Поролон

— Совсем оборзел, Мазин, домой ко мне вот так заявляться? — говорит Игорь Александрович, но мягко, не желая обидеть. Я еще не успел перестроить морду лица из режима уныния в режим радости и счастья, поэтому он деликатничает. — Мне Тимур велел прийти сюда, — говорю я. — Говорит, обсудить надо. — Прямо сюда? — удивляется Игорь. Я киваю. О настоящей причине моих волнений я, разумеется, умалчиваю. — Он откуда-то знает, где вы живёте. — Час от часу не легче, — Игорь ерошит волосы, молчит, о чем-то размышляя, и кивает в сторону комнаты. — Ладно проходи. Как раз о тебе думал. Квартира — типичная однушка: квадратный коридор, комната, кухня, туалет-ванная. Я разуваюсь и иду куда указанно. После предательства Тимура мне еще тревожно. Я никак не могу взять в толк, что я действительно у Игоря дома. И чувствую себя как-то скованно, будто и правда приперся к учителю посреди ночи (я глянул в телефон: 9:27 — всего-то), но постепенно до меня доходит: бля, да я же у него дома! А-а-а-афигеть! Мультяшки отплясывают джигу-дрыгу в моей голове. А ведь мог и на порог не пустить после всего, думаю я, но пустил же! В комнате весьма аскетично: древний письменный стол в одном углу, в другом — довольно широкая кровать, пара шкафов вдоль стен — одёжный и книжный, и крутой телик на полу. По разваливающейся мебели и обоям в цветочек нетрудно догадаться, что квартира съемная. — Симпатичненько тут у вас, — я оглядываюсь, замечаю бесформенный мешок на полу между кроватью и какой-то рухлядью типа комода: — о, бин бег! —  и тупо прыгаю в него с разбегу, проваливаясь в чужое тепло. Наверняка в нём сидел Игорь Александрович: на телике застыл кадр — Игорь что-то смотрел до моего прихода. Руки сами тянутся к куску пиццы, раскрытая коробка с которой стоит тут же. — Я поем, а? Вы ж не против? Игорь смотрит на всё это оборзение, стоя посреди комнаты, а я мечтаю пустить корни, чтобы меня было уже не выкорчевать. Увязаю в этом кресле-мешке, как в зыбучих песках, вожусь, чтобы устроиться поудобнее. — Пиво будешь? — спрашивает он, и я обмираю. Поднимаю сияющие, полные признательности глаза и киваю несколько раз. — Вы правда не против? — я беру протянутую банку. — Я же… ну, ваш ученик. Игорь Александрович скептично хмыкает: — Да какой ты ученик, Мазин? Ученики дома к контрольной готовятся, а не шляются бухие по гостям. Ты себя в зеркало видел? Он садится рядом на пол, спиной к кровати, кидает пульт на кровать, отхлебывает из уже открытой банки. — Хотя, — продолжает он, — если хочешь, то конечно. Мне терять нечего. Чего я, по его мнению, хочу, я не очень понимаю, но на всякий случай киваю. — Вы кого-то еще ждёте? — Нет, — качает головой Игорь Александрович. — Разве что Тимурина, если я тебя правильно понял. Сегодня он какой-то другой. Расслабленный, не то что тогда в курилке. Я сосредоточенно жую. Переваливаюсь с бока на бок, утопая в мягком кресле-мешке. Думаю, чего бы такого ещё спросить, сказать или, может быть, извиниться? — и ловлю на себе заинтересованный взгляд. — Ну? — Простите меня, Игорь Александрович… — я решаю начать с конца, опускаю голову и хлюпаю носом. — Простить? Вот так просто? — Игорь Александрович ставит банку на пол, смотрит на меня сбоку. — Не сдал ни одной таблицы, завалил все промежуточные тесты. На устных ответах только мямлил. Не знаешь, когда началась Первая Мировая? Серьёзно? И ты хочешь, чтобы я тебя просто простил? Может, ещё пятёрку в четверти