̶А̶л̶ь̶ф̶а̶ Безбилетник

— Санджи, ты выглядишь уставшим. У тебя пот на лбу? — спросил неожиданно Чоппер, когда все получили свои энергетические смузи перед выходом в город.       Санджи вчера и правда пошатывало после стычки с Маримо. Он решил, что это просто дурные воспоминания так откликнулись на алкоголь, потому решил проспаться, а большую часть уборки оставить на утро.       Но утром лучше не стало, он медленно с трудом сделал легкий завтрак. Благо после пирушки до ночи с утра у всех особо аппетита не было, а вот горячий бульон зашел на ура. — Ох, у меня, кажется, похмелье, Чоппер. Ничего страшного, это выветрится, — Санджи растеряно потрогал прилипшие ко лбу волосы, ему и правда было всю ночь жарко, и даже одежда липла к телу. Он надеялся, что это не какая-то особая лихорадка, которую ему придется переносить на неизвестном острове. — Похмелье с одного бокала? — в голосе Робин звучала озабоченность. Еще бы, ведь это она буквально спровоцировала Санджи выпить. Он быстро замахал руками, прогоняя всякую вину от милой леди. — Да, ничего страшного! Было жарко, да и я не привык пить! Мой организм вот и удивился. Но я знаю много похмельных напитков. Кому-то надо? — торопливо добавил он, чтобы переключить всех на другую тему.       Противное Маримо только как всегда едко хмыкнуло, явно считая Санджи про себя слабаком, которого сшибает один бокал вина. Санджи думал уже было поднять тему излишней плесени на кухне, как Фрэнки воскликнул. — Я думал, в королевствах всех су-у-упер-огромный подвал с винами. И все сидят такие за длинными столами и вино цедят. — Михоук так и делал, — вставил ремарку Зоро, хотя Санджи не был уверен, что Михоук может служить образцом. — Ну, я же был болезненным с детства и жил при медицинском корпусе. А всякие таблетки и инъекции нельзя с вином мешать, Чоппер подтвердит. Вот и не вышло попробовать. Так что это вынужденная мера, — пожал плечами Санджи. — Ты что, первый раз вино пил?! — встрепенулся Зоро, явно напрашиваясь на словесную пикировку. Санджи сжал зубы, прогоняя жар, чтобы придумать жесткий комментарий про спиртование водорослей… — И у тебя не было ни единого дня без таблеток с самого детства?! — поразился Усопп и быстро сообразил: — Но как же ты теперь, когда у тебя нет таблеток из Джермы?! Ты ведь не умрешь?!       Вся команда, даже одноглазый упырь, разом испуганно повернулась к Санджи. Даже Нами, явно страдавшая от самого жесткого в команде похмелья, приподняла голову и приоткрыла один глаз. Вчера она праздновала и пила особенно отчаянно, словно пыталась прогнать дурные мысли. Вот тебе и отвлек от себя внимание. — Конечно, нет. Мои таблетки давно кончились, но я жив! Чоппер подобрал мне замену, — уверил всех Санджи с нервным смешком. — И обещал мне дать с собой небольшой запас. — Уффф, — все так же синхронно выдохнули. Нами упала обратно лбом на руки — досыпать. — По поводу этого, Санджи… — Чоппер замялся, что заставило Санджи встревожиться. — Я еще не разгадал весь секрет таблеток Джермы, в замке были очень мощные лаборатории. Мне не хватает нескольких средств для тестов. Не мог бы ты побыть на корабле, пока я не сбегаю за ними в город и не закончу с лекарством? Я быстро, я обещаю! Просто мне было бы спокойнее, если бы я дал тебе лекарство получше. Зоро сказал, ты постоянно кашляешь… — Я такого не говорил! — вспыхнул Зоро.       