Грима и Гэндальф: как друзья стали врагами

Он очутился в кромешной темноте. Не было видно даже ладони, поднесенной к лицу. Ни один лучик света не пробивался в это подземное царство. Грима попробовал пробираться наощупь, но тут же споткнулся о крутые ступени и хлопнулся лбом о каменный выступ на лестнице, уводящей куда-то вверх. На голове выскочила шишка, до которой больно было дотронуться. Решив, что сегодня ему все равно не везет, он устроился на ступеньках и задремал. Ему приснилась принцесса Эовин. Во сне ее золотистые волосы были распущены, и она соблазнительно встряхивала ими, смеясь звонким голосом. Светлые глаза ее заглядывали Гриме прямо в душу. Эовин скакала перед ним на белой лошадке и звала за собой. Он пробудился и долго еще представлял себе ее роскошные пышные волосы и ее зовущий взгляд. «Ах, как жаль, что ты предпочитаешь не пожилых королевских советников, а молоденьких кавалеристов со звенящими шпорами», - пробормотал он себе под нос. На лестнице было все так же темно. Невозможно было понять, продолжалась ли ночь, или снаружи уже начался день. Ныла шишка на голове и очень хотелось есть. Грима принялся шарить руками в потемках, и вскоре собрал комок старой пакли и древко от сломанной то ли кирки, то ли лопаты. На его счастье, в походном кошеле еще сохранилось огниво, и вскоре в его руках запылал настоящий факел. «Спасибо, Гэндальф, что научил меня делать светочи из всего, что попадается под руку!» - вслух сказал он, вспоминая наставника. При воспоминании о нем он сразу же заторопился – ведь прошло уже целых три дня из срока, отведенного ему Теоденом, а он был все так же далек от освобождения Серого волхва, как и в самом начале. Перед ним простиралась Черная бездна. Так издавна называли Морию, царство гномов Туманных гор. Оно состояло из множества этажей, поднимающихся вверх, к заснеженным вершинам, и спускающихся вниз, к дышащим жаром недрам. Было тихо, но тишина была пугающей и тревожной. Из темноты доносилось журчание ручьев, пересекающих подземные коридоры. С гулким звоном падали с каменных потолков капли. Слышались неясные шорохи и отдаленные отзвуки, порожденные неизвестно кем и неизвестно где. И вот в эту пугающую темноту ему и предстояло идти. Заставить себя сделать шаг было трудно. Уж лучше было повернуть назад, к солнцу и свету. Пусть там поджидают варги, пусть охотятся за ним злые дунландцы и свирепые урукхаи – от них хоть знаешь, чего ожидать. А в этих неясных глубинах может таиться такое страшилище, что даже ночной кошмар по сравнению с ним покажется развлекательной сказкой. - Меня ждет Гэндальф! – дрожащим голосом сказал сам себе Грима. – Он томится в Ортханке, и никто, кроме меня, ему не поможет. Он послал зов о помощи мне, мне одному, потому что верил, что из всех его учеников только я могу ему помочь. Он мне верит, и обмануть его веру я не могу… Звук его голоса разносился по просторам пещер и отдавался гулким эхом от высоких потолков, невидимых в темноте. Он заставил себя сделать шаг, потом еще и еще. Через несколько шагов ему показалось, что поворачивать назад уже поздно, и он начал спускаться вниз, по коридору, ведущему на подземные этажи. Через пару часов Грима дошел до просторного зала, из которого выходили три коридора. Один из них поднимался вверх, а другой вел вниз. Центральный был прямым, но более тесным. Он задумчиво остановился перед ними. Подземелье представляло собой темный лабиринт, в котором легко было затеряться навечно. Он понимал, что нужно идти на восток, но где тут восток? Подождать он решил в тесной комнатке за неприметной дверцей. Воздух в ней был застоявшийся, пахнущий плесенью. Он сделал несколько шагов по скользкому полу, но при очередном шаге нога его не встретила твердой опоры, и он неожиданно для себя ухнул в темный провал шахты, зияющей посреди помещения. На его счастье, провал оказался не очень широким: падая, он ударился головой о его противоположный