We Are Home

Молчать. Всегда молчать. Ей не позволялось говорить. Только слушать. Временами это давалось с трудом. Если она забывалась, он бил её, но только в том случае, если поблизости были другие люди. Он постоянно твердил о том, как хочет завести детей, быть хорошим отцом. Она слышала, как он рыдал по ночам, в горе и страхе перед будущим. И она тоже иногда плакала, тихо, лёжа на полу. А что её мать? Она была холодной женщиной, далёкой от неё. Ей было плевать, ведь девочка в любом случае просто умрёт. Очередной «побег» из деревни. Или, по крайней мере, так заявляло это маленькое поселение. Они не могли допустить, чтобы кто-то узнал о том, что они практикуют. Прошли долгие годы с тех пор, как они оказались ответственными за наблюдение за барьером, и они собирались следить за ним до тех пор, пока мир вокруг них не обратится в ничто. Монстры были реальными созданиями, действительно живущими в горе, и их нужно было сдерживать. Она была просто ребёнком, но она знала, что должно случиться. Она видела, как они тащили других детей на гору, таких же безмолвных детей, как и она. Первенцев, избранных, чтобы отправиться внутрь горы и никогда не вернуться. Но Фриск боялась. Её отец рассказал ей, что они собираются сделать, и… и… она не хотела этого. Вскоре после рождения своей младшей сестры она уже знала, что её заберут. Они забирали по одному ребёнку в год, и это был её год. Ей следовало думать о том, что она делает это ради своей сестры – чтобы обеспечить ей хорошую жизнь, потому что монстры будут умиротворены, но… Нет. Она пошла в то место, где они никогда бы не подумали искать её. Она отправилась к горе Эботт и спряталась там. Она знала, что они будут отчаянно пытаться найти её, но девочка отчаянно хотела не быть найденной. На самом деле, настолько отчаянно, что не замечала отверстие в горе, пока не споткнулась и не упала прямо в него…

***

— Монстры отличаются от людей! — крик был тем, что встряхнуло Фриск. Она не то, чтобы потеряла сознание, скорее, это было похоже на утрату бдительности, как будто она просто выпала из реальности, оставаясь при этом на ногах. Девушка моргнула и попыталась сфокусировать на чём-то взгляд, но всё казалось смутным, размытым, последние несколько минут были ею пропущены. Она всё ещё слышала, как плачет её отец… — Правда? — ледяной голос Чары скользнул по помещению. — Прошу, скажи мне, как убийство детей, и так уже отправленных на смерть, отличает их от людей. — Ну… — Ты так же, как и я, знаешь, что монстры праздновали эти смерти. Они принимали в них участие. — Они делали то, что, по их мнению, должно было быть сделано, — произнесла Фриск. — Так же, как и люди. Они убивали детей и бросали их сюда, в надежде усмирить то, что они считали жестокими монстрами, жаждущими убивать. Вместо этого они лишь создавали беспорядок – тот же беспорядок, который создавал папа. Он убивал или приказывал убивать. Шестеро человек, и всё сложилось бы иначе, если бы она стала седьмой. — Папа… — насколько она видела, Азриэль мучительно пытался подобрать слова. — Отдай мне души, Азриэль. Позволь мне очистить этот испорченный мир. Больше никто никому не причинит боли. Это единственный путь. — Это не должно работать так! — Фриск и сама удивилась своим словам. Чара и Азриэль посмотрели в её сторону. — Мир так не работает. Конечно, есть боль, и да, есть люди, причиняющие другим страдания просто по своей прихоти, но я верю в монстров, и я верю, что люди тоже могут быть хорошими! — Даже после всего, что с тобой случилось? — Азгор не собирался убивать меня. Ториэль стала моей матерью. Даже с Андайн я подружилась. — А люди? — Мой отец не хотел, чтобы это случилось со мной. Он хотел защитить меня, но… — Фриск почувствовала, как у неё перехватило дыхание от волнения за человека, которого она едва помнила. Он не был ночным кошмаром, как она всегда полагала. Он хотел спасти её. Он любил её, и хотел, чтобы она могла жить полноценной жизнью. Был ли он счастлив, что она