Луффи громко расхохотался. Санджи еще раз вытер пот с горячего лба. — Ум, хорошо. Это нормально, что я еще останусь, когда мы пристанем? — обратился он к Луффи. — Конечно, Санджи! Робин сказала, что если тебе потребуется, мы должны постоять у берега подольше, чтобы ты смог найти себе место для жизни. А то ты останешься ночью на улице и замерзнешь насмерть! — Охотно верю, что это сказала Робин-чан, — пролепетал Санджи. — Но я безумно рад ее заботе! Ах, если бы У ВСЕХ АЛЬФ, — сказал он с нажимом, — было такое чуткое сердце.       Зоро внимания не обратил. Или делал вид, что ему плевать на лопотание какого-то уже списанного на берег безбилетника без статуса. — Круто! Значит, Санджи присмотрит за кораблем, а мы все сможем погулять! — Луффи вскинул вверх руки, держа в руках вилку с наколотой овощной котлетой. В пиковый момент та слетела с зубчиков, смачно шмякнулась о потолок и полетела вниз.       Санджи помнил, что Зефф, старый пират, не раз переживший голод в море, ненавидел, когда кто-то растрачивает еду попусту. Он молниеносно схватил тарелку и подставил ее под летящую котлету… Как ее перехватила в воздухе другая вилка.       Санджи тупо уставился на смуглую руку с вилкой. Казалось почти что дрыхнущий на стуле Зоро диким хищником успел перехватить котлету в падении, резко откинувшись на стуле назад и цепляясь за стол носком сапога.       Санджи открыл рот от удивления. Всякий раз его поражало, каким быстрым и опасным может внезапно становиться этот ленивый альфа. И это тут же напоминало ему о первой их встрече, о том, как пытался сбежать от этого хищника Санджи, и что у него не было и шанса спасти себя от позорной судьбы. Вот и сейчас словно нарочно опередил его, чтобы показать, что лучше.       И без того горящее лицо вспыхнуло еще сильнее. — Я думал, тут только Луффи ворует чужую еду, — прошипел Санджи и тихонько пнул одну из ножек стула Зоро. Тот неуклюже грохнулся на пол, едва не лягнув ногой весь стол. — Эй, ублюдок! — он тут же вскочил, словно мяч отскочил от стены, упругий и поджарый: — Ты что творишь, ебаный Винсмоук?! — он рычал на него, как типичный альфа.       Но Санджи после вчерашнего, когда он упал и вдохнул совсем у кожи тот ужасный запах его унижения, только это и нужно было. Осмелиться и бросить вызов Зоро, доказать себе, что он выстоит, как настоящий альфа. — Что, Маримо, сам не удержался, теперь ищешь, на кого вину свалить? — вышло откровенно слабо, у Санджи дрожал голос, а в горле невероятно першило. — Парни, вы опять! — проныла Нами с больной головой. — Зоро, Санджи-кун все равно скоро сходит с корабля. Просто возьми свою часть жалования и пропей в трактире, чтобы не грызться тут. — Ты же видела, Рыжая. Он специально, — рычал Зоро, смеривая взглядом Санджи. На уровне инстинктов и своего понимания чести он знал, что не может становиться жалким предметом для тычков и издевок даже своей жертвы. Он готов нести вину и искать искупления, но это — просто желание втоптать его в грязь от скуки. Такого Зоро не примет. — Но сначала помоги мне донести покупки! — встрял внезапно между ними Усопп. Его пушистые волосы ткнулись Зоро прямо в лицо, и тот стал отплевываться. — Клянусь, если я начну разворачивать список покупок, что написал мне Санджи, то он достанет вторым концом до луны! Где я, кстати, бывал со своей командой… — ТЫ БЫЛ НА ЛУНЕ, УСОПП?! — открыл рот Луффи, прямо с недожеваной котлетой. Чоппер точно скопировал эмоции капитана. — Круто! А почему ты не рассказал об этом тому громовому дядьке в Скайпии? — Да, почему ты не рассказал об этом Энелю, Усопп?! — кричал Чоппер. — Боже, опять это, Усопп… — подняла тяжелую голову Нами, ор с утра просто убивал ее нервные клетки. — Так, все, кто поел — марш на палубу! Скоро будем швартоваться!       