- We provide services ...

      По дороге в родной дом Чонгука парни покупают мороженое, погода быстро изменилась, и теперь светило солнце. В то время, как альфа закатал рукава рубашки, Чимин не реагировал никак, лишь облизывал свой шоколадный рожок, иногда улыбаясь Чону и щуря свои глазки. Проходя мимо пекарни, омега хотел туда зайти, чтобы купить чего-нибудь сладкого, но вспомнил, что перед аэропортом они заходили в магазин и купили конфет, резиновых червяков, орешки. Смотря, как Чим сексуально облизывает свои губы, брюнет не выдерживает и притягивает его к себе для поцелуя, кладя руку на поясницу и прижимая к себе. Долго это не продлилось, ибо их отвлек веселый вопль имени «Чонгук». Парень поставил сумку у себя между ног и раскинул руки в стороны в ожидании энергичного вихря с темной макушкой. Хунглин запрыгнула на брата, крепко сжимая его в объятьях, пока мать с улыбкой шла в их сторону. Все начали обниматься, хотя Чимин был здесь относительно недавно. Миссис Чон пустила слезу, а за ней и другую, увидев своего взрослого сына, который забавлялся с сестрой. Они долго не виделись, около трех месяцев, а то и больше, и сердце хотело увидеть своего ребенка, убедиться, что с ним все в порядке, что жив и здоров.       — Почему не сказали, что приедете? — выпуская из объятий Чонгука, спрашивает женщина.       — Это должен был быть сюрприз, — говорит Чимин и поглаживает пальчиками Хунг по волосам, которая вцепилась в него мертвой хваткой.       — Хунглин захотела торт со сливками, мы вышли докупить ингредиенты и не прогадали. Вы с нами или пойдете пока отдохнете? — интересуется Ю Лин, мысленно радуясь, когда замечает тот самый золотой ободок на пухленьком пальчике омеги, который все время тянет вниз рукава толстовки.       — Конечно с вами, хоть разомнем ноги после сидячего положения. — Чонгук вновь берет сумку, и они все вместе шагают в супермаркет. Хунглин берет Чимина за руку и что-то с улыбкой ему рассказывает, а тот время от времени кивает и что-то отвечает, проводя ладонью по её волосам.       — Ты опять ел пирожные? С ананасом, как в прошлый раз, — альфа улавливает строку из разговора впереди идущих.       — Нет, только мороженое. Почему ты спрашиваешь?       — Я улавливаю этот запах, или он у тебя такой от природы? — красноволосый хмурится, но этот разговор тут же прерывает Чонгук, который говорит, что они уже пришли, хотя ставит в голове заметку спросить у омеги, что за ананас и какой прошлый раз.

