Сопротивление (Resistance)

      — Ты подозревал это, — произнес Джон следующим утром, когда они с Шерлоком завтракали в залитой солнцем столовой отеля. Большое, ослепительно белое помещение наполняла болтовня посетителей и звон столовых приборов, так что здесь можно было спокойно поговорить, не опасаясь чужих ушей. Джон аккуратно порезал яйцо-пашот на ломтики и потянулся за перечницей. — Ты уже сам выяснил.       Шерлок крутил в руках стакан апельсинового сока, изредка из него потягивая, и полностью игнорировал лежащие перед ним два подсушенных тоста.       — Верно. Но мне нужно было знать, сможет ли человек, понимающий подобные вещи, самостоятельно прийти к той же гипотезе. Я не хотел подталкивать тебя к этому выводу, и сам не был полностью в нем уверен. Однако твоя реакция подтвердила мои подозрения.       — Но мы все равно поедем осматривать ее квартиру, — Джон проглотил скользкий яичный ломтик и наколол вилкой следующий.       — Да, — Шерлок поставил на стол стакан. — Мы поедем.       Мэрианн Грин жила в нескольких кварталах от музея, где работала. Ее квартира располагалась в трехэтажном доме, притулившимся на маленькой улочке около высокого, странновато выглядящего здания из бурого кирпича. Шерлок не стал обсуждать с Джоном, как попасть внутрь — они просто подождали, пока стемнеет, и проникли в квартиру.       Это было небезопасно, но они столько раз этим занимались, что все сработало, как часы, и никто не испытывал особых волнений.       Они вошли в дом и поднялись на лифте на третий этаж — последнее всегда у Джона ассоциировалась с пузырьками, бегущими к поверхности сквозь водяную толщу. Но сегодня он думал не о них — он думал о смерти Мэрианн и не мог подавить приступа отвращения. Он представил, как струйка пузырьков поднимается в темной речной воде от сомкнутых губ тонущей женщины. Нет, лучше об этом не думать.       Джон остался "на стреме" у самой лестницы, а Шерлок принялся подбирать отмычки.       Когда детектив справился с замком, они перешагнули порог квартиры. Воздух здесь был затхлым, но сама квартира — просторной, хорошо убранной, аккуратной. Неприметной. На стенах простые голубые обои, пол — полированный паркет без ковров и паласов. Джон взял с бокового столика пресс-папье и покрутил в руках. Внутри покрытого тонким слоем пыли оранжевого стаканчика виднелась бабочка.       Шерлок двигался по квартире, методично осматривая все столы, тумбы и ящики; свет его фонаря скользнул по стопке бумажных тарелок, старому столовому серебру и нескольким антикварным бокалам. Эта женщина жила одна. Она никогда не влюблялась. Ее родственники либо умерли, либо она их игнорировала.       Подтвердив сделанные ранее выводы, Шерлок вернулся в спальню и обнаружил, что Джон просматривает бумаги умершей. Среди них не нашлось ни одного письма из родного дома, ничто не указывало, что у хозяйки были друзья. Джон опустился на колени, подцепил с потертого ковра счет за мобильный телефон, и поднявшись, кивнул на комод.       — Там просто чулки и другая одежда... — начал было он, но Шерлок уже открыл верхний ящик и зарылся в него. — Чуть-чуть ювелирных украшений. Сомневаюсь, что она вообще их когда-либо надевала. А бумаги, в основном, с ее работы или квартирные счета. Однако...       Он умолк, и Шерлок выжидательно на него глянул. Уголки губ доктора дернулись, он сунул руки в карманы и покачался с носка на пятку.       — Тебе стоит заглянуть в стенной шкаф.       Шерлок бросил изучать ящики, поднялся на ноги и осторожно потянул на себя дверь шкафа.       И внезапно засмеялся неестественным, напряженным грудным смехом. Джон даже вздрогнул от столь неожиданного веселья.       — Джон, — выдохнул Шерлок. — Похоже, мы были правы. Абсолютно правы. Ты только посмотри на это! Ты только посмотри!       Шкаф Мэрианн Грин наполняли цветы: огромные, пышные букеты роз, маленькие букетики гвоздик и маргариток, крупные, размахом с ладонь соцветья гардении, выпуклые, как груша, головки тюльпанов. Все они были высушенными, кроме одного изящного, поднимающегося в горшке растения с поникшими голубыми цветками. Шерлок взял его с полки, продолжая хихикать.       — Myosotis scorpioides, —промурлыкал он. — Иначе — незабудка. Такую же она носила в кармане. Джон, ты уже выяснил, в чем состоял ее дар?       Джон пожал плечами.       — Она что-то делала с растениями?       — Возможно. Не знаю, — признал Шерлок. Он снова посерьезнел и аккуратно вернул горшок обратно на полку. — Эти цветы могли быть прикрытием для ее магии и, возможно, они не имеют отношения к самому дару. Но это уже неважно. Пошли. Мы провели здесь достаточно времени.       Они с Джоном пошли к выходу, подсвечивая себе дорогу. Лучи фонарей выхватывали голую запыленную мебель, задевали какие-то старые безделушки, и Джону подумалось, что может наступить день, когда кто-то будет вот так же разгуливать по их квартире и перебирать вещи, пытаясь найти подсказки. Он искренне понадеялся, что подобного никогда не случится, ведь это бы означало, что кто-то из них убит, и работа по расследованию легла на Лестрейда.       Через три дня они вернулись домой, ничего нового не обнаружив. Установить личность таинственного мужчины, с которым Мэрианн общалась в баре, оказалось не под силу даже Майкрофту, и Джону с Шерлоком делать здесь было более нечего. Но именно Шерлок принял решение покинуть Прагу.       В последний вечер перед возвращением Джон вернулся в свой номер, неся в руках хрустящие упаковки чипсов и до онемения ледяные бутылки с водой. Он открыл дверь и увидел, что в продавленном кресле у окна сидит Шерлок. Глаза друга были полузакрыты, пальцы сомкнуты под подбородком.       У левой ноги детектива лежал, светя экраном в потолок, его мобильник.       Джон положил покупки, и как можно тише притворив дверь, повернул в замке ключ.       Однако Шерлок быстро выпрямился и раскрыл глаза. И мгновенно — даже не успев поднять взгляд на Джона — подхватил с пола телефон и кинул его в карман пальто. Лицо друга было очень бледным, почти серым; кожа на скулах и лбу натянулась.       — Как насчет ужина? — Джон поднял в руке пакет чипсов. — Хочешь есть?       Шерлок покачал головой.       — Даже воды не хочешь?       Детектив не ответил. Его губы шевельнулись, но не произнесли ни звука. На полу за креслом валялась маленькая красно-белая коробочка: вывалившиеся из нее сигареты лежали россыпью на уродливом, бежевого цвета ковре. Зажигалка Шерлока валялась на подоконнике, сальная от его пальцев.       Джон перевел взгляд с сигаретной коробки на зажигалку и затем на потные, трясущиеся руки Шерлока, цеплявшиеся за подлокотники кресла. А с них — на телефон, чей экран так и не погас и светился через ткань пальто.       Он положил чипсы, прошел через комнату и остановился рядом с другом.       — Шерлок.       Тот только крепче вцепился в подлокотники; Джон услышал, как хрустнули пальцы.       — Шерлок, посмотри на меня. Что случилось? Ты в порядке?       Это пробудило детектива из ступора. Лихорадочно моргая, тот поднял глаза на Джона.       — Да. Я в порядке.       Джон не знал, как это понимать. Он не мог поверить, что Шерлок ему лжет.       — Шерлок...       — Утром мы отправимся домой, — сообщил Шерлок и встал. — Мы возвращаемся в Лондон. А сейчас я иду спать.       