Зоро еще попытался наклонить голову и угрожающе зыркнуть с не двинувшегося с места Винсмоука, от которого так ужасно несло потом и горячкой. Но выглядывание из-за волос Усоппа выглядело скорее глупо, чем страшно. И тот скривился в слабой ухмылке.       Ладно. Скоро его тут уже не будет. Зоро цыкнул и вышел.       Городок у гавани был небольшой, высеченный в скалах, полный узких тропок, ведущих вверх, но очень шумный и густонаселенный. Судя по всему, торговля тут шла очень бойко, а корабли приплывали часто. Чопперу так и не терпелось уже сделать забег по аптекарским лавкам. Он счастливо улыбнулся Робин, и та ответила теплой улыбкой.       Они все засиделись на корабле и так соскучились по таким вот простым дням, книжным лавкам, фруктовым развалам. А Зоро — по таверне, где можно угрюмо пить в углу, но вокруг будут чужие лица и запахи, которых ты не знаешь. — Луффи, ты опять?!       Нетерпеливый капитан спрыгнул на мостки еще до того, как Санни причалил. И Нами как всегда надрывала горло, ругая его в спину. — Это просто СУПЕР-МЕСТЕЧКО! — Фрэнки встал в «позу прибытия в крутое местечко», а Брукк играл песню с таким же названием. — Готов? — к Зоро у бортика подошел Усопп, за плечами у него был огромный пустой рюкзак. Это для покупок, в этот раз Нами поручила это Усоппу. — Поможешь мне припугивать торговцев? Нами сказала, что я могу оставить себе все, что сэкономлю на продуктах, — счастливо заулыбался такой же радостный прогулке по твердой мостовой Усопп. Они и правда все засиделись в море в этот раз. — Тц, держу пари, Ведьма дала ровно столько, чтобы у тебя хватило на весь список только со скидками. — Ну, это только повод попытаться переиграть Нами в ее игре, — пожал плечами Усопп. — О, трап спустили…       Зоро обвел взглядом Санни, кажется, на сушу собрались сойти все члены команды. А значит, они оставляют сторожить корабль безбилетника?!       Тут же Зоро наткнулся на него взглядом. Винсмоук стоял в отдалении, опершись на косяк кухонной двери, словно упадет от лихорадки, если отпустит. И рассеяно улыбался, но — не глядя в город, а глядя на команду, которой так не терпелось в город.       Зоро сощурился, заставляя буквально силой воли Винсмоука ощутить его взгляд. Тот заметил, чуть не упал и озадаченно сморгнул. А потом нахмурился и скрылся из вида на кухне. — Ему обязательно торчать тут, пока Чоппер делает лекарство? — пробурчал Зоро Усоппу. Тот не сразу понял, о ком идет речь. Только когда увидел, что Зоро смотрит на окна камбуза, смекнул: — Кому? Санджи? Не знаю, чувак. Лично я рад, что у нас еще хотя бы денек будет такая классная еда. Я тайно попросил его приготовить мой любимый суп. Он согласился! — Усопп, — оборвал его Зоро. — Я сейчас.       Он решительно зашагал в сторону камбуза, игнорируя ликование накама от схода на берег.       Вчера вечером, когда этот бровастый упал на него, что-то внутри Зоро вспыхнуло и принялось тлеть. Зоро даже не успел его толком унюхать, но точно знал — это из-за этой ржавой вони. Зоро был не из тех, кто судит людей по запахам, хотя аромат винного осадка крайне забавно подходил Михоуку, но от ржави Винсмоука Зоро то и дело тянуло блевать. Натурально весь желудок в точку сжимало иногда, а иногда — нормально.       И когда Винсмоук повалился на него вчера, в голове Зоро почему-то вспыхнуло воспоминание о том дне в замке. Он не помнил ничего, что натворил, понял только по рассказам ребят и запахам. Но тогда, когда альфа полностью овладел им, в памяти зияла непроглядная чернота.       