ушла? Испытал ли он облегчение? Снилось ли ему, что его дочь живёт где-то, счастливая и в безопасности? Как же она жаждала сказать ему, что этот сон стал явью. — Это лишь небольшой пример. Есть многие другие, кто будет причинять боль ради собственного удовольствия. — Чара казались невозмутимыми. Похоже, Азриэль уже оправился, потому что его голос раздался прямо рядом с Фриск: — Чара, что с тобой произошло? Что произошло… после того, как мы умерли? — Мною завладел сон, — пожали плечами Чара. — После того, как ты позволил нам умереть, следовало полагать, что именно это и произошло… но всё это время во мне было достаточно решимости, чтобы не позволить мне забыться окончательно. Этого было недостаточно, чтобы полностью пробудить меня. До тех пор, пока не появилась она, — Чара указали на Фриск. Они улыбнулись, и в этот миг Фриск заметила у них нож, похожий на то, что был и у неё. — Мы не обязаны делать это, Чара. Есть и другой путь. Если мы повернём временную линию вспять, к самому началу, мы сможем положить этому конец, мы сможем… — Мы сможем сделать всё правильно? — изо рта Чары вырвался смех. — Для нас уже ничто не будет правильно, Азриэль. Единственной правильной вещью, которую мы можем сделать, является полное очищение, уничтожение мира и всего его содержимого. Монстров, людей, они все ужасны – они все убийцы. — Я не собираюсь отдавать тебе души. — В таком случае я заберу их у тебя силой, — с этими словами Чара оказались прямо возле Азриэля. Он оттолкнул Фриск, заставив её пролететь несколько метров. Она не уследила, что произошло дальше, но когда снова взглянула в их сторону, то увидела, что Азриэль стоит на коленях, будучи снова ребёнком. А шесть душ теперь покоились вокруг шеи Чары подобно ожерелью, испуская тусклое свечение. — Агх… Чара… как же… — Азриэль попытался подняться, но его руки подломились, и он упал. Фриск вскочила на ноги и подбежала к нему. С ним всё было нормально, по крайней мере, так ей казалось. Она перевела взгляд на Чару и заметила их собственную душу, такую же красную, как и у Фриск, сияющую на их груди, как будто она была частью их ожерелья из душ. — У меня уже есть семь, но использование также и твоей гарантирует уничтожение всего. Отдай мне свою душу, — их голос больше не был скрипучим, и их глаза ярко сияли. Фриск медленно поднялась и встала, заслоняя собой Азриэля. Он был в порядке, но всё ещё вне игры. И, несмотря ни на что, Фриск собиралась защитить его. —Знаешь, мне следует поблагодарить тебя, — произнесли Чара, с неизменной улыбкой на лице. Всезнающей улыбкой, смертельной улыбкой. Она казалась неправильной на детском лице. — Ведь именно твоя решимость позволила мне так далеко забраться. Поскольку ты задержалась в Руинах, я получила возможность понемногу поглощать твою решимость до тех пор, пока снова не накопила достаточно своей собственной, — они подняли свой нож. Его кромка вспыхивала цветами душ, опоясывающих их шею, и затем они резким взмахом вспороли воздух. Она не могла отступить, позади неё находился Азриэль! Поэтому Фриск воздела собственный нож, намереваясь заблокировать атаку. Она увидела, как кромка её клинка светится красным – решимостью? – и послала собственную атаку навстречу атаке Чары. Та была как никогда большой и как никогда мощной, но её удалось остановить – следы от разрезов столкнулись в воздухе и развеялись. — Это твоя воля подстрекала меня на бой с Сансом! — ей не нужно было спрашивать. Она уже знала это, и ей не пришлось гадать. Чара дёрнули плечами. —А тогда ты действительно думала, что это была ты? — усмехнулись они. — Что это ты хотела убить того, кого любишь? Фриск осознала, что слышала их на протяжении всего своего путешествия, всё громче и громче. Неотвязный голос, песнь сирены, звучащую на задворках её сознания, уговаривающую её прислушаться к тьме в её сердце. Она сделала глубокий вдох и встретилась взглядом с ребёнком – нет… Чара больше не были ребёнком, став зеркальным отражением Фриск. Должно быть, они