Влюбиться в безумца (Part 2)

Гребаный ветер, гребаный снег. Гребаные тучи. Все словно сговорились. Хочется пойти и скинуться с крыши. Раскрыть руки и лететь вниз. Так просто. А потом пролететь сквозь землю, к самому ядру. И сгореть. Дотла. Больно. Словно сердце вырвали и крепко держат в руке. Сжимают, наблюдают, как сочится кровь. А оно еще бьется и все чувствует. И ничего не можешь с этим сделать. Будто кто-то играет твоей жизнью, твоей судьбой. Страшно. Кажется, что за спиной кто-то стоит. И наблюдает. Выжидает. Он постоянно действует за спиной. Постоянно меняет ход событий. Сам распределяет нам роли, наше будущее. Он знает все. Он видит все. Обидно. Ты никто. Ничего не сделаешь больше. Только продолжаешь умолять остановиться. Кого, сам не знаешь. Продолжаешь смотреть в небо. Звезды, вы такие яркие, такие холодные. Такие далекие. Но даже вы сейчас ничего не хотите сделать, обладая такой силой влияния на людей. Вам плевать. Ваш разум затмила своя же красота, свое великолепие и загадочность. Продолжаете молча сиять, украшать небо, словно маленькие новогодние гирлянды. Вы жестоки. Теперь одна. Хочется запереться в маленькой комнате без окон, без света. Чтобы темнота поглотила целиком. Чтобы забыть о боли, о страхе и о безысходности, которая убивает и мучает сильнее всего остального. Но пока ты живой, пока бьется твое сердце, ты должен бороться. Смешно. Как, если твое сердце, твоя сила, твоя жизнь в чужих руках? Если нет даже возможности все изменить… Почему именно так все складывается? Почему мир так жесток, бессердечен, холоден к тем, кто, наоборот, открыт душой и готов отдать себя целиком ради других? Почему жестокость и зло сильнее любви и добра? Почему?... Ты бессилен. Теперь твое слово никому не интересно. Они не слышат тебя больше. Кричат, что я ничего не вижу, что правда перед глазами. Я не хочу такую правду. Пожалуйста. Я не хочу такую правду. И я в нее не верю. Снова промокает от снега старая куртка, потому что новую некогда купить. Да и желания нет. Уже второй день, словно долгий сон. А точно ли второй? Вдруг уже год прошел? Вроде нет. По календарю только начало декабря. Уже зима. Так быстро. Кажется, только вчера ругала Чонгука, чтоб тот не ездил на мотоцикле. Запретила ему с начала декабря к нему вообще притрагиваться. Чтоб собой не рисковал. Я ведь беспокоюсь. А теперь он уже точно не сможет кататься. Дверь нужно смазать. Снова скрипит. Я медленно оседаю на пол в коридоре. Сталкиваюсь с нервными глазами напротив. Он опять зол, что я ходила в полицию. Опять молча сжимает губы. Смотрит. Лучше не видеть этот взгляд. От него еще хуже. Еще больнее. В руках какие-то вещи, но из-за слез, я не могу точно разглядеть их. Книги. Теперь вижу. Одна за другой летят в сторону. Бух. Удар о стену и падение вниз. - Ты меня слышишь? Нет… Нет! Нет! – Опять в мою сторону морозный взгляд Юнги. Опять он злится и кидает в стену какую-то книгу. Вроде, по счету третья. А я опять сижу на полу в коридоре и плачу. Никто не верит мне. Человек, которого я люблю больше всей жизни, не верит мне. Тот, кто сам говорил, что никогда не бросит меня в одиночестве, сейчас режет ледяным взглядом, покрывает тонким слоем льда. – Юнги, я клянусь… Он не виновен… Прошу… Поверь мне… - Опять слезы, не дают договорить. Щеки жжет. Глаза уже горят. Странно, что я еще что-то вижу. Гребаная безысходность. – Юнги, умоляю. Поверь… Ну поверь мне… Прошу… Помоги ему… - Опять летит что-то в стену. На этот раз разбилось. Его телефон. – Прошу… - Я повторяю одно и то же. Меня заело. И ведь ничего не можешь сделать с собой. - Идиотка! Он ебаный псих! Ты слепая?! Или глупая?! Если ты еще раз произнесешь это, то я добьюсь того, что его поведут на смертную казнь. А ты знаешь, что я могу. – Его словно подменили. В глазах ни капли прежнего тепла. Голос стальной. Чужой. Такой неродной. - Умоляю! Если ты не поможешь доказать его невиновность, то полиция сама это сделает без твоей помощи! Юнги! – Я встаю с пола. Руки и ноги еще дрожат. Медленно иду к нему. Смотрю в эти угольные глаза. Либо сейчас, либо никогда. – Пожалуйста, у вас есть связи и большие возможности. Юнги. Если ты не поможешь, мы расстанемся. Я обещаю. Я не смогу жить с человеком, который из-за собственного эгоизма убил невиновного. Сейчас висит вопрос жизни и смерти. Умоляю. Надежда только на вас… - Я последний раз смотрю в любимые глаза. Ответ уже написан в них заранее. - Нет. – Одно слово причиняет столько боли, сколько не испытываешь за всю жизнь. Внутри все рвется на куски. Кажется, что все, сейчас ты просто развалишься на части. Но только также, изнутри. Внешне только в глазах снова застилает мутной пеленой. – Невиновного? Боже, да что с тобой? Настолько его любишь, что не видишь очевидного?!