***

      Ближе к вечеру, когда спала жара на улице, Хунглин убежала гулять с соседскими одногодками. Чимин все удивлялся, как ей хватает на это энергии после того, как они все вместе играли в прятки в доме, в твистер и даже в карты. А вот Чон наоборот, ведь помнил, что Йонгми такая же активистка, а то и больше. Вечно прыгала, могла сто раз ходить к одному и тому же месту, разговаривать с игрушками, кататься на спине самого Чонгука в коридоре больницы, пока не было видно медсестер и врачей. Миссис Чон тоже ушла, ссылаясь на помощь соседке и усталость детей. Про свадьбу женщина не спрашивала, ибо если захотят или когда созреют, то сами расскажут. Пак сразу побежал в душ, чтобы освежиться. Следующим был Гук, который пошел чисто за компанию.       — Так что там за ананас, а то я не понял? — из ванны вышел альфа в одном набедренном полотенце, длинными пальцами ероша волосы, будто суша их. Чим же развалился звездочкой на кровати в одних серых шортах, что-то строча в телефоне.       — Не знаю, я тоже не понял, — пожимает плечами омега, продолжая печатать.       — Ну, а откуда она это взяла? — стоя возле кровати, снова задает вопрос Чон.       — Я не знаю! В прошлый раз я приходил к ней в больницу, чтобы провести время с ней, пока твоя мама ходила домой переодеться и приготовить еды. Хунглин еще тогда спросила, а я соврал, что ел пирожное, чтобы не слушать миллион вопросов по этому поводу, ибо она уж очень любознательная, — красноволосый откинул телефон на подушку, а сам немного привстал, смотря в глаза напротив.       — Чего ты так бурно реагируешь? Я же просто спросил, — Гук нависает сверху, смотря, как капелька с его волос падает Чимину на грудь и медленно стекает, а потом и вовсе слизывает её языком.       Омега покрывается гусиной кожей, а Чон лишь улыбается и решает попытать судьбу, когда обводит кончиком языка сосок Пака. Тот лишь выгибается и вплетает пальчики в мокрую шевелюру брюнета. Альфа легко ведет пальцами по бокам тела под собой, проходится носом по коже внизу живота, прямо возле резинки шорт. Чим стонет, пока тот зубами оттягивает резинку, освобождая полувозбужденный член, тут же лизнув головку. Чонгук заводит руки омеге за спину и проникает ими под ткань шорт, сжимая ягодицы, такие мягкие и упругие, а потом и вовсе откидывает вещь вместе бельем. Брюнет закидывает одну его ногу себе на плечо, принимаясь целовать гладкую кожу внутренней стороны бедра. Чимин стонет, сжимая волосы партнера, а тот потерся носом о низ живота, лобок и начал медленно облизывать головку, помогая себе языком, пока Пак что-то неразборчиво и хрипло шептал, виляя бедрами и не в состоянии себя контролировать. Омега был теплым, влажным и таким же сладким на вкус, как и с виду.       — Я бы мог съесть тебя, — прошептал альфа, отстраняясь, чтобы посмотреть в лицо Мини.       Брюнет сам застонал, ставя тому засос на бедре и чуть выше тазовой косточки, а потом ввел в него два пальца, заставляя выгнуться. Чимин начинал двигаться навстречу, сначала медленно, а потом ускоряясь и прижимаясь ближе к руке, которая доставляла неимоверное удовольствие. Чувствуя, что омега напрягся всем телом, Чон вытянул пальцы и укусил того уже за другое бедро, получая месть в виде царапин на плечах и затылке. Пака перевернули на живот, вжимая в кровать и разводя руки в разные стороны. Чонгук водил пальцами по его бокам, ребрам, груди, бедрам, пытаясь ощутить каждый миллиметр кожи. Тонкие длинные пальцы выводили круги на поясничных ямочках, доходя до ягодиц и обратно, словно дразня.       — Ты вообще представляешь, насколько красив, сексуален, прекрасен? — хрипит альфа ему на ухо, облизывая и покусывая шею. — А это так вообще произведение искусства, как и твои губы, которые ты сейчас кусаешь в предвкушении, — сильные, увитые венами руки сжимают крепкую задницу, мнут и разводят в сторону половинки, проводя пальцами по ложбинке, прикасаясь к пульсирующему входу, истекающему смазкой от возбуждения.       Чон кладет ладонь между лопатками красноволосого и, опираясь, резко входит, сразу же выбивая стон с пухлых губ. Как же он долго ждал, чтобы наконец иметь возможность втрахивать это идеальное тело в кровать, целовать и оставлять на нем метки, делать своим. Чимин что-то стонет и бормочет, утыкаясь лицом в простыню. Чувствуя, что тот на подходе, альфа переворачивает его обратно на спину, лицом к себе, чтобы видеть его глаза, пылающие щеки, следы слюны на подбородке.       — Отдельный поклон за растяжку, — целует его брюнет, когда сгибает омегу пополам, а тот лишь громче стонет, скрещивая лодыжки за чужой шеей, и сжимает крупный член в себе. Толчки становятся грубее и сильнее, руки ненасытно сжимают чужие бока и бедра. Уже на пике Чонгук поворачивает к себе за подбородок лицо Чима и делает финальные рывки под скулеж омеги, смотря в его глаза и задыхаясь от легкого, но в то же время терпкого аромата ананаса. Через время альфа снова целует Чимина, шепчет тихое «люблю тебя» и отстраняется, ухмыляясь, когда видит, как белесая жидкость вытекает из растраханной дырочки его омеги, а потом собирает её двумя пальцами и сует обратно, двигая пальцами по чувствительным стеночкам.       — Хочу киндера, — нашептывает он, пока Пак возмущается и пытается встать.       Чонгук относит его в ванную комнату, снова. Набирает воды и приносит из сумки его, Чимина, любимый гель, а потом заносит и одежду. Как только сам Чон одевается, то слышит внизу крики сестры, которая зовет что-то показать. Он натягивает чистую футболку и, улыбаясь во все тридцать два, спускается вниз.