поставить? Я пялюсь на него с открытым ртом. — Что? Нечего сказать в свое оправдание? Прихожу в себя, закусываю губу, чтобы скрыть счастливую улыбку, и правда начинаю мямлить: — Простите. Я такой тупой... ленивый... Накажите меня, Игорь Александрович! — начинаю выбираться из душных объятий бин бэга. — Мама говорит, мне нужна твёрдая мужская рука. — И что, мне тебя отшлёпать? Ты вроде большой мальчик, — Игорь Александрович наклоняет голову. — Лучше выебите, — говорю я застенчиво. Подползаю на четвереньках, тянусь вверх и целую взасос. Божечки-боже, счастье-то какое. Игорь снимает с себя футболку, я, почти не отрываясь, расстёгиваю верхние пуговки своей модной рубашки и тоже стягиваю через голову, торопясь вернуться к прерванному занятию. Я обслюнявливаю весь его торс, прежде чем добираюсь до резинки спортивных штанов, оттягиваю ее вместе с трусами и разглядываю член. Распластываюсь на полу и накрываю влажную головку языком. — Ты прям фанат этого дела, я смотрю, — говорит Игорь, поглаживая меня по спине. Нажимает на мой затылок, выбирая нужный ему ритм. Я расстегиваю на себе ширинку, легонько вздрачиваю член свободной рукой. Отстраняюсь, плюю на свои пальцы и забираюсь ими сзади, нащупывая подрагивающий анус. Раздаётся звонок в дверь. — Не отвлекайся, — Игорь нажимает мне на затылок, заставляя брать глубже. Но я понимаю, кто это, и мне — совершенно неуместно в данной ситуации — хочется заржать. Горло сжимается, Игорь протяжно выдыхает, сгребая меня за волосы, а я задыхаюсь от смеха и члена в глотке, хриплю и кашляю. Хватка Игоря становится слабее, и я перевожу дыхание. — Это Тимур, — говорю я и снова заглатываю сочащийся слюной и смазкой член Игоря Александровича. Рука на миг замирает, потом начинает массировать мне затылок. О! Так вот что мне это напоминало сегодня в баре! Неудивительно, что было так приятно. Я, как собака Павлова, слюну выделяю по свистку, смазку — по ощущению пальцев на затылке. — Подождёт, — выдыхает Игорь Александрович. Звонок раздается снова, требовательный и наглый, как сам Тимур. Я вспоминаю направленный на меня айфон, ту фотографию, и забираюсь свободной рукой к себе в штаны. Отсасывая и отдрачивая себе одновременно с двух сторон — насколько могу дотянуться. В таком положении, скажу я вам, это та еще эквилибристика — больше раззадоривает, чем удовлетворяет. Черта с два я так кончу. — Тише, сладкий, куда спешишь? — говорит Игорь, глядя на мое неловкое блядство, а сам поддается вперед, берет меня за волосы и насаживает на свой член — сильными глубокими рывками, явно подходя к пику. Мужчины — эгоисты, думают только о себе, — обиженно размышляю я и вовремя расслабляю горло — он сдавленно выдыхает и кончает. Вытаскивает из меня член, я послушно ложусь щекой на его бедро в приспущенных штанах и подставляю язык. Игорь смотрит на меня сверху вниз, направляет член рукой, будто рисуя что-то в моем рту. Мы встречаемся взглядами, он мне улыбается и откидывает голову назад. — Вам понравилась фотка? — спрашиваю я. — Конечно, — отвечает он и мягко отстраняет меня, чтобы встать. Я зверски неудовлетворён, но позволяю ему это. Взъерошенный и потный разваливаюсь на полу. Выпавший из джинсов телефон высвечивает туеву кучу сообщений всех цветов и приложений. — Тогда почему вы отказались? — Я не отказывался, — говорит Игорь Александрович и смотрит на меня сверху вниз. — Я написал, что вы совсем охуели. И это факт. Снова раздается звонок.