Ты просто боишься сейчас признать правду. У полиции масса доказательств. Или ты считаешь себя умнее полиции? Может, у тебя есть доказательства обратного? Ну? Тогда предъяви их! – Он резко встает и надевает куртку. – Знаешь, я все мог понять. Я даже смирился тогда с тем, как ты к нему трепетно относилась. А теперь я все понял. Ты с самого начала любила его. Я был тупо подстилкой с деньгами и связями? Или как? Тебе плевать на всех, кроме него. Ты ничего не видишь и не слышишь. Ты так убиваешься из-за него. Зачем же ты столько лет потратила на меня? Зачем врала? Объясни! – Он почти рычит. – Почему ты так поступила? Никогда не думала, что мне тоже может быть больно?! – Он подходит ко мне вплотную, а затем толкает к стене. – Делай, что хочешь. Тебе всегда было плевать на меня. Смысл тогда встречаться? Можешь валить. Я не держу. – Я медленно снова стекаю вниз. На пол. Словно силы окончательно высосали из тела. Лишь бы еще хоть что-то сказать, хоть что-то произнести. - Я всегда любила тебя… Всегда… Ты забыл… Что… -Слова превратились в бессмысленную кашу. – Юнги… Мне больше не у кого просить… Помощи… Он друг. Да, он мне дорог. Но я люблю тебя до последней капли души… Мне нужна твоя помощь. Поверь мне. Прошу. Умоляю. Юнги. Прошу. Помоги мне. Я не смогу иначе себе простить, что не боролась, что не спасла его. – Очередная попытка встать. Медленно, опираясь на стену руками. Прямо к его бледному лицу. – Я знаю, он невиновен. Его подставили. – Я резко обхватываю его шею руками и прижимаю к себе. Пытается вырваться. – Юнги… Ну помогите мне доказать его невиновность… - Снова отталкивает и режет еще сильнее. Ножом, прямо поперек горла. – Они его убьют. За такое у нас даже не пожизненное дадут. Он не такой. Он не заслужил всего этого. Пока не было суда. Мы должны найти доказательства… Пожалуйста… Потом будет поздно… - Опять глаза в глаза. В тех, что напротив, что-то треснуло. – Не убивай меня… - Я точно вижу первый луч солнца. - Прости. Я не верю в его невиновность. Пойми, есть все доказательства. Он компьютерный гений. Он удалял видео с камер, скрывал свои следы, даже машина была найдена недалеко от его дома… Он пытался убить собственного друга. Он хотел убить и тебя. Из-за него погибло множество невинных людей. Он издевался над ними, мучал, причинял боль. Ты хоть думала, что испытывают семьи людей, которые потеряли дорогих людей? Подумай сейчас не о себе, а о тех людях. За что им это? Они заслужили такую боль? Он должен получить за все. – Теперь он тянет руки ко мне, наверно, обнять хочет. Успокоить. - Ясно… Я поняла. Ты не поможешь. Спасибо, за понимание. Ты был прав, я глупая. – Я разворачиваюсь и вылетаю из квартиры. Не дожидаюсь лифта. Бегу по лестнице, перескакиваю сразу через несколько ступеней. Просто хочется поскорее на воздух. Он умеет отрезвлять. Только я все равно слышу где-то наверху родной голос, который не поверил мне. Который даже не решил попытаться помочь. Я обхватываю себя руками, когда оказываюсь на улице. Бегу до самого перекрестка, не дожидаясь светофора, оказываюсь на другой стороне. Уже около старого парка, где сейчас ни одной души. Как и моей. Она осталась там. Дома. С Юнги, который не пошел за мной, который не поверил мне. Забрал мою душу и ушел. Почему я не могу сейчас рассыпаться? На маленькие осколки, как хрустальная ваза. В миллионы острых сверкающих крошек, о которые другие будут больно резаться. Я больше не могу вспоминать эти глаза, полные боли, эти слезы, которые застыли в них. Которые сами режут и причиняют боль сильнее осколков. Ужасно когда ты один, еще хуже осознавать, что твой близкий человек один, что ему никто уже не сможет помочь. И ты здесь бессилен. Ты ничего уже не сможешь сделать, исправить. Крошечная комета, среди тех самых огромных, красивых, сияющих звезд.

