We Are Home

Пока они бродили по лаборатории, Фриск замечала, как Санс постоянно осматривается, вероятно, в поисках признаков своего отца. И когда он что-то находил, это было видно по тому, как напрягалось его лицо и стискивались зубы. Она ничего не говорила, так как эти моменты казались слишком личными. Это была другая сторона Санса, которую она никогда не видела – отчаяние, навязчивое желание выяснить, реальным был его отец или нет. Он ведь должен был быть настоящим, верно? В его жизни определённо должен был остаться кто-то после смерти матери. Ему нужно было верить в это – поэтому она тоже верила. Иначе как бы он смог позаботиться о себе и о младенце? Конечно, Фриск понятия не имела о том, что нужно скелетам в молодости, а уж тем более в детстве, раз уж на то пошло. Ей никогда не приходилось быть рядом с другими детьми, не то, чтобы она – внезапно, без всякого предупреждения, в голове пронеслась вспышка боли. Она вспомнила детский плач, и то, как закрывала свои уши. Свои попытки заговорить, которые всегда пресекались. Плакал кто-то ещё, мужчина, как она думала, и его слёзы пугали её. Призрак воспоминания, который она оттолкнула. Сейчас не время для этого. Они вернулись к лифту, открывшемуся после того, как все ключи были найдены и помещены в нужные места. Конечно, он был отключён, но зато появилась возможность пройти в коридор позади него. Мониторы там также были отключены. Санс всё ещё держался, пока они шли в генераторную. Фриск могла сказать, что он чувствует неудобство, боль и сильную усталость после такого ошеломляющего пути. Да и её ноги из-за каблуков были не в лучшем состоянии, и она знала, что уже натёрла мозоли. Не говоря уже о том, что порезы на руке отдавались пульсирующей болью с каждым ударом сердца. Но когда генератор снова заработал, Фриск почувствовала облегчение. Они смогут подняться наверх, получить лечение и поспать. Санс сообщил ей, что Меттатон ушёл после того, как она упала, хотя на самом деле он просто вышвырнул робота. Мысль о сне была настолько восхитительной, что Фриск едва не падала. Санс тоже держался на пределе, его глаза были подёрнуты дымкой, а движения были замедленными. На обратном пути к лифту он остановился, прислонившись к стене. Там были другие… существа, и Санс удерживал их на расстоянии, но из-за усталости его магия едва вспыхивала всякий раз, как он призывал её. Он определённо достиг границ своей выносливости. И именно это позволило ей увидеть, что монитор на стене теперь был включён. «Запись номер 8. Я выбрала кандидата. Пока я не говорила Азгору, потому что хотела удивить его… В самом центре его сада есть кое-что особое. Самый первый золотой цветок, который вырос перед остальными. Цветок из внешнего мира. Он появился перед уходом королевы. Я подумала… Что случится, если у чего-то без Души появится желание жить?» Золотой цветок. В голове промелькнуло злобно оскаленное лицо, появившееся перед тем, как лозы пронзили её грудь. Не дожидаясь Санса, она поспешила к следующему экрану, на котором прямо и навязчиво высветились слова. «Запись номер 18. цветок пропал» Исчез, ушёл. Фриск могла поспорить на что угодно, что сделал он это по собственному желанию. Она закрыла глаза. Никто ничего ей не сказал. Ей пришлось узнать это здесь, во мраке этого места. Её голова пульсировала, живот болел. Она прислонила голову к стене, пытаясь сдержать всё это смятение, гнев и печаль. Правда о матери. Правда о Сансе. Правда о Флауи. Всё это, всего этого было слишком много, чтобы вот так сразу принять. — Фриск? — голос Санса был тяжёлым, усталым. Всё верно, она должна быть сильной, должна быть