Сопротивление (Resistance)

      Такси плавно неслось по бесконечной Сити-роуд. Откинувшись на сидении, Джон прослеживал пальцами гладкие края своего телефона и прислушивался к нежным мотивам классической музыки, что доносилась из радиоприемника водителя. Шерлок, тем временем, листал туда-сюда документы из папки Майкрофта. За прошедшие несколько минут он так ничего не сказал, хотя Джон полагал, что он должен был к этому времени уже выучить все наизусть. На Шерлока это было не похоже —— тратить столько времени на папку с каким-то делом. Но, возможно, сейчас он старался все запоминать намного тщательнее, чем прежде.       Джон посмотрел в окно, отмечая блики солнца в окнах проносившихся мимо домов, и вспомнил сон, который ему снился во время "отсутствия" Шерлока.       Во сне было светло как днем, но светило не солнце — луна. Он стоял на пороге 221Б и смотрел на улицу — лунный свет высвечивал его словно луч прожектора. Окна квартир и закусочной сияли как серебро. Джон впервые их видел такими — блестящими прямоугольниками изысканного стекла.       Ему подумалось, что таким, наверное, видел мир Шерлок — самим по себе сияющим. Он все равно испытывал грызущую боль разлуки — пусть даже это был сон, где он мог притвориться, что Шерлок не погиб.       В доме напротив распахнулось окно, и кто-то выставил в него руки. Повернутые к верху ладони были черны от грязи и мокры от запекшейся крови. Джон схватился за косяк, пытаясь попятиться назад, в дом, подальше от этих оскверненных конечностей.       Но не смог. Он поймал себя на том, что неотрывно смотрит на эти руки и думает о Шерлоке — об умершем Шерлоке. Руки и Шерлок притягивались в его голове как магниты. Он должен помочь этому человеку, должен обмыть эти руки, должен их исцелить.       Он шагнул со ступенек и двинулся к раскрытому окну, к протянутым из него рукам. Он едва успел их коснуться — едва ощутил, как рассыпается от прикосновения засохшая грязь, едва успел почувствовать влагу запекшейся крови, как внезапно воздух наполнился звуками пальбы и взрывов. И криками — хриплыми мучительными криками, напоминающими рев умирающего зверя.       На этом он проснулся, хватая ртом воздух, с головой, запутанной в перекрученных простынях. Но он не плакал; он чувствовал себя больше обездоленным, чем горюющим. Он лишь долго лежал, судорожно втягивая в себя воздух, не в силах даже пошевелиться.       Джон даже не помнил этого сна до сего момента.       Он раздумывал над ним, покусывая нижнюю губу, когда Шерлок внезапно оторвался от своей папки и искоса на него глянул. Джон на миг посмотрел на него в ответ и отвернулся, а Шерлок вновь опустил глаза к документам. Кажется, к нему отчасти вернулось душевное равновесие. Он уже не выглядел таким осунувшимся, но все равно был бледен и под глазами виднелись следы усталости.       Телефон Джона подал сигнал об смс. Сообщение было от Сары. Она соглашалась дать ему двухнедельный отпуск, но напоминала, что он запрашивает отгулы уже третий месяц подряд. Джон вздохнул, признавая ее правоту, и ответил: "Спасибо, я постараюсь больше такого не допускать". Отправив сообщение, он снова уставился в окно.       Шерлок ловко листал документы, автоматически их перетасовывая и загибая в нужных местах уголки.       Прошло еще много времени, прежде чем они наконец прибыли в аэропорт.       Несколько часов спустя, утомленные путешествием, они взяли себе два номера в каком-то безликом отеле. Распаковав вещи, Шерлок через несколько минут постучался к Джону — глухой звук был едва различим на фоне раздражающего гула настенного обогревателя.       Джон открыл дверь и впустил детектива.       — Что-то не так?       — Нет, — ответил тот, но прошел к окну и встал, скрестив на груди руки. С пальцев правой руки свободно свисала незажженная сигарета.       Джон посмотрел, как друг буравит немигающим взглядом улицу, и спокойно вернулся к разборке своего чемодана. Он стал вынимать аккуратно сложенные рубашки и брюки и раскладывать их по ящикам. В Праге стояли холода, и Джон не снял пиджака, даже несмотря на относительное тепло в номере. Но на Шерлоке была лишь одна тонкая рубашка и слаксы.       — Прекрасная ночь.       — Что? — Джон убрал остальную одежду в чемодан и выпрямился. — Правда?       Шерлок кивнул. Его лицо было настолько близко к стеклу, что теплый, желтоватый свет уличных фонарей высвечивал ему профиль.       — Подойди, сам увидишь.       Джон пихнул чемодан под кровать и присоединился к другу. За окном раскинулась Прага — открытая, манящая, мягко поблескивающая разноцветными переливами, с голубыми высотками на фоне уходящего вдаль темного неба. Шерлок был прав. Ночь прекрасна.       Доктор проследил взглядом за крошечным одиноким самолетом, быстро прошивающим серые облака — он то исчезал в них, то вновь появлялся, пока торопливо не обогнул видимое пространство и не скрылся из поля зрения.       — Шерлок, — произнес Джон. — Зачем мы здесь?       — Умерла женщина, — Шерлок провел пальцем по деревянной раме окна.       Джон отвернулся от пражского горизонта.       — Она покончила с собой, Шерлок.       Он имел в виду дело, порученное им Майкрофтом. Подойдя к кровати, Джон поднял с коричневого покрывала папку. В ней оставалось не много: от большей части содержимого Шерлок избавился еще до того, как они вылетели из Англии.       И сейчас там оставались лишь две газетные вырезки. Джон раскрыл папку и вытащил их на свет.       С зернистого газетного снимка на него смотрела темноволосая женщина. Широко расставленные голубые глаза светились спокойствием и умом. Женщину звали Мэрианн Грин. Ей было двадцать шесть лет, и она одиноко шагнула с Карлова моста в холодные воды Влтавы. Майкрофт "выразился" очень ясно: ее смерть была самоубийством.       А Шерлок занимался только убийствами.       — Это ненадолго, Джон, — быстро ответил Шерлок и поднял глаза на друга. — Всего на несколько дней. Мне нужно осмотреть ее квартиру. Хочу удостовериться, что прав насчет причин ее смерти.       Джону хотелось возразить — хотелось напомнить, что Шерлок никогда раньше такого не делал, но он заставил себя промолчать. Шерлок стал другим; он изменился за время своего отсутствия. Почему Джон должен лишать его возможности поступить как-то иначе?       — Ну ладно тогда, — решил он. — Но я сейчас иду спать. Уже поздно.       Шерлок отвлекся от вида Праги, поосмотрел на Джона с выражением, по которому невозможно было ничего прочесть, и кивнул.       — Доброй ночи.       Он ушел, на ходу выкинув сигарету в мусорку. Джон запер за ним дверь, не выпуская из рук хрупкие обрезки газеты. С этим делом что-то было не чисто, раз Шерлок хотел остаться и проверить свою гипотезу. Джон проглядел первую вырезку — короткую статью об исчезновении Мэрианн, и покачал головой. В ней не было ничего примечательного.       Джон бросил ее на кровать и стал перечитывать вторую, подставив тонкую, покрытую типографскими буквами бумагу под яркий свет прикроватной лампы. Прежде чем прыгнуть с моста, погибшая привязала к ногам парусиновый мешок с камнями, а в ее карманах полиция нашла две шпильки, розовую помаду, складной ножик и смятый цветок.       Смятый цветок.       Сначала Джон предположил, что это подарок ее бойфренда или она подобрала цветок на улице. Но сейчас, в свете подозрений насчет расплывчатой цитаты Майкрофта и странного поведения Шерлока, он отчеркнул ногтем большого пальца слова "смятый цветок".       Джон настойчиво стучал в дверь, и Шерлок ему открыл. На детективе были мятые, сине-полосатые пижамные штаны и натянутая второпях футболка, задравшаяся на талии. Взлохмаченные волосы скособоченно топорщились на одну сторону.       — Входи, — вздохнул Шерлок, и Джон прямо в дверях сунул ему под нос газетные вырезки. — Что это?       — Я думаю, что она была Иво, — затараторил Джон с такой скоростью, что сам усомнился в способности Шерлока его понять, и махнул вырезками перед холодными глазами детектива. — Я думаю, что Мэрианн Грин была Иво. Посмотри сюда. Цветок — они нашли у нее в кармане цветок, Шерлок.       Шерлока это явно не убедило, но он взял у Джона заметку и перечитал ее.       — Этого недостаточно, — сообщил он, возвращая вырезку. — Женщины имеют склонность носить цветы. Им многие цветы дарят — ухажеры, друзья, мужья, соседские дети. Она могла сунуть цветок в карман и забыть о нем.       Джон решительно покачал головой, сжимая в руках вырезки.       — Шерлок, там были и камни. Она привязала к ногам мешок с камнями. И прыгнула в реку. Это все природа — природные элементы. Она пыталась скрыть свой дар. Не хотела, чтобы кто-нибудь узнал о нем даже после ее смерти.       — Женщины часто кончают с собой, прыгнув с моста, — парировал Шерлок. — Это не так уродует, как выстрел из пистолета.       — Отравление тоже, — возразил Джон. — В документах было еще что-нибудь, указывающее, что она — Иво?       Шерлок сжал губы, вскинул руки, как бы спрашивая "почему всегда я?" и, не сходя с места, с шумом плюхнулся на кровать.       — Ладно. Ладно. Хорошо. Там упоминалось, что она вела себя замкнуто, спиртным особенно не увлекалась и любила долгие прогулки по парку. В ночь своей смерти она встречалась в баре с каким-то мужчиной старше себя и открыто при этом плакала.       У Джона с такой силой сдавило в груди, что он вцепился в остов кровати, чтобы не упасть.       Друг смотрел на него, сгребая в кулаки бежевое покрывало.       — Шерлок, — произнес Джон, изо всех сил стараясь говорить ровно. — Я веду себя так же. И ее встреча напоминает... как будто она рассказала кому-то о своем даре. О том, кто она. Как будто она рассказала тому, с кем встречалась, что она — Иво.       Тот вздохнул и потом кивнул головой. Его глаза потемнели.       — И если ты прав, то она, скорее всего, из-за этого и погибла.