край, и тут же вцепился руками в каменный выступ. Под ногами его сыпались камни. Они летели куда-то вниз, в невидимую пустоту, и обрушивались в воду – отсюда были слышны всплески. Но они доносились с такой глубины, что страшно было даже подумать, сколько ему придется лететь, если он упадет. Он пришел в ужас и отчаянно забарахтался. Ему удалось подтянуться и выбраться на ровную поверхность. Факел он выронил – тот унесся в бездну, и вскоре последний из его отблесков сгинул во тьме. Он отполз к стене и попытался отдышаться. Лоб покрылся холодным потом, ладони были сырыми, пальцы дрожали. - Гэндальф! – напомнил он сам себе. – Он надеется на меня! Материалов для нового факела под рукой не находилось. Ему не оставалось ничего, как идти вперед наощупь. Из одного коридора тянуло сыростью, и он ему не понравился. Из другого шло ощущение жара и сухости, и он не решился лезть в пекло. И лишь из третьего воздух шел свежим – он понадеялся, что этот путь приведет его к выходу, и пошел вперед, придерживаясь за стены. Коридор тянулся вверх, но идти было довольно легко. Ровный пол был вымощен плиткой. Вскоре Грима перестал держаться за стены, и, несмотря на кромешную тьму, зашагал увереннее. Через каждые два часа он делал привал и отдыхал, но сидеть в этой тьме было страшно, и он волей-неволей пускался вперед. После целого дня пути он заметил на стенах отблески тусклого света. Это его ободрило, и он поспешил вперед. Вскоре он вышел в огромный просторный зал. Под высоким каменным куполом были прорублены узкие окна. Розовый свет заходящего солнца прорывался сквозь них и бросал яркие блики на стены. Тьма рассеивалась и открывала вид на четыре магистральных коридора, уходящих из этой узловой точки на все стороны света. В зале стоял полумрак, но Грима впервые за день видел хоть что-то, и это было так радостно, что он завопил во весь голос: - Гэндальф, я иду к тебе! Скоро выберусь, потерпи! Эхо от его крика получилось таким громогласным, что он сам его испугался, втянул голову в плечи и принялся озираться по сторонам – не выползет ли из темных углов какой-то неведомый монстр? Но ничего не случилось, и он расположился на ночлег у стены. Вскоре закат под потолком погас, и снова стало темно. Он заснул и несколько раз просыпался, но темнота его уже не тревожила. Утро получилось веселым. Погода за пределами пещер стояла пасмурная, но Грима был рад даже тусклым отблескам серого дня. Он долго бродил по залу, решая, в какой из трех оставшихся коридоров направиться, и наконец выбрал северный, потому что его темнота была прорезана слабыми лучиками далекого света. Ему давно уже мерещилось, будто за спиной раздаются шлепки чьих-то ног, но он приписывал это своему разыгравшемуся воображению и заставлял себя не обращать внимания на эти звуки. Однако в коридоре звуки чужих шагов стали слишком явственными. Он резко обернулся и увидел в глубине пару тусклых серых глаз, которые смотрели на него, не мигая. Не давая себе труда задуматься, кто бы это мог быть, он резко рванулся с места и припустил вперед. Запыхавшись, он добежал до двери, сквозь которую пробивался свет. Ему пришлось отчаянно побороться, чтобы сдвинуть ее с места, и только после этого он смог попасть в комнату, под высоким потолком которой было прорублено окно. Комната была небольшой, и окна хватало, чтобы осветить ее всю. Тут было так светло, как не бывало нигде с тех пор, как он вошел в подземелье. В каменных стенах были вырублены углубления, там стояли деревянные ящики. Крышки некоторых были откинуты, из них торчали деревянные обложки старых книг, покрытых толстым слоем пыли. Под ногами хрустели осколки, и приглядевшись, Грима заметил, что это кости погибших воинов, павших некогда в неведомой битве. По всему помещению были набросаны покореженные доспехи, изорванные в клочья кольчуги, помятые шлемы. Вперемежку с ними валялись гномьи секиры и изогнутые мечи орков. У стены, прямо под