Сопротивление (Resistance)

      Тридцать пять минут спустя Майкрофт неуверенно маячил в дверях, видимо, пытаясь понять, почему брат внезапно его вызвал. Джон кивком показал старшему Холмсу на пустой диван и сам поднялся с кресла.       Шерлок стоял у камина, глубоко засунув руки в карманы пальто. Когда брат вошел, детектив пристально посмотрел ему в глаза. Мгновение казалось, что они сейчас заговорят, но потом оба отвели взгляд, и напряженный момент распался.       — Что я здесь делаю? — поинтересовался Майкрофт, позволяя Джону забрать у него куртку. Вопрос он адресовал не Шерлоку — противоположной стене.       Повесив одежду Майкрофта на спинку дивана, Джон глянул на друга. Они договорились, что Шерлоку не придется объяснять брату истинную натуру Джона; это не должно было стать его бременем — бременем человека без своей магии. (Кроме того, Джон хотел удостовериться, что Майкрофт понимает: это не вина Шерлока, что он стал Якорем. Хотя сию тайну Джон вообще не собирался раскрывать без крайней необходимости).       Шерлок вытащил руки из карманов, пересек комнату и закрыл за братом дверь.       От такой таинственности Майкрофт поднял брови, но ничего не сказал.       Джон сел на журнальный столик напротив Майкрофта. Он видел все морщины на постаревшем лице старшего Холмса; видел седые нити в его волосах и поседевшие совсем виски. Чуть ниже подбородка виднелись две красных отметины — порезы во время бритья.       Джон чувствовал, что его трясет крупной дрожью, но ничего не мог с собой поделать. Он оттолкнул мысли об этом в сторону, сделал глубокий вдох и потом еще один, стараясь собраться с духом.       Шерлок встал у него за спиной в качестве молчаливой поддержки, и Майкрофт уставился на них с выражением крайнего недоумения. Джон раскрыл рот и заговорил. Его слова падали мягко и плавно, словно осенняя листва на могильный камень. Сокровенная тайна поднялась в воздух, и пути назад больше не было.       — Я — Иво, Майкрофт, — произнес Джон. — Я могу излечить вас.       На мгновение он испугался, что старшего Холмса сейчас хватит удар: его глаза раскрылись до такой степени, что вокруг расширившихся до предела зрачков стали видны покрасневшие белки.       Но потом Майкрофт все же напряженно выдохнул:       — Нет, такого я не предполагал!       Он сдавленно, еле слышно хихикнул — казалось, это был почти всхлип, и провел тыльной стороной руки по внезапно взмокшему лбу.       Шерлок за спиной Джона издал булькающий, полузадушенный звук. Доктор, видя нарастающую у братьев истерику, решил, что пора вмешаться.       — Так что вы хотите делать? — спросил он.       Сам не понимая, почему, он больше не чувствовал страха — только облегчение. И рассеянно отмечал, что дыхание замедлилось, а руки перестали дрожать. Давящее чувство в груди стало уходить, рассеиваться. Может быть, это просто схлынул адреналин, но сейчас Джон вновь ощущал спокойствие.       — Чего я хочу? — выдохнул Майкрофт. Тяжело опираясь на зонтик, он шатко поднялся на ноги — спицы предупреждающе затрещали, протестуя против такого веса, и посмотрел сверху вниз на Джона. — Чего я хочу?       Джон кивнул и сжал вместе ладони.       Майкрофт налетел на него как коршун — крепко, угрожающе схватил за плечо. Его пальцы сейчас ничуть не дрожали.       Джон мгновенно напрягся, борясь с желанием в ответ ударить — борясь с инстинктом военного. Но надо было сохранять спокойствие, пусть он и не знал, что намеривается сделать Майкрофт.       Он услышал за спиной напряженное дыхание Шерлока.       — Пожалуйста, Джон, — попросил Майкрофт, и его слова прозвучали очень тихо. — Прошу, излечите меня. Я навеки буду у вас в долгу.       Сам процесс занял лишь несколько минут, но это были долгие и болезненные минуты.       Майкрофт вытянулся на диване, и Джон положил руки ему на грудь, прямо над грудной костью. На мгновение он испугался, что магия не появится — он всегда испытывал такой страх, когда предстояло кого-то лечить, но голубой огонь послушно хлынул по рукам и ладоням и вонзился в грудь Майкрофта, как сверкающий удар молнии.       Доктора наполнил магический огонь — он рвал кости, впивался когтями в спину и клубился в груди открытым пламенем. Джон ничего не видел, не мог дышать, но чувствовал, что магия вливается в грудь старшего Холмса, окутывает собой черные ветви его болезни и сжигает их дотла. Майкрофт под его руками забился в судорогах, и у Джона перехватило дыхание, когда голубой огонь достиг глаз и проник в мозг, накатывая то горячими, то холодными волнами пламени.       Но потом тонкая, сильная рука легла ему на плечо, и магия расслабилась, найдя для себя правильное направление. Остатки болезни рассеялись, последние ее ростки съежились от жара и испарились.       Майкрофт остался лежать на диване, измученный и неподвижный. Джон снял с него руки и прижал их к лицу.       Дышать было тяжело. Воздух в гостиной стал душным, словно сгустился.       Шерлок неловко похлопал Джона по плечу — медленно и торжественно, и доктор в конце концов нашел в себе силы опустить руки и взглянуть на своего пациента.       Майкрофт спал, приоткрыв рот, с ясным, умиротворенным выражением на лице.       — Ты не думаешь, что он забудет, — проговорил Джон, обращаясь к Шерлоку. Он устал до потери пульса. Ни одно из его излечений не проходило так трудно, не было настолько болезненным, жутким и всепоглощающим; но он никогда раньше и не лечил смертельных болезней. Только раны, полученные в боях, и еще ожоги и осколочные ранения...       — Да, — подтвердил Шерлок. Его низкий хрипловатый голос звучал словно издалека. — Мы очень похожи, я и Майкрофт. Я очень сомневаюсь, что он все забудет, когда проснется, или не сумеет сохранить в памяти. Но он никому не расскажет. Сейчас я в этом не сомневаюсь. Пойдем, тебе надо отдохнуть.       Джон с натугой поднялся на ноги и зашатался — пол под ногами поплыл серой мутью, но Шерлок поддержал его за руку.       — Ты поступил правильно, — невнятно проговорил доктор. — Ты... был... прав.       — Нет, это ты был прав, — ответил Шерлок, и в его голосе прозвучали искренние, теплые нотки. — Как обычно. Пойдем наверх. Вот так. Не запнись, не то Майкрофт может проснуться, а мы ведь не хотим этого допустить.       Джон обнаружил, что его почти несут по лестнице, подталкивая под спину; дверь спальни, словно по мановению волшебной палочки, распахнулась, и мягкая постель приняла его в свои объятия.       Он смутно сознавал, что кто-то укрывает его одеялом и говорит с ним, но потом все исчезло, уступив место расслабляющей темноте.       И спокойствию.       Джон спал сном честного человека — скромного, стремящегося защищать, приглядывать и заботиться, и отдыхал до утра.