А вчера тот упал на Зоро и пьяно выдохнул куда-то в шею. И все в теле Зоро напряглось и загорелось, а перед глазами слишком натурально, слишком явственно предстала измятая постель с каплями крови, которые стекают с прокушенной шеи. По вкусу на языке Зоро понимает, что это он укусил, это его клыки пронзили кожу. И вместе с привычном металлом вкус у крови какой-то свежий, почти ароматно-освежающий. Приятный.       Он не видит лица того, чью шею прокусил, а только растрепанные светло-пшеничные волосы. А еще всхлипы, тихие беспомощные всхлипы того, кто отчаялся, что к нему на помощь хоть кто-то придет. Зоро не понимает, почему тот плачет, вот же он — Зоро. Альфа, который сразит любого, загрызет любого голыми клыками, если кто-то обидит обладателя этих дивно пшеничных волос и крови с таким свежим ароматом. Но кровь продолжает капать на светлую простынь, а человек плакать… И Зоро плотнее вжимается в него, вдавливается внутрь, чтобы покрыть его целиком своим запахом, чтобы тот перестал бояться. Этот человек теперь навсегда его…       Он сбросил с себя Винсмоука, словно ему в руки кинули гадюку. Он узнал эти пшеничные волосы из воспоминаний, эти тихие сдавленные вздохи.       Плевать, что тот шлепнулся с таким сильным ударом, ужас внутри Зоро был слишком силен. Что за безумие творилось с его альфой в тот день в Джерме?! Это не он! Не Зоро, не его мысли, не его желания. Это все…       Да, это все этот чертов Винсмоук со своим нестабильным запахом ржави. Потому что Зоро не может… Но должен держать ответ за свои поступки, это дело чести.       Он без стука распахнул дверь на камбуз. Безбилетник мыл посуду в пенной раковине и чуть не выронил скользкую тарелку от неожиданности. — Черт, Маримо, это же надо так ненавидеть посуду, — пробормотал он себе под нос. Как всегда не такой боевой и бравый, когда остается наедине с Зоро. Этот альфа любит петушиться перед Нами и Робин, насколько бы больной штукой ни было, ему плевать. — Ты же помнишь наш уговор? — перешел Зоро сразу к делу. Бровастый не повернулся к нему всем корпусом, лишь опасливо наблюдал от мойки краем глаза. Ссутулил плечи, чтобы скрыть под волосами и воротом укус на шее. — Да, да. Ты позволяешь мне уйти, а я ухожу. Прости, что задержался, но Чоппер бы слишком расстроился… кха-кха, — бормотал тот сбивчиво, то и дело срываясь на кашель, пока Зоро разглядывал его.       И что на Зоро нашло в тот день? Это же обычный заморыш-альфа, да еще и извращенец, который любит клеиться к альфам-женщинам. В душе Зоро крепло отвращение, за которое он корил себя. Если ты так его презираешь, почему пометил и даже взял силой на сцепку? Зоро тоже отвратителен. — Нет, другой, — Зоро отбил надоедливое бормотание, как жужжание мухи. — Когда я стану лучшим мечником в мире, ты можешь попросить что угодно. Захватить остров. Победить армию. Или моей смерти. Просто обещание стать лучшим мечником я дал гораздо раньше, я не могу его нарушить. Но я и не могу… ничем не поплатиться за свой поступок с тобой.       Винсмоук наконец перестал возиться в раковине и повернулся к нему всем корпусом. Он смотрел своим непонятным взглядом, сжимая губы, а пена капала с тарелки прямо на пол. — Никогда больше не видеть тебя, — вдруг сказал он тихо. — Это было мое желание тогда и остается сейчас. Если бы ты потрудился меня услышать, Ророноа Зоро. — Тебе! Но как же жить мне без искупления совершенного! — мигом взорвался Зоро. — Ты должен потребовать отплаты потом! — Не все в этом мире про тебя, Маримо! — так же вспыхнул безбилетник. Его лицо пылало еще сильнее. — Я просто хочу честной расплаты! Я готов нести наказание! — Зоро ринулся было вперед, сам не понимая, куда несет его