храброй. Это нужно Сансу, и она должна следовать по этому пути. — Я в порядке. Просто хочу спать, — ложь. Она выпрямилась и улыбнулась ему. Не похоже было, что это его убедило, однако он слегка кивнул, так как слишком устал, чтобы спорить. Слишком устал, чтобы искать причину её лжи. Фриск знала это, и это было единственным, что её беспокоило. Наконец они добрались до лифта, и она нажала кнопку. Санс сел на пол, а она встала рядом, держа руки за спиной. Они сохраняли молчание, когда лифт начал скрипучее путешествие вверх. Глазницы Санса были тёмными и пустыми, но в этот раз из-за того, что он был измотан, и больше не мог держать лицо. Она и сама чувствовала себя не лучшим образом, и понимание того, что Сансу сейчас ещё хуже, чем ей, было единственной причиной, по которой она шла вперёд, решительно настроенная оставаться сильной ради него. — Я знал, — наконец сказал Санс. — Знал что? — Что ты была человеком. Твоя мама, она… она никогда не говорила мне. Она вроде как… знала, о моём отношении к людям. Она проницательна, эта старая леди. Поэтому я думаю, что она не хотела, чтобы мы когда-нибудь встретились… потому что, как я думаю, она знала, что я убивал людей прежде. Думаю, она боялась, что я убью и тебя тоже. Но я знал о том, что ты человек. Я мог бы просто… сказать. Но также я знал, что ты другая. У меня было такое чувство, будто я знал тебя прежде. Фриск не знала, что тут можно сказать. — Я не хотел… убивать того, первого, человека, — эти слова будто душили его. — Я действительно… не хотел. Я даже не знал, кем она была. Она была так напугана, и просто сидела там, промокшая, дрожащая. И я предложил ей руку и… — некоторое время он молчал. — Мне жаль, Фриск. Я должен защищать тебя, а вместо этого сижу и рассказываю о своих грехах… Она опустилась на колени, осторожно обнимая его. — Всё в порядке, Санс. Это было ложью. Ничто из этого не было в порядке. Но она должна была это сказать, должна была утешить его. Несмотря на тьму в нём, несмотря на совершённые им грехи, она знала, что должна быть здесь ради своего друга. Да и её собственная тьма едва удерживалась в клетке из рёбер. Он молчал, и она отстранилась, чтобы увидеть, что его взгляд направлен на неё. — Жаль, что я не поцеловал тебя там. Всего лишь раз. Я просто чувствую… Фриск, я совершил столько ошибок, как ты можешь даже просто смотреть на меня? — его голос был разбитым, потерянным и таким печальным, что она чувствовала, как разрывается её сердце. Она не могла ответить сразу, не в силах отыскать нужные слова. Его боль была прямо на виду, и она знала, что слова нужно подбирать осторожно. То, что она скажет дальше, либо поможет ему, либо ранит глубже. — Я убивал людей. Не единожды, и хотел убить ещё больше, — продолжал он, не дождавшись ответа. Фриск чувствовала, что он начал говорить сбивчиво, потому что думал, что она отвергает его. — Хотел, — мягко сказала она. — Мы все совершаем ошибки, Санс, и твои были совершены под гнётом горя. Я искренне верю, что ты хороший человек. Ты мой лучший друг, — она переплела их пальцы, и он опустил голову, не в силах произнести ни слова. Лифт начал замедляться, и она помогла Сансу подняться на ноги, однако он едва стоял, пошатываясь на месте. Фриск тоже безумно устала, и крепилась только ради него. Это было единственным, что она могла сейчас для них сделать. Сумев выйти из лифта, они снова оказались в лаборатории Альфис. Та ожидала их возле дверей, привалившись к стене и, похоже, уснув. Должно быть, прошло уже очень много времени, а может, и нет. Фриск понятия не имела, который сейчас час. Когда они вышли, учёная вздрогнула