использовали энергию душ. Чара и Фриск были почти близнецами, а разницу между ними было быстрее и проще всего определить лишь по волосам и глазам. Шрам на горле Чары был другим основным отличием, бледной улыбкой на бледной коже их шеи. — Давай же закончим это раз и навсегда. Ты не можешь и надеяться выстоять против меня! Чара атаковали, отталкивая девушку прочь от Азриэля. Фриск споткнулась и заблокировала атаку, она потеряла точку опоры, но всё же отразила удар. Сейчас она просто пыталась выжить. Как же ей поступить? Должна ли она убить Чару? Может ли она одержать победу как-нибудь иначе? До известной степени ей действительно было жаль Чару. Казалось, будто тьма всего мира спуталась клубком в их голове. Они ведь не могли действительно, в самом деле верить во всё то, что они говорили? Нож Чары вонзился в плечо Фриск, и та пронзительно вскрикнула: — Зачем? Зачем ты это делаешь? — Зачем? — Чара провернули нож, и Фриск схватилась за их руку, пытаясь оттолкнуть её, от боли по её щекам катились слёзы. — Я уже объяснила тебе, зачем. — Н-но, твои родители. Азгор, Т-ториэль! — рука Чары, в которой они держали нож, едва заметно дрогнула, снова заставляя Фриск закричать. — Азгор не более чем убийца. — Т-ториэль? Без предупреждения Чара выдернули нож из плеча Фриск и пнули её в живот. Девушка отлетела назад, тяжело приземлившись на землю, её плечо и рука буквально кричали от боли. Она приподнялась с помощью здоровой руки, ослабив хватку на своём ноже. — А что насчёт остальных монстров? — задала вопрос Фриск. Внезапно Чара оказались вплотную к ней. Их нога опустилась на спину Фриск, с силой вдавливая её в землю. Фриск отчаянно пыталась подняться, но Чара были сильны. Слишком сильны. — Они все тоже убийцы. Или стали бы, представься им шанс. Твои друзья? Они все желали твоей смерти до того, как стали тебе друзьями. — Н-нет. Не все они. — Что? Ты говоришь об этой тупой мусорке, которую ты «любишь»? — Чара закатили глаза, и их нога поднялась со спины Фриск. Девушка снова попыталась приподняться, только затем, чтобы Чара ударили её ногой в бок, достаточно сильно, чтобы заставить её покатиться по земле. Боль была невыносимой, но когда она остановилась, то, по крайней мере, она лежала на спине. Ей было слышно, как Чара хихикают, медленно направляясь к ней, и Фриск попыталась, по крайней мере, сесть. Чара подошли к ней как раз в тот момент, когда ей это удалось. С довольным выражением на лице они приставили свой нож к её подбородку. — Этот твой тупой скелет, Санс? Он своими руками убил двоих человек. Даже Андайн убила только одного. Санс до самого конца загонял их, как животных, и убивал. Ему это нравилось. Он думал, что вершит правосудие. Ох, какая в этом ирония. — Я-я не… Как ты можешь это знать? Чара постучали по своей груди: — Он здесь, они все здесь. Я могу видеть все их воспоминания, чувствовать то, что чувствовали они. Я знаю их всех, лично. И я знаю, что все они хотели твоей смерти ещё до того, как они даже узнали твоё имя, Фриск, — Чара снова начали посмеиваться, будто это действительно было смешно. Фриск устала от этого. Устала от того, что Чаре казалось, будто победа уже у них в руках. — Это не имеет значения! — выкрикнула она, вскинув ногу, и ударив Чару так сильно, как могла. Шатаясь, она поднялась на ноги в тот же момент, что и Чара, которые, казалось, не могли поверить в то, что только что произошло. — Неважно, что они чувствовали до того, как узнали меня. Они мои друзья. Я люблю их! — Ты, маленькая сучка… ты не знаешь, когда следует остановиться, — лезвие Чары снова начало полыхать, и Фриск усилила хватку на своём ноже. Она не собиралась проигрывать. Чара атаковали, и Фриск заблокировала клинок. Они метнулись к ней, и она отразила удар. Она не собиралась проигрывать. Она не собиралось позволить своим друзьям пасть. Неважно, что они думали прежде, они любили её. И она любила их. Ради них она сейчас сражалась. В следующий миг она почувствовала, как лезвие Чары проникло