тело. Но Санджи вскинул вперед руку, словно защищаясь, не позволяя приближаться к нему еще ближе. Он закашлялся. — Да драл я твое наказание! Что мне с него! Что, твое эго не выдержит такого расклада? И что? ЗАСТАВИШЬ меня требовать расплаты? — ядовито прошипел он, поднимая на Зоро злой взгляд воспаленных глаз. Его трясло. Волосы липли к его лбу, обнажая кусочек еще одной закрученной брови. — Нет, я… Аррр! Как знаешь! — рявкнул Зоро своим альфьим голосом. От беспомощности, от того, что не знал, как вести себя в такой ситуации. Он готов на все, да еще на все ради такого склизкого ублюдка, разве так трудно это уже принять?!       Раздраженный еще сильнее, чем раньше, он вылетел из кухни и хлопнул за собой дверью. — Пойдем, Усопп. Давай раскидаемся с покупками до обеда, хочу смочить горло в таверне, — бросил он Усоппу и первым зашагал по трапу.       Всполошный Усопп бросился следом и с большим трудом поймал быстрый злой темп ходьбы Зоро. Они шли вверх, по упрямой извилистой дороге. Вокруг были милые кирпичные домики, побеленные в белый с яркими узорами, их окутывал хмель и виноград, говоря, что в городке отличное вино, но Зоро ни на что не обращал внимания этим дивным солнечным утром.       Примерно час спустя, когда Зоро перестал морщить лоб от гнева, а они купили муку в первой лавке, Усопп прочистил горло и вкрадчиво завел беседу: — Эм… Ты говорил с Санджи перед сходом с корабля? — Пф, — Зоро дернул плечом, веля отстать от него. Но Усопп не сдавался, не такой уж Зоро страшный, каким себя представляет. — Я и не знал, что он кашляет, пока Чоппер не сказал. Он никогда не кашлял, а ведь мы с ним часто болтали. Он учил меня отличать рыб в этих морях. Я даже рисовал по его описаниям! — Как не кашлял? Да он вечно чуть легкие на меня не выхаркивает, — хмыкнул Зоро. — Ну, не знаю. Когда Чоппер проверял его легкие, он тоже никогда не кашлял. Чоппер даже говорит, что у него совсем нет симптомов астмы и отличные легкие, хотя он курит, — заливался Усопп, радостный, что наконец прервалось молчание.       Но Зоро резко остановился, и Усопп вонзился в его жесткие лопатки своим драгоценным носом. — Ауч, больно. — Никогда не кашлял при тебе, да? — подозрительно уточнил Зоро. — Ну да, говорю тебе, никто и не знал…       Зоро резко развернулся и пошел обратно, вниз к порту, где стоит Санни. Вот оно что, этот лгун устроил ему тут пьесу. Приручил всех на еду, Усоппа прикормил маминым супом и историями про рыб, Чоппера конфетами, Луффи… да любой едой. Пресмыкается, как улитка, перед Нами и Робин, вот почему он к ним так клеится. А перед Зоро разыгрывает смертельно больного, лишь бы его оставили на корабле. Вот только забыл поддерживать свою легенду не при Зоро.       А он все голову ломал, что с этим безбилетником не так. Что он за выкрутасы устраивает! — Эй, эй, Зоро, ты куда?! — Срочные дела, пока без меня, Усопп, — бросил он через плечо, нетерпеливо набирая темп. Уже через десять метров он сорвался на бег.       Что-то было не то, нельзя было оставлять этого безбилетника одного на Санни! Зоро с самого утра об этом шептало само нутро. Поэтому он не хотел уходить, поперся зачем-то еще раз на камбуз, словно хотел разгадать эту загадку Винсмоука, пока не будет поздно.       Ему доверяют, его должны были ссадить, но оставили на корабле одного. Зоро сам этому поспособствовал. И теперь, если Санни угонят, он и только он будет виноват, ведь он подозревал. Что-то внутри него с утра скребло на душе: Не ходи, останься на корабле. Ты не должен уходить.       