We Are Home

— Держись подальше от моего ребёнка, Дримурр! — прокричал голос, который Фриск узнала моментально. — Мама! — выкрикнула она, и Ториэль, её мать, бегом направилась к ней, сгребая её в объятия, и тут же гася пламя. — Ты в порядке, дитя моё? Мне не следовало отправлять тебя в это путешествие совершенно одну! — Тори… — начал было Азгор. — Не называй меня «Тори», Дримурр. Как смеешь ты пытаться причинить вред моему ребёнку! — Мам! — Фриск выскользнула из рук матери. — Он не пытался навредить мне! Он вообще не собирался причинять мне боль! — Он… не собирался причинить тебе боль? — Нет! — она подняла на мать взгляд золотистых глаз, полных слёз. Было так приятно снова её увидеть. Она уже и не надеялась… Она видела, как красные глаза её матери также полнятся слезами. Этого воссоединения не должно было произойти, но Фриск была безмерно благодарна за то, что оно состоялось. — Король Азгор! Постойте! — раздался неожиданный крик, и в проход ворвались ещё двое действующих лиц. — Да! Король Азгор, подождите! Она посмотрела в ту сторону и увидела Папайруса и Андайн, выглядевших так, будто они мчались сюда на всех парах. Андайн подбежала к Королю, вставая между ним и Фриск. — Послушайте, я знаю, что большинство людей просто отстойны, но конкретно этот человек довольно крут! — Да, этот человек мой лучший друг! — Нет, придурок, она мой лучший друг! — Андайн перевела взгляд на девушку. — Ты в порядке, малая? Прежде, чем она успела ответить, послышалось хихиканье её матери. — Это твои друзья, Фриск? — Э-э… — Андайн внимательнее посмотрела на Ториэль, а затем вновь повернулась к Азгору. Теперь и Папайрус тоже обратил на неё внимание. — Ваше высочество, когда Вы клонировали себя? — спросил высокий скелет, чей взгляд метался между двумя монстрами. — Я не его клон, — заверила его та. — Я Ториэль, хранительница Руин. — А также моя мама! — вставила Фриск. — Она твоя мать? Что ж, Вы вырастили очень хорошего человека, Ториэль! — широко улыбнулся Папайрус. Андайн же выглядела встревоженной, но промолчала. — П-п-подождите! — раздался ещё один голос. — П-пожалуйста, не сражайтесь! — и с этими словами на место действия выскочила Альфис. — Сегодня никто ни с кем не сражается! — объявил Папайрус, и учёная явно почувствовала облегчение, увидев, что он и Андайн уже здесь. — По крайней мере, теперь уже нет, — прозвучал новый голос, и вслед за ним показался Санс. Он всё ещё выглядел истощённым, а его глаза тускло мерцали в глубине черепа. Тем не менее, он улыбался, но, несмотря на это, Фриск ощущала боль в его улыбке, а шёл он так, будто каждый шаг давался ему с трудом. — Санс! Вот ты где! Позвал всех присутствующих, но при этом умудрился опоздать, ты, ленивые кости. Папайрус продолжал что-то говорить, но Фриск этого уже не слышала. Она смотрела только на Санса. Казалось, будто тучи рассеялись, и она почувствовала наконец прорвавшиеся слёзы, бегущие по лицу. Девушка знала, что все её друзья, а также мать, смотрят на это, но ей было всё равно. Она бросилась к нему, крепко обнимая скелета. Она всхлипывала, едва ли способная вымолвить хоть слово, но хотела, чтобы он знал, как ей было жаль. Не смотря ни на что, он также крепко прижимал её к себе, укрывая от любопытных взглядов её друзей. — Фриск, есть что-то, о чём ты мне не рассказала? — голос матери встряхнул её, но Санс не ослабил хватку, не позволяя ей выбраться из его рук. А она была этому только рада, желая просто зарыться в его куртку и забыть об этом мире на несколько часов. — Э-э… да, прошу прощения. Я знаю, что вы сказали не спускать с неё глазниц, но… — Тот голос! Так ты…? С моей дочерью…? — Хех, в жизни всякое случается, — она почувствовала, как Санс пожал плечами. — Я Санс, Скелет Санс. — Ох, тогда ты, должно быть, Папайрус! — сказала Ториэль, вероятно, посмотрев в сторону высокого скелета. — Но должна тебе сказать, Санс, для свиданий с моей дочерью нужно будет соблюдать определённые правила, — на этих словах Фриск вырвалась из рук Санса, утирая слёзы и пытаясь выглядеть серьёзной, а не заплаканной. — Мам, я больше не маленькая девочка! — её взгляд упал в сторону прохода, ведущего в это