окном, покоилась мраморная плита с надписью на неизвестном языке. Но Гриме некогда было оглядываться. Он изо всех сил налег на тяжелую дверь, пытаясь затворить ее за собой. Только после многих усилий ему это удалось, и он избавился наконец от страха перед этими мутными глазами, преследующими его из темноты. - Ну, Гэндальф, это все ради тебя! – пробормотал он себе под нос. – Если б не ты, то не полез бы я в эту Черную бездну ни за какие коврижки! Он оказался в ловушке. Идти было некуда, а высунуться обратно он боялся. Он принялся шарить по комнате и обнаружил неплохо сохранившийся меч. Тот был коротким и широким, из отличной многослойной стали. С ним Грима сразу почувствовал себя увереннее. Он со свистом разрубил перед собой воздух, и ему тут же захотелось точно так же заехать клинком этому неизвестному существу прямо промеж его жутких глаз. Он тихонечко выбрался из-за дверей и начал пробираться вниз по коридору. Однако в нем было пусто. Ничьи глаза не светились во тьме. Не было слышно шлепков босых ног по камням. Грима шел дальше и дальше, размахивая мечом и крича: «Эй, где ты там? Выходи! Я тебя не боюсь!» Холодная липкая тварь, похожая на гибкое животное, скользнула во тьме перед ним, нырнула в проход и скрылась за поворотом. Грима поймал кураж и устремился за ней. Он ощутил себя хищником, преследующим добычу, и ему стало жарко и весело. Они пробегали пещерные залы, освещенные слабыми лучами, пробивающимися из-под высоких сводов. Он уже видел своего противника: это был кто-то, похожий на ловкую обезьяну, передвигающуюся на четвереньках. Еще чуть-чуть, и он ухватит его то ли за хвост, то ли обрывок веревки, болтающийся на поясе. Тварь вбежала в огромный зал и стала невидимой за массивными колоннами. Грима потерял ее из виду и быстро понесся вперед, отчаянно вертя головой по сторонам. Неожиданно он налетел на препятствие, едва различимое в темноте, отскочил и упал на задок. Впереди раздался дружный хохот десятков злых голосов. Он поднял голову. Перед ним возвышался целый строй горных воинов, с ног до головы закованных в доспехи. Они были едва различимыми в полумраке. Шлемы с прорезями для глаз были темными, так что лиц за ними было не разглядеть. Круглые щиты перегораживали все пространство зала от стены до стены, а руки крепко сжимали кривые мечи, излюбленное оружие орков. - Поднимайся, гороховый шут! – пролаял ближайший к нему боец. – Бросай оружие и сдавайся! Грима похолодел. Он не знал, что делать, и не осмеливался пошевелиться. Строй орков дружно сделал шаг вперед, как будто собирался затоптать его всей своей массой. Не думая ни о чем, Грима вскочил и бросился обратно, к выходу, из которого он только что появился. Но из спасительной темноты коридора на него снова блеснула пара мутных светящихся глаз. Он отшатнулся и побежал вдоль стен, в которых были вырублены проходы с колоннами и арками. Выбирать ему не приходилось, и он юркнул в первый попавшийся – длинный и узкий. Коридор вел его вниз. Ступеней не было, издалека веяло жаром и сухостью, но сзади уже доносился мерный топот десятков тяжелых сапог – это гнались за ним горные орки, а попасть в их лапы не пожелал бы никто. От коридора постоянно отходили ответвления. Он нырял то в один, то в другой проход, даже не думая, как он будет искать дорогу обратно. А дорога вела его все ниже и ниже, на глубинные ярусы, от которых поднималось жаркое дыхание земных недр. Из боковых проходов начали показываться новые орки. Они стремились ему навстречу, и ему стоило больших трудов увернуться от их цепких лап. Несколько раз его чуть не схватили, он отмахивался мечом, но сражаться всерьез даже не думал. Наконец, путь привел его в неотесанную пещеру, усеянную каменными сосульками, торчавшими и с потолка, и из пола. Они вздымали кверху острые шипы, и ему стоило немалых трудов не напороться на них. Погоня тоже вынуждена была сбавить шаг. Здесь, на глубине, уже не было