в её живот. Она даже не могла закричать. Она была настолько потрясена, что просто выронила собственный клинок, глядя на этого демонического ребёнка. Неужели она так легко проиграет? Отшатнувшись от них, Фриск зажала кровоточащую рану. Она теряла слишком много крови. — Решимость не значит ничего. Наконец, ты исполнишь своё предназначение и умрёшь, — Чара воздели свой нож, и он начал светиться, вспыхивая цветами душ вокруг их шеи. А затем он засиял белым. У Фриск не было возможности защититься, но она была намерена увидеть, как наступит конец. Она не собиралась закрывать глаза. Ей нужно быть храброй, по крайней мере, в её последние мгновения. Чара взмахнули ножом, и атака направилась к ней, однако почти сразу же исчезла, разбившись об огненную стену, прямо перед тем, как достичь Фриск. — Какого чёрта? — прорычали Чара, и Фриск почувствовала тяжёлую руку на своём плече. Девушка подняла взгляд и увидела белую фигуру, стоящую рядом с ней. Она была огромной и лишённой каких-либо черт, но по форме можно было сказать, что это был Азгор. — Ты – будущее людей и монстров, — его голос эхом разносился в пустом пространстве. Чара зарычали и атаковали тень, посылая в неё разрезающую атаку, однако та исчезла, не дожидаясь удара, и атака канула в пустоту. Чара снова сосредоточились на девушке. Снова они вспороли воздух, и снова атака была отражена. В этот раз защитой послужили перекрещенные кости. Другая фигура положила руки ей на плечи и мягко сжала их. Это была призрачная фигура Папайруса. — Я никогда не допущу, чтоб одна из моих лучших друзей была ранена! Нье-хех! Тень Папайруса исчезла, и Чара зарядили очередную атаку, направленную на Фриск. Она отшатнулась назад, только чтобы другая фигура выпрыгнула перед ней и заблокировала атаку Чары копьём. — Она – мой лучший друг! И ты не сможешь навредить ей, салага! — тень Андайн отбросила Чару назад. Они заорали в ярости и начали заряжать следующую атаку, когда их окружило электрическое поле, удерживающее их на месте. — С-согласно моим расчётам, ты не сможешь одержать победу… в одиночку. Но вместе с нами? Мы з-знаем, ты справишься! — Казалось, призрачная фигура Альфис улыбается ей. И она была абсолютно права. Фриск не могла проиграть, когда все они помогали ей. Чара пробились через электрическое поле и спустили накопленный заряд. Неожиданно кто-то схватил Фриск и слегка потянул её назад. Огромная стена пламени возникла по велению силуэта, вставшего перед ней и воздевшего свои руки, поднимая стену всё выше и выше. — Я верю в тебя, моё дитя, — голос Ториэль был мягким, пробиваясь даже сквозь ревущее пламя. Фриск отчётливо его слышала. — Ладно, Тори, дальше я разберусь, — Фриск взглянула на фигуру, держащую её. Это была тень Санса. Ториэль исчезла, и стена огня спала, открывая вид на Чару, которые стояли по ту сторону, прикрывая лицо. Стену заменил один из бластеров Санса. Он не терял времени, атаковав в тот же миг. Чара отлетели назад, но, насколько было видно Фриск, они почти не пострадали. — Санс, мне страшно, — дрожащим голосом произнесла она. — Это так больно. — Я знаю, Фриск, я знаю. Но ты справишься с этим, малая. Мы все верим в тебя. — Санс, пожалуйста, не оставляй меня, прошу, я не справлюсь одна. — Хех, разве ты ещё не поняла? Ты никогда не оставалась одна. Санса рядом с ней больше не было, но она видела их всех, стоящих вокруг неё. Всех монстров Подземелья. Всех их, призрачные фигуры, окружившие её и Чару. Они следили за происходящим. Фриск видела, как дрожит душа Чары, и на ней появляются трещины. — Нет! Нет! Хв-хватит! Мне нужна твоя душа, чтобы… Аргх, — они схватились за свою грудную клетку. Другие души тоже дрожали, но они скорее были похожи на пойманных бабочек, стремящихся снова обрести свободу. Фриск выпрямилась, чувствуя головокружение, но зная, что победа уже близка. Она могла с этим справиться. — Я вырежу из тебя твою душу! — голос Чары преобразился в демонический рык, их глаза потемнели и налились злобой. Их