и вскочила на ноги. — В-в-вы вернулись! Санс, почему ты просто не телепортировал вас оттуда? — наконец она хорошо разглядела обоих. — Боже мой! В-вы оба р-ранены! М-мне т-так жаль! — её глаза были на мокром месте, и Фриск нахмурилась, понимая, что Альфис тут ни при чём. Ничто из этого не было её виной… или Фриск просто не хотела позволить этому монстру взвалить всю вину на себя. — Ты можешь осмотреть Санса? Мы в порядке… просто очень устали. Те… монстры там, внизу, они нападали на нас ради еды. — О-ох, — её лицо слегка вытянулось. — Этот лифт был н-неисправен, поэтому я… у меня не было возможности добраться туда и п-покормить их, — учитывая, что и другой лифт сломался, Фриск могла её понять. — П-пойдём вниз. Я-я приготовила кровати д-для вас. Я осмотрю вас о-обоих там. Они проследовали за Альфис вниз по лестнице, хотя Фриск приходилось практически тащить Санса на себе. Здесь были две кровати, казавшиеся такими же удобными и мягкими, как и в доме её матери, и Альфис попросила Фриск уложить Санса на первую. Что девушка и сделала, надеясь, что ему удобно. Учёная начала проверять Санса, пока Фриск ожидала позади неё, наблюдая за её действиями обеспокоенным взглядом. Она с трудом держалась на ногах, слегка покачиваясь на месте, но ей нужно было знать, что Санс в порядке, прежде чем отключиться. Наконец, когда, казалось бы, прошла целая вечность, Альфис сделала шаг назад и вздохнула. Фриск увидела, что трещины на костях Санса исчезли, а сам он, похоже, мирно спал. — О-он в порядке. Главным образом, это было п-просто истощение, — Альфис слабо улыбнулась Фриск. — Т-теперь давай я осмотрю тебя. Она усадила Фриск на кровать, и как могла, исцелила её плечо. На нём ещё оставался небольшой разрез, но прежняя боль ушла. Учёная исцелила и другие мелкие ранения, а затем отступила назад, тоже выглядя вымотанной. — Иди, поспи немного, — предложила Фриск. — В-верно. С-спасибо, — и Альфис направилась обратно наверх чтобы, вероятно, рухнуть на свою постель. Фриск откинулась назад и посмотрела на Санса, тихо храпевшего в соседней кровати. Вздохнув, она закрыла глаза, просто радуясь, что с ним всё хорошо, и что они выбрались из того тёмного места.

***

Хоть Фриск и была обессилена, спокойно поспать ей не удалось. Её преследовало то, что она узнала, поэтому она просто лежала с закрытыми глазами, раз за разом обдумывая всё, что крутилось в голове. Тот факт, что остаток дня был потрачен впустую, сильно её беспокоил. Ещё три дня оставалось до того, как Санс потеряет своего брата, до того, как уйдёт Андайн, до того, как все остальные положат свои жизни ради того, что лежит по другую сторону барьера. Ей хотелось хотя бы узнать, в чём заключался план. Воспоминания о детстве до подземелья всё ещё были сильно размыты, и если бы она смогла их восстановить, то, по крайней мере, смогла бы поделиться знаниями с теми, о ком она заботилась и кого любила столь краткое время. Она повернулась на бок, чтобы ещё раз взглянуть на Санса. Тот по-прежнему крепко спал, не прекращая похрапывать. Этот звук успокаивал, давая понять, что он очень даже жив и очень даже в порядке. Фриск думала о том, будет ли он собой прежним, когда проснётся. Вздохнув про себя, она снова закрыла глаза, но в тишине лаборатории до неё донёсся звук, напоминающий… всхлипывания? Очень медленно она села и наклонила голову, прислушиваясь. Должно быть, это Альфис. Девушка плохо знала этого монстра, и всё же… Она встала и направилась к ступенькам, ведущим наверх. И действительно, Альфис не спала, по-видимому, разговаривая с кем-то по телефону. — Н-нет, тебе не нужно п-приходить. Я-я-я в