окон, освещающих темноту. Но на стенах пещеры плясали багровые отблески огней, поднимающихся из глубины. Во многих местах каменный пол был прорезан расщелинами, на дне которых плескалась раскаленная лава. Пахло серой, стоял удушливый туман. Дышать сразу сделалось трудно, но деваться было некуда, и Грима понесся к противоположной стене, зажимая нос. В дальнем конце зала из валунов был выложен грубый и безобразный престол. На нем восседал горный тролль с железной цепью на шее. В руках у него была огромная дубина. Не разбирая дороги и почти ничего не видя, Грима подскочил к нему и принялся карабкаться вверх. И только когда оказался на коленях этого чудища, вдруг осознал, что случилось. Огромные, как тарелки, глаза, уставились на него сверху. Цепкие пальцы схватили его за бока и сжали так, что сделалось плохо. Толпа орков у него за спиной остановилась и принялась гоготать. - Он сожрет его! Разотрет в порошок! Кости хрустнут! – вопили пещерные воины, предвкушая жестокое зрелище. - Ты кто? – хриплым голосом спросил тролль. Голос его был таким громоподобным, что от потолка откололась пара сосулек. - Я – королевский советник, - дрожащим голоском попытался ответить Грима. - Значит, тебя можно есть! – заключил тролль, сжал его еще сильнее и попытался содрать с него черный камзол из мягкого бархата. - Нет, нельзя! – отчаянно завизжал Грима. - Это еще почему? – удивилось чудовище. - Просто нельзя, и все! – визжал Грима. – Прав таких не имеешь! Я пожалуюсь королю! Орки заходились от приступов хохота. Некоторые из них повалились на землю и катались меж каменных выступов, надрывая животы. - Постой, не ешь его быстро! Пусть еще скажет что-нибудь! Так смешно! – орали они. Однако тролля это все-таки задержало. Он долго разглядывал свою добычу и соображал, о каком короле идет речь. - В этом зале я сам король, и никто тут мне не указ! – наконец, хрипло протрубил он. Он схватил Гриму обеими руками и потянул в стороны, намереваясь разорвать на половинки. И тут что-то случилось. Отблески багрового пламени, пляшущего в глубине расщелин, вдруг померкли. Раздался дикий, истошный визг. Орки разом замолчали и попятились к выходу. Несколько из них зацепились за острые сосульки в полу, запутались и забились в судорожных попытках освободиться. Пещера наполнилась дымом и жаром. Из темных глубин в нее медленно поднялся клубящийся сгусток пламени. Он был похож на огромного человека, со всех сторон окруженного огнем. Особенно ярко полыхала корона на его голове. В руках у него был сверкающий хлыст, концы которого разветвлялись на множество языков. Орки завыли от ужаса и так ломанулись в узкий коридор, что застряли и не смогли протолкнуться. Тролль разинул смрадно пахнущую пасть и выпустил Гриму из рук. Тот упал на его жесткие коленки, твердые, как каменное дно. А визг, наполнивший пещеру, опять повторился. Это билось и извивалось неведомое существо, за которым недавно охотился Грима. Оно попалось чудовищному огненному монстру, но тот не держал его, а лишь придавил ногой кончик веревки, обвязанной вокруг обезьяньего пояса. Это существо, состоявшее, казалось, из одних мышц и костей, пыталось сорваться с привязи и было до того перепугано, что ужас Гримы не шел с ним ни в какое сравнение. Тролль вскочил со своего престола. Грима скатился с его коленок и хлопнулся об пол, едва не напоровшись на торчащую вверх каменную сосульку. Огненный демон хлестнул его бичом, отчего тролль взвыл так, что у советника заложило уши. Тролль метнулся прочь из пещеры, раскидал в стороны орков, до сих пор толкающихся перед входом, и попытался спрятаться в коридоре, но тот оказался для него слишком узким, и он застрял, просунув в него одну голову. Огненный демон хлестнул его по спине. Тролль не просто завыл, а взревел. Боль его, должно быть, была страшной. У Гримы заложило уши, но даже сквозь ватную пелену он продолжал слышать истошный визг обезьяноподобного существа, которого