в том, что помню это. Он сидел там и рассказывал мне о солнечном свете, и о траве. О воздухе. Он хотел, чтобы я и мой брат увидели это. Хотел сидеть под деревом вместе с мамой, — снова пауза. — Я… ненавидел людей. Я ненавидел их. Потому что отец исчез, когда что-то пошло не так с одним из его экспериментов. Как будто его просто… стёрли. Мне было сложно вспомнить его, а остальные, казалось, вообще не знали, кто был нашим с Папайрусом отцом. Если ты их спросишь, они просто… смутятся. Он исчез, потому что хотел вырваться отсюда, а единственной причиной, по которой он этого хотел, было то, что люди заточили нас здесь. Фриск не решалась нарушить молчание. Такой тьмы в голосе Санса она никогда не слышала. Это была та же тьма, что сидела и внутри у Фриск, бьющаяся в унисон с каждым ударом её сердца. Олицетворение гнева. Ненависти. По его лицу скатывались слёзы, а глаза были просто тёмными пустотами. Она не была уверена, что хочет услышать ещё что-нибудь. — Поэтому, когда люди начали падать в Подземелье, я убивал их. Фриск почувствовала, как у неё перехватило дыхание. — Убийство людей никогда меня не беспокоило. Я говорил себе, что они того заслуживают. Это они заточили нас здесь. Это из-за них мы с Папайрусом остались одни. Я винил людей во всём, в чём только мог. Я ненавидел их, каждого по своему. Я хотел выйти на поверхность, и показать людям, что у них есть все причины бояться монстров. Что они были правы, заперев нас здесь, ибо мы были их худшим кошмаром. Фриск выпустила его руку, и он посмотрел на неё. Его глаза всё ещё были тёмными, в них была бесконечная пустота, которая пугала её. Она пыталась подавить подступающие слёзы, силясь хоть что-то сказать, и обнаружив, что она отстранилась от него, испугавшись. Нет, не испугавшись. Разозлившись. Неужели все в её жизни скрывали от неё тёмное прошлое? Она ведь даже в действительности не знала Санса – никогда не знала. Как она могла называть его своим лучшим другом? Вот она, вся правда о его ненависти, пощёчиной по лицу. Ранящая. Жгущая. Он причинял боль людям – нет, нет, Фриск, не будь таким ребёнком. Он убивал людей. Потому что ненавидел их – это было просто… Она поднялась на ноги и отвернулась от него, закрывая лицо руками. — Теперь ты меня ненавидишь? — его голос был мягким, принимающим. Он ожидал такой реакции, а как же иначе? Фриск долгое время стояла спиной к нему, давясь собственными слезами, и пытаясь не дать рыданиям вырваться из горла. Он же не двигался, не говорил, просто позволяя ей разобраться в собственных мыслях. И за это она была благодарна – действительно благодарна. Ей нужен был такой момент, чтобы разобраться… чтобы понять, как реагировать, потому что- Как, чёрт возьми, на это можно отреагировать? Она пыталась расписать в уме всё, что ей было известно, по двум категориям: Санс, которого она знала, и Личность, которой Санс являлся. Список с обеих сторон был довольно большим, но только один вопрос сейчас был в её голове. Это было единственным, что ей нужно было знать, прежде чем они двинутся дальше, прежде, чем она решит, сможет ли и дальше верить ему. Прежде, чем её сердце успокоится. — Ты собирался убить и меня? Повисло молчание. — Фриск… Я бы не смог. Не после знакомства с тобой. Я наблюдал, как ты растёшь, и я бы никогда не причинил тебе вреда, — наконец она услышала движение с его стороны. — И прежде чем ты спросишь, нет, это не имеет никакого отношения к обещанию, которое я дал твоей матери. Ты мой друг, и поверь мне, ты заставила меня увидеть, что я был неправ. Я был неправ в своей ненависти к людям, и было неправильно вообще думать о том, чтобы устроить геноцид. Поверь мне, сейчас я это вижу. Даже если это единственная вещь, в которой ты мне когда-либо могла верить… Фриск повернулась к нему лицом прямо перед тем, как он коснулся её плеча, готовая спросить, каким образом она смогла изменить его мнение, но то, как близко он сейчас был, заставило все слова вылететь у неё из головы. Они стояли лицом к лицу, а их тела были на расстоянии всего пары сантиметров друг от друга. Она открыла рот, чтобы что-то сказать – всё, что угодно, – но её губы внезапно пересохли, а все слова застряли в горле. Страха она не чувствовала, для этого ей было слишком жарко. Ей казалось, будто она горит. Его пальцы прикоснулись к её щеке, но в этом прикосновении было иное чувство, чем в прошлый раз. Её сердце гулко колотилось в груди. Она попыталась снова отыскать те слова, но их словно ветром выдуло из головы. И затем её словно током ударило – она не винила его за ненависть к людям. Каким-то странным образом она его понимала, как и всегда. Эта тьма, эта боль. Всё это было знакомо, потому что на неё давили собственные тьма и боль; хоть и скрытые от неё собственным разумом, однако она всё равно их чувствовала. — Фриск… Могу я…? Она смутно осознавала, что одна его рука была на задней части её шеи, запутавшись в длинных волосах, а вторая лежала на талии, как если бы он пытался удержать её на ногах. А может, это на самом деле было так, потому что она чувствовала слабость в коленях. Неожиданная близость, ощущение его рук на её коже. У неё кружилась голова от удовольствия и ожидания. И тут до неё дошло, о чём он спрашивал. Фриск пыталась найти слова, вспомнить, как говорить, но не смогла. Она лишь слегка кивнула, и прикрыла глаза, когда его лицо начало приближаться… но момент так и не наступил. Когда она открыла глаза, он уже немного отстранился. Разве он не хотел…? — Санс…? — Прости, это просто… — его лицо было полностью голубым. — Это слишком… знаешь? То, что я только что рассказал тебе, всё. Я просто не думаю, что мне следует… — О, — это всё, что Фриск могла сейчас сказать. Она всё ещё не могла справиться со своим разумом. Страх. Злость. Боль. Понимание. Близость. Желание. — Я не хочу заставлять тебя. Не здесь. Когда выберемся отсюда, то… поговорим о… — его лицо ещё больше залилось краской, и небольшая улыбка тронула её губы. Это не значило, что он не хотел этого сделать. Он хотел! Или, по крайней мере, так казалось. — Эм, да, — согласилась она. — Нам следует, э-э… мы должны найти выход. Фриск высвободилась из его рук и начала отходить, когда его пальцы поймали её запястье. Она чувствовала легкую боль, небольшое… ошеломление. Было немного несправедливо, что он начал, а затем просто… остановился. — Фриск… Просто чтобы ты знала, я хочу поцеловать тебя. Действительно хочу. И уже довольно давно, — и, отпустив её, он пошёл вперёд, указывая дорогу. Её мозг снова пришёл в беспорядок, словно она находилась во сне. Временами девушка ненавидела то, как он поступает с ней, но в то же время её душа ликовала. Какой бы глупой не ощущалась её влюблённость, она вернулась с новой силой. Несмотря на мрачные обстоятельства, несмотря на то, что Фриск узнала о Сансе, на сердце у неё было легко.