клинок снова начал светиться, однако призрачные фигуры продолжали стоять по сторонам. Фриск понятия не имела, как она собирается отражать удар на сей раз. Внезапно между ней и Чарой возникла гигантская звезда. Атака Чары врезалась в неё и исчезла, но звезда осталась на месте. — Ты не причинишь ей вреда! — это был Азриэль во плоти, вставший рядом с ней. Он вернулся в свою взрослую форму, и его красные глаза пылали. — Чара, что с тобой произошло? В тебе всегда была любовь к монстрам! — Это было до того, как они предстали передо мной такими, какими они являются на самом деле, — ответили Чара. — И в этот раз ты меня не остановишь, Азриэль. Это только моё тело. И я сотру этот мир! — Нет, ты этого не сделаешь, — на этот раз вступила Фриск. — Не тогда, когда все мы против тебя. — Вы не сможете меня остановить, души людей у меня. — Больше нет, — её слова будто бы освободили их, и души полетели прочь от тела Чары, образуя кольцо вокруг Фриск. Она не знала, почему они выбрали её вместо Азриэля, но они уже были здесь. Чара дёрнулись назад, опять становясь похожими на ребёнка, когда другая трещина пересекла их душу. Фриск шагнула вперёд, готовая сделать то, что должно. Но значило ли это убить Чару? Её мать будто бы могла слышать её, потому что призрачная фигура Ториэль внезапно бросилась мимо Фриск к скрученному силуэту Чары: — Дитя моё, эта ненависть, которую ты удерживаешь внутри себя, не обернётся для тебя добром. Отпусти её… — тень Ториэль с нежностью прикоснулась к волосам Чары, однако они оттолкнули её прочь. — Нет! Нет! Ты… ты… — но даже Фриск понимала, что у Чары не было причин ненавидеть Ториэль. Она защищала детей, и Чара это знали. Слёзы начали скатываться по лицу Чары, и судорожные всхлипывания вырвались из её горла: — Я скучала по тебе, я так по тебе скучала, мама! Фигура Ториэль прижала ребёнка ближе, утешая их, и Фриск вздохнула, чувствуя, как её сердце наполняется облегчением. Ей не придётся убивать Чару. Ей не придётся никого ранить. Девушка покачнулась на ногах. Она чувствовала, как Азриэль обхватил её руками, опять приняв форму ребёнка. — Тебе тоже следует пойти к ним, — подбодрила она его. — Она и твоя мама. — Зачем? Кого это волнует? — его голос был тихим. — Когда всё это закончится, я просто снова стану цветком. Чара тихо всхлипнули, утирая лицо. Они встали, позволяя фигуре Ториэль снова присоединиться к остальным, и направились к Азриэлю и Фриск, не дожидаясь, пока их глаза перестанут поблёскивать от слёз. — Я полагаю… я полагаю, что, по крайней мере, один монстр заслуживает жизнь. И один человек, — Чара смерили Фриск действительно тяжёлым взглядом. — Но ничто не изменится. Большинство людей плохие. Большинство монстров не намного лучше. — Но ты не можешь избрать для мира конец лишь из-за всей ненависти, что тебе довелось увидеть, — сказала им Фриск. — Я знаю, — они в очередной раз вытерли слёзы. — Я знаю. Я просто… Это было просто отвратительно, смотреть на происходившее с точки зрения Душ. Я видела всё происходившее после того, как они умерли. Раз за разом. Однако даже сейчас они не испытывают к монстрам ненависти за случившееся. Каждый из них пережил собственные приключения, каждый завёл друзей. В них даже нет ненависти к людям, за то, что те сделали. Это… это так странно, — они снова шмыгнули носом и перевели взгляд на Азриэля. — Они хотят разрушить барьер, чтобы все смогли вернуться домой. Это то, чего они хотят. Хотя, бьюсь об заклад, ты и так знаешь это. — Да. — Как только ты уничтожишь барьер, то снова станешь цветком, не так ли? — Не то, чтобы у меня был выбор, — похоже, Азриэль уже смирился. — Вот, — Чара взяли в руки свою треснутую душу, — я отдам тебе то, что осталось от меня. С уверенностью говорю, однажды у тебя всё будет… Всё наладится. — Н-но, Чара… — Я в любом случае не смогу вернуться. Я человек, не монстр, Азриэль. Ты, у тебя есть второй шанс, но я…? Для меня второго шанса нет, — Слёзы снова начали катиться по лицу Чары. — Я люблю