демон не хотел отпускать. - Помоги нам! Сделай хоть что-нибудь! – жалобно стонало это существо, глядя на Гриму. Глаза его, мутные, блеклые, обезумевшие от ужаса, оказались прямо перед его лицом. Грима нашарил свой меч, выпавший у него из рук. Одним движением он перерубил веревку, удерживавшую это нелепое создание на привязи. Оно сорвалось, подскочило высоко вверх и бросилось за обрушивающийся престол. Под его валунами зиял узкий лаз, ведущий в темноту. У его жерла существо задержалось, обернулось на Гриму и прошипело: - Скорее! За нами! Чего ждешь? И нырнуло во тьму. Грима не заставил себя упрашивать. Не оглядываясь на дико ревущего тролля, которого полосовал огненный хлыст, он втянулся в зияющее отверстие, протиснулся вниз и на четвереньках пополз вслед за этим существом, которое оказалось проворным и юрким. Оно уверенно маневрировало в проходах, обходя боковые ответвления, и сворачивая в те из них, что расширялись и становились просторнее. Уже через несколько поворотов Грима смог выпрямиться и встать в полный рост, а юркое существо все бежало и бежало впереди него, не оборачиваясь и не останавливаясь. Оглушительный рев тролля уже затих за спиной, а он все бежал и бежал. В коридорах стояла кромешная тьма, но он ориентировался на звонкое шлепанье босых ног. Наконец, его провожатый остановился. Грима всем телом привалился к массивной сосульке, поднимающейся из пола, и принялся жарко дышать. - Постой хоть чуть-чуть! – взмолился он. – Я так не могу. Я уже не молодой. Они очутились в воздушном пузыре, невесть как образовавшемся в глубине горных пород. Тьма была непроглядной, лишь изредка Грима улавливал перед собой движение блеклых, едва заметно светящихся глаз. - Если ты хочешь выбраться отсюда, то торопись! – прошипело существо. – В горных глубинах – много врагов. - Ты знаешь дорогу наружу? - Я тут все знаю. Я прожил тут много веков. - Да кто ты такой? – удивился Грима. – Как тебя зовут? - Меня зовут Голлум, - сверкнуло глазами на него существо. – Злые эльфы из Лихолесья пытались пленить меня. Они обвязали меня своими жгучими веревками, которые жалятся, как крапива. Но я от них вырвался и вернулся домой! - А что это за огненное чудище чуть не спалило нас там, в глубине? Голлум взвизгнул, припомнив то, что только что с ними случилось. - Не называй его имени! Не зови его! – прошипел он. – Это ужасный хозяин горных недр. Жадные гномы разбудили его, когда искали митрил, драгоценный металл. И вынуждены были бежать из подгорного королевства. Их место заняли орки, но и те дрожат в страхе перед демоном огненной глубины. Ни тролли, ни каменные великаны вершин не могут с ним совладать. Нам нужно выбираться. Держись за мной, если хочешь спастись! Они долго карабкались по узким проходам, и выбрались в просторный коридор, уводящий наверх. Время от времени у них под ногами попадались журчащие ручейки. Голлум припадал к ним и жадно лакал, стоя на четвереньках. Отбросив брезгливость, Грима падал с ним рядом и окунал лицо в ледяные струи. Чистая вода родников освежала его, и он чувствовал, что никогда еще не бывало ему так хорошо. Два раза они располагались на ночлег в полной тьме, и два раза просыпались, чтобы двигаться дальше. Голлуму даже удавалось поймать в ручьях больших рыбин, которых он тут же обгладывал до костей. Он предлагал хвосты и жабры Гриме, но тот отказался. К закату третьего дня они вынырнули из узенького коридора в широкий покой, залитый лучами дневного света. Грима зажмурился. Свет был тусклым, погода снаружи гор стояла пасмурная, там накрапывал дождик. Но ему этот свет показался таким ослепительным, что даже южное солнце в пиратских краях не сравнилось бы с ним. За дверью просторного зала они увидели высокую арку, а за ней – зеленые заросли Черноречья. - Хвала Манвэ, мы выбрались! – закричал Грима и побежал вперед. Он выбежал из пещеры на свежий воздух и широко раскинул руки. - Гэндальф, если б ты только