Корабль был виден с возвышения, потому Зоро издалека выцепил его взглядом на слепящем утреннем море. Так и есть, на палубе уже стояли темные человеческие фигурки, неразличимые издалека. Они сгрудились вокруг кухни, словно слушали кого-то в центре круга. И как этот безбилетник так быстро нашел сообщников? Санни лучший корабль в этих морях, любой заплатит за него миллионы белли. И не потом, когда Зоро станет лучшим мечником, а сейчас. Вот ублюдок «ничего ему не надо».       Зоро зарычал и прыгнул, тяжело и грузно приземляясь на мостовую, оставляя на каменной выкладке отпечатки двух больших сапог. Он выхватил меч, потому что цацкаться не собирался. Внутри него клокотал примтивный альфий рокот: Мое, они позарились на мое! Не позволю, уничтожу!       Еще пока он бежал по пристани, то услышал этот яркий, заполняющий все, режущий воздух своей свежестью запах лимонов. Он был практически везде, им пахло дерево, старые паруса, морской бриз, да само солнце.       И самым страшным было не это наваждение, поглотившее Зоро, а что это был запах молодой омеги.       Зоро вдыхал его жадно, всем носом еще и еще, вызывая у себя гипервентиляцию частыми дышками. Потому чуть не врезался в бортик корабля, когда пролетел через всю палубу и оказался перед входом на камбуз.       Тут и правда были какие-то уголовники, одетые кто как матрос, кто как городской стиляга. Все они стояли перед безбилетником в боевой защитной стойке. Тот стоял, обнажая короткие клыки в предупреждающем альфьем рыке. — Убирайтесь, мародеры! Я охраняю этот корабль, вам тут ничем не поживиться! — рычал он, не отводя взгляда от главаря, пока Зоро встряхивал голову, помутившуюся не от резкого торможения, а от лимонного воздуха этого порта. Тот забивал мысли ватой, заставлял забыть, кто он и где. — Как это ничем? — поганенько ухмыльнулся один самый высокий и сильный альфа, негласный лидер стаи мародеров. — Когда ты так пахнешь. Когда ты просто приглашаешь нас поживиться тобой.       Санджи озадаченно сморгнул, но постарался не выдать дрожи в теле, лишь укрепил свою боевую стойку. — Я сломаю лицо первому, кто посмеет сделать шаг. — Такой свежий. Ничейный, — его перебили, потому что его слова были ерундой, кого волнует, что говорит вещь? — Метт, может, не надо, — заныл один мелкий альфа, едва разменявший шестнадцать лет. — Это же пиратский корабль. Это точно пиратский омега.       Санджи покрутил головой, ничего не понимая. О ком они говорят? Кто-то прокрался и спрятался на Санни в поисках защиты от этих уродов, воняющих солеными огурцами и прогорклым маслом? Он выпрямил плечи, стараясь казаться таким же жутким, как Ророноа Зоро.       Он с детства привык следить за повадками других альф и перенимать самые мужественные и характерные. Он ненавидел Зоро, но не мог не признавать: люди знают, что в комнату входит альфа, даже когда тот на подавителях. — Не тупи. Если бы он был им нужен, они бы не бросили его прямо на пристани одного всего такого… — главарь сладострастно сглотнул накопившуюся слюну, — сладенького.       И посмотрел на Санджи, что было полным абсурдом. Он вздрогнул всем телом, но поднял ногу для удара. Стойка вышла трясущейся, его знобило и бросало в жар с самого утра, а когда Чоппер ушел, все стало только хуже. Он лежал, свернувшись клубочком около дивана Робин, не смея осквернять его своим запахом, но находя божественное успокоение для спазмов в животе в ее полынном аромате. И даже не сразу за очередным приступом лихорадки услышал, как на палубе громко переговариваются мародеры.       