Джон не протестовал, только посмотрел, как тот медленно, слишком медленно идет к двери. Пальто буквально болталось на его поникшей фигуре. Джону на миг показалось, что друг сейчас остановится, вернется, объяснит, но Шерлок этого не сделал. Он только открыл дверь и вышел в холл. Дверь по инерции сама за ним закрылась, и Джон услышал, как друг открывает ключом свой номер и заходит внутрь.              Теперь они были дома, и Джон пребывал в полной растерянности. Он не представлял, как убедить Шерлока рассказать, что же с ним происходит. Он предполагал, что проблема пролегает где-то между Шерлоком и Майкрофтом, но ничем не мог подтвердить свои подозрения. Как не мог он и просто позвонить Майкрофту и спросить его, не предавая при этом доверия Шерлока. Он не знал, что было у Шерлока на телефоне в ту ночь. СМС, голосовая почта, интернет-страница — что-то, что по какой-то причине его потрясло: смерть родственника, напоминание о Мориарти, статья о его собственном "самоубийстве". Джон не знал, что это было. Он уже спрашивал и очень осторожно, но Шерлок ему не ответил.       Он вообще стал отстраненным и необщительным — даже с Джоном, и выходил из своей комнаты только в туалет или чтобы взять джонов ноутбук. Он перестал заниматься экспериментами, перестал работать.       Сегодня Шерлоку пришло смс от Лестрейда — Джон слышал, как в его прозвучал комнате сигнал нового сообщения, а затем раздался стук брошенного на пол телефона. Вероятно, инспектор предлагал новое дело, но Шерлок не захотел его брать. И, судя по всему, даже не удосужился ответить на смс.       Вот почему три дня спустя после возвращения в Лондон Джон не ушел в клинику, не отправился навестить Сару и не стал звонить сестре, а сидел в гостиной и ждал.       Миссис Хадсон периодически поднималась их проведать (Джон предупредил, что Шерлок не в настроении и очень подавлен) и приносила поесть. У локтя Джона покоилось целое блюдо домашнего печенья, на пустой кухонной столешнице исходил паром свежий пирог, а в холодильнике томились три полные кастрюли еды.       Но Джон не чувствовал голода. Он сидел в кресле, бесцельно копаясь в своем телефоне, и наблюдал за танцующими на противоположной стене отблесками света, что проникал сквозь приоткрытое окно с улицы. Весна была совсем близко. Сидя спиной к ветерку, Джон даже из квартиры слышал, как поют птицы. Он зевнул, потирая челюсть, и откинул голову на спинку кресла. Он устал — устал от переживаний и недостатка сна. Устал от мыслей о Мэрианн Грин.       Она была так молода, и если их теория была верной, у нее не было никаких причин умирать — она погибла просто из-за того, кем была, из-за того, что рассказала кому-то о своей магии. И Джона пугало, что что-то подобное может случиться с ним самим или с Шерлоком, если кто-то раскроет их тайну.       Никогда раньше это не казалось таким реальным, его целительский дар внезапно оказался окружен опасностью. Но Джон мог думать только о покачивающейся в речной воде темноволосой женщине с широко раскрытыми испуганными глазами, которую утягивал ко дну мешок камней. Он даже не мог представить, каково это умирать вот так: неизвестной, невидимой, одинокой, запертой под водяной толщей. Каково ждать, когда с твоих губ сорвется последний вздох и в легкие потоком ворвется вода?       Ему вспомнились строчки из трудов Троила:       "Вы поймете, только если вы мнѣ подобны. Иво никто не можетъ понять, кромѣ какъ иной Иво. Якорь можетъ понять Иво, съ которымъ связанъ, но мы почти всегда одиноки".       Джон не мог с этим согласиться. Цитату можно было понять по-разному. Да, Иво никто не мог понять целиком и полностью, но разве только Иво?       "Временами мы все безусловно бываем очень одиноки", — подумал он.       И так и остался сидеть в своем кресле, ожидая, когда Шерлок к нему вернется.