знал, через что мне пришлось пройти ради тебя! – хохоча, кричал он и катался по осенней траве. Голлум остановился на пороге пещеры, с недоверием глядя на окружающий мир. Он был худым и облезлым – что называется, кожа да кости. Из-под гладкой, по-змеиному липкой кожи торчали ребра и позвонки. Одни только глаза, подвижные и живые, горели Мелькоровым пламенем. При имени Гэндальфа он съежился и прошипел: - Ты знаешь этого колдуна? - Конечно! – захохотал Грима, валяясь на траве и с наслаждением подставляя лицо под мелкий дождик. – Он мой друг и наставник. Ты с ним встречался? Голлум спрятался в тень, чтобы не было видно его лица, на котором отразились недоверие и ярость. В округе валялось вдоволь ломаных сучьев и хвороста, и вскоре Гриме удалось разложить лучший костер в своей жизни. Он насобирал грибов и отварил их в кипятке, приспособив под котелок гоблинский шлем. Голлум сидел рядом, съежившись, и с недоверием наблюдал за его движениями. - Если ты знаешь Гэндальфа, то может быть, тебе приходилось встречать и хоббитов? – осторожно спросил его спутник. - Что ты! – от души расхохотался Грима. – Хольбиттлы бывают только в старинных сказках. Живьем их давно уж никто не видел. А зачем они тебе? - Они украли у нас нашу прелесть! – с неожиданной злостью в голосе прошипел Голлум. - Какую еще прелесть? - Тебе не нужно знать лишнего. Но если я встречу их, то заберу свою прелесть обратно. Она моя! Глаза его полыхнули таким огнем, что Грима отсел от него подальше. Он выплеснул остатки варева из шлема и сказал: - Пойдем! Нам нужно уйти от гор как можно дальше. Как знать, не будет ли за нами погони. - Нет, дальше я не пойду! – испуганно выкрикнул Голлум. – Мне нельзя. Там, впереди – Лориэн. Там злые эльфы, которые мучали меня расспросами про мою прелесть  и держали на дереве, как обезьяну. Они бы замучили меня до смерти, если бы не подоспела помощь. У нас нет друзей в этом мире. У нас есть только прелесть, и ничего, кроме прелести! - Ну, как знаешь! – беззаботно воскликнул Грима. Из всей этой речи он понял лишь то, что странное существо отказывается идти дальше. Но стоило ему повернуться спиной, как этот гибкий и юркий упырь набросился ему сзади на шею, охватил липкими лапами и принялся душить. - Что ты делаешь? – растерянно захрипел Грима. – Что на тебя нашло? - Гэндальф – злой! – визгливо кричал ему в ухо Голлум. – Хольбиттлы – злые! Я накажу их, они не уйдут от мести! А начну я с тебя! Я сдеру с тебя кожу, твое мясо сожру, а кости подкину Серому колдуну, чтобы он порадовался за своего дружка! Освободиться от цепких объятий не получалось. Грима рвал от себя липкие руки, но воздуха не хватало, и он чувствовал, что сознание уходит, а голова наливается такой тяжестью, что вот-вот разорвется. В отчаянии он подпрыгнул прямо к костру и бросился спиной на пылающие угли. Расчет его оказался верен – в раскаленный жар угодил не он, а его противник, прилипший к его загривку. Зашипела змеиная кожа, поплыл запах горелого мяса. Голлум взвизгнул, отпустил его шею, извернулся и выскочил из-под него. Грима быстро выбрался из развороченного костра и принялся жадно дышать. Но Голлум и не думал отставать. Он подобрал с земли широкий меч, который Грима все еще таскал с собой, и принялся обходить его сзади. В сгустившихся сумерках его почерневшая кожа сливалась с травой. Гриме трудно было его заметить, и он бросился наутек через предгорное плато. Некоторое время он слышал за своей спиной шлепанье босых ног, но вскоре оно прекратилось. Он обернулся. Туманные горы погружались в ночную мглу. Со стороны Андуина веял прохладный ветер. Тучи плотно закрывали небо, так что не было видно ни месяца, ни звезд. Голлума нигде не было видно – по крайней мере, его было не разглядеть. Не зная, что ожидать от этой скользкой твари, Грима поспешил в сторону реки, где, как он надеялся, могли встретиться рыбаки, готовые оказать любую услугу советнику короля Теодена.