Санджи сначала решил, что они хотят разграбить или угнать Санни. Еще бы, корабль выглядел шикарно, а у Нами-сан где-то внизу были припрятаны сокровища. Но как оказалось, эта отвратительная толпа ополоумевших от похоти альф искала какого-то омегу.       Нога дрогнула в воздухе из-за приступа жара, пот заливал глаза, а еще в этом летнем цветущем порту отвратительно сильно пахло лимонами. Но кто бы ни прятался где-то в мандариновой роще, Санджи не позволит совершить над ним насилие. Никто не должен переживать ничего подобного, что пережил он. — Я веревку принес, — вытащил кусок канатной веревки из-за спины один из толпы ублюдков. Сколько их тут? Пятеро или шестеро альф? Санджи озирался, пытаясь не упустить ни одного, когда драка начнется. — Я первый, у меня никогда с мужиком-омегой не было. Это же только для богатеньких развлечение, — облизнулся самый большой альфа.       Парень-омега?! Вот почему тут целый охотничий подряд! Из-за того, что мужчин-омег рождается так мало, они и правда редкости, которые могут позволить себе аристократы да богачи. Санджи жил при дворе, он слышал пару подобных историй, мораль из которых была одна: если ты мальчик-омега из бедной семьи, лучше твоей семье продать тебя уже в четырнадцать, пока за ним не пришли торговцы людьми и не вырезали всех остальных членов семьи, как свидетелей. Если ты мальчик-омега, ты проклятие для своих родителей.       Но Санджи сможет изменить жестокую судьбу. Он защитит этого парня, покажет, что не все альфы озабоченные ублюдки, теряющие последние человеческие черты, стоит им учуять свежий аромат омеги. — Я вас всех на месте размотаю, — прорычал горловым альфьим рыком Санджи.       Главный мародер удивленно уставился на него, а потом расхохотался — громко и заливисто. — Нет, вы видали, какой рыкун? Омега, а туда же, и где научился только… Вискед, давай!       Он не заметил, он был слишком напуган и запутан толпой возбужденных, агрессивных альф, наводящих на него животный ужас, чтобы заметить. Чтобы понять, что там в мандариновой роще прячется не испуганный невинный парень-омега, а еще один альфа.       Тот ударил сверху, прыгая и сшибая его со спины с ног. Ловкий еще утром, сейчас горячечный Санджи не успел увернуться, а плюхнулся неловко на палубу, на которой они еще вчера устраивали пирушку.       На него тут же навалились сверху, прижали ноги, схватили за волосы, отгибая назад голову. — Джек-пот, — прохрипел один из альф, обдавая лицо Санджи гнилостным дыханием. — В самом соку, потом еще и наживемся на нем. Но сначала мы, парни, мы это заслужили.       Санджи шипел и пытался вывернуться, но когда его тело накрыло сразу несколько пар жадных, ищущих рук, когда его ягодицы сжали, а потом раздвинули, нервно дергая за край туго застегнутых брюк, Санджи закричал. От ужаса, от внезапного осознания, что с ним хотят сделать. Снова, опять. Потому что он помеченный альфа, потому что он лишен всякого статуса и теперь просто игрушка для других альф.       Он тут же получил тычок в скулу: — Харе верещать! Совсем не сексуально. Кто-нибудь, гоните кляп уже.       Ему сунули какую-то тряпку, которую главарь тут же попытался запихать Санджи в рот, пока другие лапали его тело и держали голову за волосы. Тот отплевывался и рычал. — Хватит капризничать, сучка! И где это твое «я вас размажу», «я вас урою»? Забыл, для чего ты вообще нужен? Раздвигать…       В размытом из-за подступивших слез зрении все произошло для Санджи как в замедленном темпе. Голова главаря странно сплющилась, косясь на бок, а потом в поле зрения вплыл тяжелый сапог. Тот самый, который торчал сегодня вверх из-под стола, когда Зоро упал на пол. — Рррра! — раздался угрожающий, лишенный речи и смысла, но понятный каждому альфе животный рык. Берегись каждый, кто встанет на моем пути.       