***

      Парни в тот же вечер рассказали о предложении Чонгука, но на вопрос о дате ничего не ответили. Точнее сказали, что есть кое-какие дела, которые нужно решить, а потом можно и свадьбу. Возможно, сам Гук не хотел пока говорить им о Йонг, но Пак выложил все как на духу, а потом уткнулся лбом альфе в плечо, прося прощения за открывшийся секрет. Ю Лин была сначала немного удивлена, но потом полностью поддержала сына, ибо стыдного здесь ничего нет, мало осталось благородных людей. На следующий день они все вместе ходили в местный зоопарк, потом на пляж, где они бесились и барахтались в воде или просто стреляли друг в друга из водяных пистолетов. На утро Хунглин вытащила бедного Чимина, у которого пекли загоревшие шея и руки, намазанные кремом, на шопинг. Хотя у остальных, как заметил Пак, таких проблем не было, и он считал это подставой. Эти двое ходили по торговому центру и покупали всякие безделушки, платья для Хунглин и пару шорт для самого Чима. Девочка почти не выпускала парня брата из объятий, но омеге это никак не мешало.       Обратно в Сеул они вернулись еще до полудня, зайдя по дороге домой в магазин по просьбе красноволосого, ибо нужны были продукты. Выходя, брюнет внимательно слушал рассказ о том самом походе по магазинам и о шортах, которые Чимин ему обязательно покажет, а потом резко остановился. Взгляд Чонгука прошелся по группе детей, что шли на другой стороне дороги. Среди них был слышен смех, а глаза сами выискивали знакомый маленький силуэт. Брюнет поставил пакеты рядом с омегой и сказал подождать, пока он кое-что проверит, а потом бежал, уворачиваясь от авто, на встречу к девчушке в голубой вязаной шапочке, что виляла леденцом из стороны в сторону. Когда она заметила, то на всю улицу разнесся счастливый крик:       — Чонгук! — девочка оказалась в крепких объятьях альфы, которых кружил её вокруг своей оси. Вот это — настоящий сюрприз.       — Мужчина, поставьте девочку на место? — сказала подошедшая женщина, нахмурив брови.       — Да, конечно, — он опустил Йонгми обратно на землю, все ещё держа за руку. — Могу я узнать адрес вашего детского дома?       — Вот здесь все есть, — она протягивает потрепанную бумажку, которую даже визиткой назвать не получается. — Нам пора, все по парам!       — Не оставляй меня, пожалуйста, — на глаза малышки наворачиваются слезы, и она обнимает Чонгука за ноги.       — Я вернусь за тобой, очень скоро я заберу тебя, слышишь? — он гладит её по русым волосам и сдерживает себя, чтобы не убежать домой с ней на руках.       Подходит какой-то мужчина, и они вместе ведут детей в сторону детдома, следя за ними. Йонг последний раз оборачивается и шепчет губами:       — Буду ждать тебя, папа.