помещение, и наткнулся на маленький жёлтый цветок. Флауи…? Похоже, Альфис тоже его заметила. — Э-эй, подожди! В следующий миг цветок оказался прямо перед Фриск, а её друзья и близкие были оторваны от неё, обёрнутые тернистыми лозами Флауи. Момент, бывший таким нежным ранее, за одно мгновение превратился в кошмар. Флауи заливался смехом, держа всех её друзей над землёй, пока его шипы впивались в них всё глубже. — Что ты делаешь? — закричала она. — Флауи, что всё это значит? — Это значит, что ты была идиоткой, — прошипел он. — Ты хоть знаешь, как долго я ждал этого шанса? Шанса заполучить шесть человеческих душ? — семь стеклянных сосудов поднялись позади него, шесть из них с душами внутри. Флауи разбил стекло и взял души, поднося их ближе к себе. Его глаза сосредоточились на ней, седьмой и последней душе. Его лозы метнулись вперёд, и внезапно путь им преградила огненная стена, спалившая их прежде, чем они смогли прикоснуться к ней. — Не заблуждайся… сорняк… — Ториэль тяжело дышала. — Хоть ты и пленил меня, это не значит, что я позволю тебе причинить боль моему ребёнку. — Заткнись! — лозы стали сжимать Ториэль крепче, и пламя, которое она удерживала между Фриск и Флауи, исчезло. — Теперь, на чём мы остановились…? Он атаковал повторно, но на его пути вспыхнула другая стена огня. — Ты не навредишь ребёнку! — на этот раз прозвучал голос Азгора. Лозы Флауи начали сжиматься вокруг него, но затем на тех же местах возникли уже два ряда из копий и костей. — Она наш друг! — Наш лучший друг! — М-мы не допустим, чтобы это произошло! — Вы и вправду думаете, что сможете остановить меня? — вызывающе бросил Флауи. — Возможно, не поодиночке. — Но вместе мы сможем всё. — Нас много, а ты один. — И мы защитим её! Комнату заполняло всё больше монстров, и Флауи пытался схватить их всех, но их здесь было куда больше, чем Фриск могла сосчитать. — Воистину, ты – надежда Подземелья, — Фриск повернулась на звук голоса Азгора, отчётливо перекрывший все остальные голоса, клянущиеся защитить её от безумного цветка. Она обвела их всех взглядом, и в её сердце расцвела решимость; несмотря на коварный план Флауи, он не мог преуспеть, когда против него собралось так много монстров!

— Какие же вы все глупцы!

Его слова заставили реальность с грохотом обрушиться на них. Он начал маниакально смеяться, и она знала, что что-то происходит. Мир вокруг неё будто бы начал трястись, и она увидела, как души упавших ранее людей начали ярко светиться, кружась вокруг Флауи, подобно лопастям ветряной мельницы. Она видела шокированные лица всех её друзей и союзников, окружавших её, боль, исказившую их черты, а затем пустоту в их глазах. Мир погрузился во тьму… И здесь была только она. Неужели все… умерли? Эта мысль напугала её. — Мама! Санс! Андайн! Папайрус! Альфис! Кто-нибудь! Кто-нибудь! Я всё ещё здесь. — Кто? — Поверить не могу… это сработало…! — голос эхом распространялся по всему пространству, в котором она находилась. Она повернулась, и увидела одинокий силуэт, стоящий там. Это оказался ребёнок в зелёном свитере, и его голос казался знакомым. Он стоял к ней спиной, и она медленно и настороженно направилась к нему. — Кто… ты? Его плечи затряслись, и из него вырвался смех: — Неужели ты не помнишь меня? После стольких лет? Это я, твой лучший друг, — он повернулся, чтобы посмотреть на неё, и она была потрясена видом юного монстра, представшего перед ней. Он выглядел так же, как и его родители, так что нельзя было ошибиться, чей он ребёнок. — Азриэль Дримурр. Вспышка света, и он был уже не ребёнком, но взрослым с загнутыми рогами, в длинной пурпурной мантии, словно подражающей той, которую носила сама Фриск. Он усмехнулся, глядя на неё из-под прищуренных век. — Конечно, на самом деле ты не Чара, верно? Тем не менее, я могу почувствовать… их часть в тебе. Чара, ты всё ещё здесь? Твоя решимость по-прежнему удерживает тебя? — Я не знаю, о ком ты говоришь, — Фриск сделала шаг назад. — Конечно, не знаешь, Фриск. Ты – не они. Я думал, давным-давно, что ты, возможно, можешь быть ими, упавшими снова, чтобы повернуть этот мир вспять. Но это не так. Чара не были трусом, как ты. Он был