Альфы бросились врассыпную, за своими веревками и жалкими ножиками. Они не были настоящими бандитами, так, местной шайкой возмутителей спокойствия, услышавшей слишком манящий, слишком невероятно сильный разносящийся над округой призывный запах омеги.       Они рассыпались по палубе, хватая свое оружие, обнажая клыки. Инстинкты велели им сразиться с чужаком для того, чтобы их стае достался свеженький омега. Но чужак не обращал на них внимание.       Всхлипывающего Санджи резко дернули за плечо, грубо поставили на ноги. Перед лицом появился Ророноа Зоро. Взгляд его был безумным, темным и страшным, как в день их первой встречи в замке.       Санджи нечленораздельно закричал и забился, нелепо пытаясь вырваться из стальной хватки. Только не это, только не снова. Нет, нет, нет…       Его поволокли куда-то, Санджи царапался и тормозил ногами о палубу. Нет, нет, когда он все закончится. Он же старался, он почти стал снова альфой! Ты не можешь вот так…       Дверь на привычную кухню, его родное прибежище в эти недели, резко отворилась. Санджи заверещал еще сильнее, только не там, только не в месте, где ему дозволяли готовить и мечтать о будущем…       Его грубо швынули внутрь, он сам пробежал несколько шагов без поддержки и затормозил, ударившись о стол. Внезапно осознал, что болезненной хватки на плече уже нет. Развернулся в страхе…       Ророноа Зоро стоял там, на свету палубы под утренним солнцем, не переступая внутрь под прохладу кухни. Взгляд его был безумен, клыки обнажились, задрался верхний слой десны, чтобы сделать их еще длиннее. Он был покрыт испариной, как и Санджи, и не отрывал от него голодного, сжирающего взгляда. И прорычал: — Запрись, идиот. У тебя же течка!       И с этими словами Зоро хлопнул дверью камбуза. Санджи в горячке его не понял. Это была какая-то бессвязная чушь, горячечный сон при лихорадке, от которой с ночи мучился Санджи. Со вчерашнего падения на Зоро.       И хотя слова Зоро не имели никакого смысла, подкожный, звериный ужас быть еще раз сломанным и изнасилованным, заставил Санджи кинуться вперед и опустить тяжелый внутренний засов на двери кухни.       И вовремя. Как только засов встал в пазы, снаружи в дверь резко ударились, стремясь войти. И раздался утробный голодный рев Зоро, не получившего желаемое.       Санджи в ужасе упал на задницу, уставившись на содрогающуюся от попыток Зоро ворваться внутрь, дверь. Ничего не соображая, он так и пополз задом глубже на кухню, чисто инстинктивно скрывая свой запах от тех, кто снаружи.       Что-то подсказало ему резко посмотреть в окно, и в эту же секунду в круглом окне камбуза появился дикий, безумный Зоро. Он прилип носом к иллюминатору, высматривая Санджи. Он жаждал оказаться там, схватить и сломать его, снова насиловать его плоть.       Санджи сжался в клубок, молясь: больше не надо. Пожалуйста, он больше не вынесет. Сколько это должно повторяться снова и снова?!       Но тут раздались крики и лязг ножей. Другие альфы бросились отбирать добычу, которую первой нашли. Запах течного омеги затмевал им мозг, заставляя бросаться на самого Ророноа Зоро.       Крики, а точнее стоны раненных Зоро альф, еще некоторое время доносились снаружи, но Санджи слышал их через пелену. Его слишком знобило, а внутри все будто разрывало. Особенно шею, ту так першило изнутри, что Санджи расчесал ее до крови.       Он уже упал в беспамятство, когда драка на палубе была кончена. И не знал, что случилось дальше.