п-порядке. — Альфис, дорогуша, ты рыдаешь. Ты НЕ в порядке. Я скоро буду. — Нет! Н-нет, со мной всё нормально! — учёная заметила Фриск, и её лицо побледнело. — Фриск, что ты здесь делаешь? Меттатон, м-мне нужно идти! — она нажала кнопку на своём телефоне и сунула его в карман лабораторного халата, который всё ещё был на ней. — Всё хорошо? — спросила Фриск. Она не очень хорошо знала Альфис, но чувствовала, что та была добрым монстром. Она вылечила её и Санса – и пыталась спасти жизни монстров, которых даже не знала. — Д-да… Я-я… Я имею в виду н-нет. Полагаю это… о-очевидно, да? — Фриск слегка кивнула, а затем села рядом с ней. Альфис тихо вытерла слёзы с лица. — Т-ты собираешься ра-рассказать всем, чт-что ты видела т-т-там, внизу? Фриск долго смотрела на неё, а потом медленно качнула головой. — Нет, не собираюсь. Слёзы снова потекли из глаз Альфис. — С-слава богу. — Альфис… Что там произошло? Я имею в виду, я знаю, что произошло. Я прочитала записи на стенах, но… почему ты никому не рассказала? Зачем держать это в тайне? — О-они во-возненавидят меня. — Почему? Ты старалась изо всех сил – никто не может винить тебя в этом, — Альфис, по чьим щекам ещё катились слёзы, подняла на неё глаза. — Ты пыталась, Альфис. Может ты и потерпела неудачу, но это лишь часть попытки. Всегда есть шанс, что что-то пойдёт не так. Учёная по-прежнему молчала. Внезапно Фриск услышала, как кто-то поднимается по лестнице. Она повернулась, ожидая увидеть Санса. Вероятно, он проснулся, увидел, что её там не было, и начал волноваться… но это был не он. Это был Меттатон, выглядевший так, будто вот-вот собирается уснуть. Казалось, его не особо волновало её присутствие. Он прошёл мимо и сел по другую сторону от Альфис, обхватывая ту руками и крепко обнимая. — Тише, тише, Альфис, дорогуша. Всё будет хорошо, — его голос был уставшим, а глаза были закрыты, но Фриск чувствовала, что он делал это уже много раз. Казалось, Альфис успокаивало само присутствие Меттатона. — Всё будет в порядке. — Н-но… — Знаю, знаю… Но она никому ничего не расскажет. Я ей не позволю, — теперь глаза Меттатона были открыты и смотрели прямо на Фриск. Она почувствовала, как у неё перехватило дыхание, а страх заставил побледнеть ещё сильнее. — М-Меттатон, ты не м-можешь п-просто-! — Альфис… Ты ведь боишься, что кто-то может всё рассказать прежде, чем ты будешь готова, верно? Я не позволю случиться ничему подобному. Ведь ты так много для меня сделала. — Я-я не… Я н-не собиралась… — начала Фриск, но Меттатон не отводил взгляда. На самом деле его глаза, похоже, начали светиться даже ярче. — Если ты даже подумаешь об этом, я тебя убью. — Меттатон! — Альфис оттолкнула его. — Т-ты не можешь этого сделать! О-она- — Человек, я знаю. Седьмой человек – с её душой мы могли бы выбраться. Для всех было бы лучше, если бы она умерла. — Меттатон – н-никогда не лучше, когда кто-то у-у-умирает! — всхлипнула Альфис, вытирая слёзы с глаз. — И если о-она умрёт… м-многие будут г-грустить. О-от её с-смерти никому не станет лучше. О-она была д-добра с теми монстрами, внизу. О-она лишь пыталась защищаться от н-н-них. — Это не значит- — Н-не значит! Т-ты прав, но Фриск х-хороший ч-человек. Я… Я верю ей. — Только то, что твои друзья доверяют ей, не означает- — Ты её не знаешь! — на этот раз Альфис не заикалась, но её вскрик эхом отозвался в лаборатории. — Я… Я не знаю её лично, но я знаю, что Андайн доверяет ей, и я видела… я видела, как она отказалась сражаться с Андайн. Если она говорит, что никому не расскажет, я верю ей. Меттатон молчал, и его взгляд смягчился, хотя губы всё ещё были сжаты. — Я просто пытаюсь защитить тебя, — голос его стал мягким. — Я знаю, что ты боишься. Я знаю, что ты уже несколько дней находишься в отчаянии. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, Альфис. Хоть я этого и не разглашаю, но ты одна из лучших моих друзей. Ты та причина, по которой я могу быть звездой. — М-Меттатон… Все трое погрузились в молчание. — Я не собираюсь никому рассказывать, — наконец сказала Фриск. — Мне нравится Альфис. Она кажется добрым монстром. Я думаю, она должна всё рассказать – но только по своей инициативе. Ни по моей, ни по чьей-либо ещё, — она вздохнула. — Вероятно, она спасла Сансу жизнь – я многим ей обязана. — Ты л-любишь его, — сказала Альфис, но сразу после этого её лицо вспыхнуло. — Я-я-я-я н-не это х-хотела сказать… — Нет, ты права, — произнесла Фриск. — Я действительно люблю его, но пока ещё не могу ему в этом признаться, — посмотрев на них, она улыбнулась. — Но это нормально. Когда-нибудь, не так ли? — К-конечно, — улыбнулась Альфис. — Т-ты храбрая, поэтому я з-знаю, что когда-нибудь ты сможешь сказать ему. Фриск очень хотела сказать Альфис, что она вовсе не храбрая. Ей потребовалось пятнадцать лет, чтобы покинуть Руины, выйти наружу, и встретить Санса. Она не была храброй. Она была трусихой. Но Альфис нужно было на кого-то равняться, ей нужен был кто-то, кто был бы сильным. У неё была Андайн, и было очевидно, что они друзья, но по каким-то причинам Альфис, казалась замкнутой в себе. Так что, опять-таки, Фриск должна была быть храброй – действительно храброй. Она улыбнулась Альфис. — Как бы то ни было, почему бы тебе не поспать, Альфис? Мы с Сансом собираемся выйти в путь утром. Хотелось бы, чтобы ты смогла нас проводить. — К-конечно! Тебе тоже нужно немного поспать! — она повернулась к Меттатону. — С-спасибо, что п-пришёл. П-правда, Меттатон. Приятно знать, что… о тебе кто-то заботится, — она снова казалась подавленной. Фриск взяла её за руку, слегка сжимая чешуйчатую ладонь. — Ты для многих важна, Альфис. Включая и меня. Ты сильнее, чем думаешь, — учёная посмотрела на Фриск и слегка кивнула. Девушка ещё раз сжала её руку, а затем встала, направляясь вниз по лестнице. — Человек, — Фриск остановилась и взглянула на Меттатона. Она не знала, что робот проследовал за ней вниз. — Спасибо тебе. Ты действительно помогаешь Альфис. Я волнуюсь за неё, поэтому, пожалуйста… продолжай быть её другом. — Я… — она не знала, что на это ответить. — Я рада. Я рада, что могу помочь ей, — это было чистой правдой. Меттатон положил руку на бедро и вздохнул, глядя вдаль. — Она… винит себя за то, что находится под этой лабораторией. Она так долго это скрывала… Иногда я беспокоюсь, что приду сюда, а она будет… Ты знаешь, — он снова сфокусировался на Фриск. — В любом случае, я благодарен тебе, человек… Фриск. Ты действительно другая. — С-спасибо? — Просто не пытайся занять моё место под светом софитов, — его глаза слегка прищурились, хотя на губах всё ещё была улыбка, а затем он вылетел из лаборатории, выглядя грациозным и ошеломляющим. Фриск с недоумением смотрела, как дверь за ним закрылась. Он был странным. С другой стороны, все монстры были странными. Она вернулась к своей кровати и плюхнулась на неё, измученная, но всё ещё тревожащаяся. Она знала, что как только закроет глаза, придут кошмары. Они были там, таясь в уголках её разума, словно тени, загоняющие свои когти ей под кожу. Она закрыла глаза, надеясь, что её усталость этой ночью оставит их голодными. Хотя бы раз, это было всё, о чём она просила. Но как только её разум начал отключаться, она уже знала, что во снах её будет ожидать только тьма.