тебя, знаешь. Ты был моим лучшим другом, моим братом. А что касается мамы и папы? Я люблю и их тоже… очень сильно. Мне бы хотелось просто родиться монстром, изначально родиться в этой семье. Мы были бы так счастливы. — Мы всё ещё можем быть! — Азриэль потянулся к Чаре, но они отступили назад. — Нет! — отрезали они. Сделав глубокий вздох, они продолжили уже более спокойно: — Нет, Азриэль. У меня нет второго шанса. Азриэль попытался снова шагнуть вперёд, но Фриск схватила его за плечи. — Позаботься о нём за меня, Фриск. И о маме с папой. Знаешь, мы с тобой тоже могли бы быть близняшками. Всё было бы иначе. — Да, это было бы здорово, — Фриск с усилием сглотнула, пытаясь удержать слёзы. — Я люблю тебя, Азриэль. Будь сильным, — после этих слов они упали на колени, а затем и на землю, душа же их оставалась зажатой в протянутой руке. Азриэль задрожал и также упал, безостановочно всхлипывая. Шесть человеческих душ окружили сломанную душу Чары и некоторое время вращались вокруг неё. Фриск наблюдала, как трещины на ней постепенно исчезают. В конце они будто бы подтолкнули душу к Азриэлю, где она и зависла. Всё ещё давясь слезами, он взял её сложенными лапками и поднёс ближе к своей груди, где она медленно поглотилась. Вслед за этим все шесть душ окружили его, и Фриск увидела, как призрачные фигуры монстров обратились белыми перевёрнутыми душами. — Хорошо, слушайте все! — голос Азриэля был глухим от слёз, но ярким от надежды. Он потерял своего лучшего друга, но приобрёл будущее в возможности вернуться. Фриск чувствовала, как в её сердце расцветает надежда. Фриск сделала шаг назад и смотрела, как Азриэль готовится высвободить свою последнюю «атаку». Атаку, направленную на барьер. Шесть человеческих душ кружили вокруг него, и все души монстров будто исполняли какой-то танец, словно знаменуя победу. Новая красная душа Азриэля сияла в его груди, вспыхивая в такт с остальными душами. Она услышала, как что-то треснуло, а в следующий миг разлетелось на осколки. Барьер исчез. Фриск улыбалась сквозь накатывающую слабость. Её раны брали своё. — Хорошо, Фриск, теперь мы можем… — улыбнулся было Азриэль, но, должно быть, он увидел её лицо. — О нет! — Он подбежал и схватил её, когда она уже опустилась на колени. Постепенно тьма вокруг них рассеялась, и они оказались в помещении прямо перед барьером. Ей были слышны недоумевающие голоса, доносящиеся из тронного зала. — МАМА! ПАПА! ПОМОГИТЕ! — закричал Азриэль на пределе своих сил. Послышались растерянные выкрики, и вслед за ними в комнату вбежали монстры. —А-Азриэль?! — потрясённый голос Ториэль встряхнул Фриск, возвращая её в сознание, но тьму, застывшую на краю её поля зрения, нельзя было игнорировать. — Как? Т-ты… — Не сейчас, мам! Фриск! —Боже мой! Фриск! — её окружили руки, укладывая её на спину, осматривая её раны. Взволнованные лица всех её друзей смотрели на неё, и она улыбалась. Всё были здесь. — Хэй, Фриск… Фриск, посмотри на меня, — это был Санс. Она взглянула на него и подняла свои дрожащие пальцы к его скуле. — У тебя у-ушло много времени на это, ленивые кости. — Хех, ты подловила меня, малая, — он улыбался, но в его глазах виднелась тревога. Она чувствовала исцеляющую магию, которая струилась по её холодному телу, заставляя её чувствовать тепло. Боже, она так замёрзла, что тепло магии почти причиняло боль. Она закрыла глаза. — Эй, Фриск! — и ей снова пришлось их открыть. — Не вздумай засыпать сейчас, окей? — Санс держал её голову на своих коленях. Она ясно это чувствовала. Это было довольно мило. Его руки обхватывали её лицо. Фриск была счастлива тому, что он здесь. — Но я так устала… — протянула она. — Я знаю, я знаю, просто… просто оставайся в сознании, хорошо? — сейчас и в голос его пробилась тревога. Он не сводил взгляда с её ран. — Прости, Санс. — За что? Невзирая ни на что, она закрыла глаза. Она доверяла своей маме. С ней все будет в порядке. Санс продолжал звать её, но вскоре она уже скользила во тьме, погружаясь в сон.