прав. Она была трусом, и никак не смогла бы противостоять ему… но её друзья. Её друзья, бывшие для неё целым миром. Она должна была сделать это, хотя бы ради них. Она сделает это ради них. Она твёрдо решила стоять на своём, и он засмеялся. — Мне лишь нужна твоя душа, а затем всё это, всё это ожидание… Не волнуйся, Чара. В этот раз я знаю, что делать, — он улыбнулся. — Я заберу твою душу, Фриск, и после этого я буду контролировать все временные линии. Она почувствовала, как что-то шевелится у неё внутри, реагируя на его слова. Это её немного тревожило. Было ли здесь что-то… Нет. Должно быть, просто воображение разыгралось. Фриск сосредоточила на нём свой взгляд и сделала глубокий вдох. Она должна была это сделать. Её друзья… они могли рассчитывать только на неё. Азриэль призвал парные мечи и сделал широкий замах, вынуждая её вскинуть нож. Её рука дрожала, но она должна была это сделать. Она должна была, больше было некому. Он полоснул по ней, и она едва увернулась. Он атаковал её мечами снова и снова, и Фриск уворачивалась, как только могла. Лезвия несколько раз зацепили её робу, разрывая её. Ей не потребовалось много времени, чтобы осознать, что он просто забавляется с ней, что для него всё это игра. Фриск отшатнулась от него, завалившись на бок. В этот раз его меч достал её, удар пришёлся на руку, и она чувствовала, как по ней течёт кровь. — Жалкое зрелище, — фыркнул он, подходя ближе, и она почувствовала кончик его меча на своей шее. — Я собираюсь сбросить всё к самому началу. Воспоминания всех, в том числе и твои. А затем мы будем возвращаться к этому снова, и снова, и снова! — Зачем? — Потому что тебе нужен «счастливый конец», не так ли? Ты «любишь своих друзей». Ты «никогда не сдаёшься», — его голос звучал с издёвкой, и Фриск хотелось посмотреть на него, но она знала, что его лезвие всё ещё лежит на её шее. — Твоя «решимость», которая привела тебя к этой точке, – она же послужит и твоей гибели. Даже если она принадлежит тебе. Хотя, бьюсь об заклад, большая её часть исходит от Чары. Каким-то образом… — Ты помнишь тот раз в мамином саду? — быстро соображая, произнесла Фриск. Ей нужно было воззвать к нему. Азриэль напрягся, явно не понимая, к чему она ведёт. — Это было ещё до того, как мама узнала о твоём присутствии. В тот день ты был очень сварливым, поэтому я пошла внутрь и стащила для тебя кусок пирога. Ты сказал, что ненавидишь меня… но всё равно его съел. Наверное, сложно забыть мамин пирог? — Заткнись. — Раньше я не особо много знала об Азгоре – по крайней мере, до последней пары дней. Я нашла кассету в подвалах лаборатории Альфис… думаю, то место тоже было её лабораторией. Он казался неплохим. Наверное, он был действительно хорошим отцом… — Заткнись. Его меч исчез, и она услышала, как он обходит её, чтобы посмотреть сверху вниз. Как будто ему нужно было видеть подтверждение её словам на её лице. — И когда я нашла этот нож… и этот медальон, во мне как будто что-то щёлкнуло, понимаешь? Я чувствовала, что принадлежу этому месту. Как будто я всегда была здесь, — Она подняла голову, показывая лежащий на груди медальон в форме сердца, и увидела точно такой же вокруг шеи Азриэля. Когда его взгляд упал на медальон, казалось, что у него на глазах выступили слёзы. — Ты не заслуживаешь того, чтобы носить это, — наконец, произнёс он. — Это принадлежало Чаре! Чара были моим лучшим другом! Не ты! — он поднял оба меча, чтобы обрушить их на её голову, а она будто застыла, не зная, что делать. Блокируй его, идиотка! Фриск вскинула нож как раз вовремя, чтобы заблокировать атаку. Её повреждённая рука горела. Она оттолкнулась назад и отползла прочь от него, прежде чем он смог ещё раз ранить её. Можно было сказать, что он начинал выходить из себя. Она почти слышала, как её друзья взывали к ней – будто его боль отделила его от них. Должен быть способ спасти их, просто она пока не знала, как это сделать. Её нужно было всего лишь… — Я сделаю так, чтобы тебя все забыли! — Азриэль возобновил свою атаку, но она видела, как он слегка колеблется перед каждым ударом. Её друзья, они вели свой собственный бой, и побеждали. Защищали её даже сейчас. Она