into you

      — Пытаешься приделать ему крылья?       Сэм вздрагивает и замирает. Явно узнал мой голос. Но не торопится оглядываться. Просто спустя мгновение расслабляет плечи, чтобы выглядеть более естественно, будто мистера Отменную супергеройскую задницу, которую всегда тянуло в небо, нельзя застать врасплох — у него же теперь есть определенная репутация; и только после этого он смотрит на меня. Наверное, я для него, как призрак, как зомби, и вся та нечисть, что восстает из мертвых и приходит по душу бывшего, даже если расстались они мирно, почти полюбовно, но на очень минорной ноте.       — А это идея. Оставлю ее, как запасной план.       Он медленно откладывает разводной ключ в сторону, будто я попросила его убрать оружие, и вновь проходится по мне взглядом снизу-вверх и обратно. В его глазах ни злости, ни боли, ни радости. Может, наконец-то отпустил? Пора бы уже. У него новая жизнь, у меня тоже. Давно это было, но все равно не забывается.       Не удивлена даже, что он пытается реанимировать корабль. Это суденышко хранит столько воспоминаний. Черт! Да именно на этой палубе в томную жаркую июльскую ночь мы с Сэмом занялись сексом, он был моим первым, он миллион лет до этого терпеливо водил меня на свидания. И быть с ним казалось таким правильным. А потом я две недели вытаскивала из волос рыбью чешую. Но все равно ни о чем не жалела. И сейчас не жалею, все получилось так, как получилось.       — Значит, планируешь отстоять его?       — Тебе Сара звонила?       — Будто всей этой шумихи по городу, что один из Мстителей вернулся домой, недостаточно, чтобы я поняла, о ком идет речь, — спустя секунду я добавляю со вздохом: — Но вообще да, звонила.       — Она в курсе, что тебе меня не переубедить? — выгнув бровь, фыркает Сэм.       — Думаю, все, кто знаком с тобой, в курсе, что тебя никогда не переубедить, — усмехаюсь я. — Правда, птенчик?       — Я все еще негодую, когда ты называешь меня так.       Еще бы, я столько дразнила его этим прозвищем. Ласково. А в душе ревновала к небу: Сэма всегда тянуло ввысь — к недостижимой для большинства смертных лазури. Одно дело — соперничать с другой девушкой, другое — пытаться затмить что-то необъятное и… биться с войной за него.       — Сложно было удержаться, — морщу я нос.       — Выпьешь, креветка?       А вот и ответный удар. Он неустанно напоминает мне, как моя аллергия испортила выпускной бал. Немыслимо — родиться в Луизиане и бояться, что морепродукты тебя убьют, но да, это моя история.       — Ой, заткнись, Уилсон, — ворчу я, но поднимаюсь на борт. Палуба скрипит под балетками, словно жалуется на прожитые годы и просит отстать от нее, от корабля целиком, отпустить на покой. Милая сердцу развалина, я как раз пытаюсь тебе помочь.       Естественно, у Сэма в термобоксе припасено пиво, я даже не сомневалась, что он не полезет ремонтировать судно, которое спасет только чудо, не запасшись чем-то, что потушит гнев и отчаяние от безнадеги, — не все можно починить, как бы мы ни старались.       — Как ты? — спустя долгую, очень долгую паузу спрашиваю я, когда молчать становится невыносимо, а сидеть с Сэмом рядом на бочке и болтать ногами еще тяжелее.       Он пожимает плечами.       — По-разному. Под пиво сойдет. А ты как? Как Джон?       — Вообще-то Джек, — мягко улыбаюсь я, стараясь скрыть раздражение — не потому, что Сэм по-прежнему дразнится. Я все еще злюсь. На мужа. Теперь уже бывшего. — По-разному. Пропал на пять лет вместе с остальными, и, пока его не было, я познакомилась с новой его стороной.       Точнее, с любовницей, которая в панике разыскивала его. В общем, сказать, что я не скучала по нему — это ничего не сказать.       — Мне заглянуть к вам на ужин? Знаешь, я бы мог взять его полетать и объяснить, как надо себя вести, — как бы между прочим предлагает Сэм. Мне кажется, он только и ждал, когда Джек облажается, чтобы заполучить возможность врезать ему. Может, я ошибаюсь. Может, мне просто хочется так думать, хочется обманываться, что Уилсон все еще чувствует что-то ко мне.       — Мой адвокат уже занимается этим.       — То есть все настолько серьезно?       — Да ладно, — отмахиваюсь я, — он кретин, я узнала об этом и уже разобралась. Это не дело уровня Мстителей.       — Да уж, а твой отец считал меня плохим парнем, недостойным тебя.       — Нет, теперь он гордится тобой, — я легонько толкаю Сэма плечом. — Своим приятелям по покеру вечно говорит, что его дочь встречалась с тем самым Воробьем.       — Ты специально? — шутливо рычит Сэм.       — А почему бы и нет? — улыбаюсь я. — Я-то знала тебя еще птенцом, как и он.       — Да, — смеется он, потом серьезнеет: — Поэтому ты здесь?       — Вообще-то у меня есть кое-что для тебя, — я достаю из кармана куртки увесистый конверт. — Вот.       — Это еще что? — хмурится он, но понимает, что внутри деньги.       — Повысим шансы на успех? Так ты сможешь купить больше изоленты для ремонта корабля.       — Я не возьму, — он отодвигает мою руку от себя. Встав передо мной, не опускает взгляда, сверлит меня им, вот теперь-то начиная сердиться. — Не нужно этого.       — Брось, Сэм, считай, это подарок. Сам же говорил в банке, что есть добрые люди, которые поддерживают вас материально. Почему это не могу быть я?       — Потому что!       Теперь он злится еще и на то, что Сара настолько подробно рассказала об их провальной попытке взять ссуду.       — А ты по-прежнему многословен, — присвистнув, я отпиваю пива. — Это вообще не мои деньги. Они принадлежат одному кретину, изменявшему жене и открывшему тайный счет в банке. Потом что-то там стряслось, он растворился на пять лет вместе с половиной населения Земли, а когда вернулся, остался с голой задницей. Давай назовем это благодарностью от его имени за спасение, идет?       — Ох, Джон… — качает Сэм головой. — Я всегда знал, что тебе не стоило выходить за него.       Тогда почему ничего не сделал? Этот вопрос вертится на языке, но воздух, пропитанный сыростью реки, не сотрясает.       — Что сделано, то сделано. Мы не можем вернуться в прошлое.       — Ага, — с непонятным сомнением тянет он.       А если бы вернулись, вряд ли все бы сложилось иначе. Сэм хотел воевать, я отпустила его. Но не знала, каким он вернется. Не была готова, что вместе с ним домой придет призрак Райли и вечные кошмары, одолевающие его не только по ночам. Я вряд ли забуду, как просыпалась, когда Сэм вылезал из постели и отправлялся спать на пол. Как грыз себя и рядом со мной мысленно находился в другом месте. Да, как разделаться с любовницей я знаю, а тогда я пропускала всю его боль через себя. Думала, что так помогу, и сама начала тонуть.       Сэму хватило мужества заметить это и отпустить меня, а потом еще и не просто прийти в норму, а снова взлететь, подняться на новый уровень — стать Мстителем, спасать мир. Ох, папа даже не представляет, как ошибался насчет него.       Но уже ничего не исправить. Может, где-то в глубине души я бы хотела, я всегда буду что-то к нему испытывать, но сейчас, когда он присоединился к Мстителям, когда выставил на себе мишень и притянул еще больше опасности в свою жизнь, я точно этого не переживу. Слишком сложно, слишком рискованно. Я не справлюсь. Вот и не заикаюсь об этом, скорее, умру, чем хотя бы намекну, что забыла, как дышать, услышав, что Сэм в городе. Что после предательства Джека нуждалась во встрече с ним…       — Просто возьми их, — схватив Сэма за руку, я насильно вкладываю конверт в его ладонь, стараясь не думать о том, как подушечки пальцев, соприкоснувшихся с его кожей, словно ударило током. — Вернешь, когда сможешь. Но мы оба знаем, что можешь не возвращать.       — Я все равно не уверен...       — О Господи! Сэмюэл Томас Уилсон, ты возьмешь эти деньги или мне придется надрать твою супергеройскую задницу, понял?!       Которая, кстати, с годами ничуть хуже не стала.       — Ты угрожаешь мне? Угрожаешь?       Вместо того, чтобы снова треснуть его, потянувшись, я оставляю на его щеке поцелуй.       Сэм поворачивает голову и на миг наши губы оказываются в опасной близости друг от друга. Я чувствую, как на них разгорается пламя, которое можно унять, подавшись еще немного вперед и заполучив поцелуй с таким знакомым, с таким до сих пор родным вкусом. Но это только все усложнит. Для нас обоих.       — Спасибо, — шепчу я и отстраняюсь. — Береги себя, птенчик, ладно?       — И ты себя, креветка, — Сэм облизывает губы, словно пытается уловить на них остатки моего дыхания. — Уже уходишь?       — Да, обещала папе пообедать вместе.       — О, я бы присоединился. Рассказал бы ему, какой я Воробей! — мы оба понимаем, что это плохая идея. — Но мне надо довести эту развалину до ума.       — Значит, в другой раз?       Сэм отвечает не сразу. Заглядывает мне в глаза и только потом кивает.       — Еще бы. Тебе так просто от меня не отделаться.       Внутри все плавится от его обещания. Мгновенно накатывает из прошлого и хорошее, и плохое, что было между нами. Осознание, что я больше не в силах ждать его и не знать, вернется ли он с очередного задания, все еще со мной.       Протянув руку, Сэм достает из моих волос рыбную чешуйку. Вот как она там оказалась, а?!       — Тогда до встречи, Сокол.       — До встречи, детка.       Ох, только бы она состоялась… Мы больше не вместе, но молиться за него, как и прежде, я не прекращала.