собиралась одержать верх, она собиралась выжить. — Нет! У-у меня достаточно решимости, чтобы остановить тебя! Внезапно он сделал ей подножку, и девушка тяжело упала на землю. Он возвышался над ней, прижимая меч к её груди, чтобы пронзить её насквозь. Она умрёт. Она боялась смерти. Фриск закрыла глаза и вдруг почувствовала тепло. Приподняв веки, она увидела, что Азриэль уставился на неё так, будто увидел призрак, после чего заметила, что её душа ярко светится, будто обладая своей собственной жизнью. Затем она будто отбросила тень, связанную с ней самой, но начавшую быстро отделяться. Это причиняло боль, и Фриск закричала, выгибая спину, когда отделившаяся часть оттолкнулась от её души. Азриэль встряхнулся и прищурился, глядя на неё, лежащую, тяжело дышащую и сотрясающуюся от дрожи. Отделённая часть её души исчезла. Что это вообще было? Он снова поднял меч, готовясь нанести удар, когда по нему хлестнул внезапный голос, напряжённый, будто они не привыкли говорить. Искажённый, как будто что-то было не так с их голосовыми связками. — Азриэль, остановись. Они оба посмотрели в ту сторону, и из теней вперёд выступил ребёнок с румяными щеками и красновато-коричневыми волосами. Их красные глаза казались уставшими. — Это не похоже на тебя. Остановись. — Чара…? Фриск могла только безмолвно смотреть на ребёнка, который вполне мог бы сойти за её родственника. Они действительно были очень похожи, за исключением цвета глаз и волос. Чара выглядели почти так же, как и Фриск, когда она была ещё ребёнком, однако на них был зелёный свитер, как и на Азриэле до его трансформации. Ребёнок стоял там, слегка наклонив голову набок, и только тогда Фриск заметила неровный шрам поперёк их горла. Её голову пронзила краткая вспышка боли. Эти тёмные провалы, её воспоминания, неожиданно заполнились краткими кадрами. Её город – её деревня – её дом – они… они… они подносили детей горе. Первенцев. С детства лишая их голоса… — Перережьте им глотки и бросьте их внутрь горы, — окончили Чара её мысли, и на их губах возник призрак улыбки. — Они думали, что кормят монстров. Они думали, что защищают мир. Что это их священный долг – следить за барьером. — И они думали, что успокаивают монстров, не осознавая, что некоторые дети выживут, — Фриск закрыла глаза. — Что у некоторых детей будет достаточно решимости, чтобы выжить, — поправили Чара. — Каждый человек имеет разное количество решимости, но у некоторых больше, чем у остальных. — Что… о чём ты говоришь? — взгляд Азриэля метался между двумя людьми. — Лишь о том, почему люди столь ужасны, — хриплым голосом произнёс ребёнок. Их ладонь коснулась их горла, потирая старый шрам. Азриэль видел это, и его рука непроизвольно потянулась к его собственному горлу, вероятно, показывая его сострадание. Фриск испустила сдавленный всхлип, и взгляд Чары вернулся к ней. — Но тебе они горло не перерезали. Ты была трусом, сбежавшим от своего «предназначения». — Я… Я не трус. — Вот тут-то ты ошибаешься, — Чара, казалось, злорадствовали, снова переводя взгляд на Азриэля. — А ты всегда был плаксой… Как же мне этого не хватает. Ты прав, нам следует очистить этот таймлайн и убедиться, что всё это никогда не повторится. — Что? — казалось, Азриэль был поставлен в тупик. — Отдай мне души, Азриэль. Я собираюсь уничтожить людей. Они больше никогда никому не причинят боли, — однако затем их улыбка дрогнула. — А после всего произошедшего, мне следует уничтожить всех. В конце концов, монстры доказали, что они не лучше людей на поверхности. — Что? Мы никогда не причиняли тебе вреда! — теперь Азриэль казался потрясённым. Фриск начала понемногу отступать назад, крепко сжимая в руке нож. Ей не нравилось то, что здесь происходит. — Не мне. Но я дам тебе знать, почему монстры столь же плохи; они тоже совершали убийства, — их улыбка стала мрачной и искривлённой, Азриэль попятился, и Фриск знала, что всё стремительно выходит из-под контроля. Ей хотелось просто проснуться от этого кошмара, снова быть дома, в безопасности с её матерью. В безопасности с её голосом за дверью. Однако безопасность была просто иллюзией, которую она разбила, чтобы прийти сюда.