2 ДНЯ НАЗАД

Огромное серое здание. Маленькие решетчатые окна. И множество охраны. У всех спрятано оружие. Они словно всегда наготове. Здесь еще хуже, чем в больнице. Здесь все пропитано ненавистью. Я слышу ругательства где-то в коридоре, когда открываю железные двери. Охрана перед этим окинула меня настороженным взглядом. Мне плевать. Мужчина, что меня сопровождает, молчит. У него опущена голова, словно он извиняется за все. Но я ведь знаю, что он беспокоится, выплатят ему зарплату в этом месяце точно по сроку или снова задержат. Разговор услышала до того, как вошла в кабинет для допроса. А допрос я не прошла до конца. Обхватила руками голову, вцепилась в волосы и просила их всех заткнуться. Повторяла, что это бред. Размазывала слезы по лицу и умоляла тщательнее проверить данные. Ведь должны быть зацепки, что это не его вина. Меня вывели из маленького мрачного кабинета, полного каких-то книг и шкафов, и повели к нему. Они надеются, что так он точно признается во всем. Во всех убийствах. Вот только он не сможет этого сделать. Он не убивал. Мне страшно войти сейчас. За дверью, к которой меня привели, находится он. Я не знаю, как мне смотреть в его глаза, я не знаю, что мне делать. Меня трясет. Мужчина в форме медленно поворачивает ключи в скважине. Звук режет по ушам. Дверь с трудом поддается. Такие можно ставить в бункеры при апокалипсисе. Они всё выдержат. Я закрываю глаза, перед тем, как сделать первый шаг. Раз. - Виён? – Я слышу знакомый голос и уже совсем перестаю трезво мыслить. Я просто оказываюсь посреди небольшой комнаты. Там стоит один железный стол. И на противоположном от меня конце сидит Чонгук. - Чонгук… - Слова не поддаются. Я забыла, как говорить. – Ты… - Это не я. – Это первое, что приводит меня в чувства. Я смотрю в шоколадные глаза, словно хрустальные, и почти падаю на этот стол. Облокачиваюсь и смотрю на него. Не могу отвести взгляда. – Клянусь, это не я. Я… - Я вижу, что он плачет, но чувствую себя беспомощной. Хочется, протянуть руку к его лицу, убрать эту слезу и прошептать: «Я рядом. Я верю тебе.» Но нельзя. - Что? Тоже не веришь? Думаешь, я убийца? – Он всхлипывает. – Меня обещают казнить после суда. А он уже скоро…Почему именно я? Кто меня подставил? – Он смотрит пусто так, словно в нем ничего живого не осталось. - Я верю тебе… - Я медленно сажусь на стул напротив. За тонированным окном на нас смотрят люди, следят за каждым нашим движением. – Чонгуки, слышишь, я верю тебе. Это не ты был. - Но теперь меня убьют. Словно здесь везде один большой заговор… - Он смотрит прямо сквозь меня. Он выглядит таким беззащитным, одиноким. Весь мир сейчас против него. Вся вселенная решила устроить злобный розыгрыш, сделать так больно, чтобы потом он уже не смог встать. – А ведь смертную казнь уже давно не устраивали для убийц. Сейчас у нас смягчили закон. Но меня все равно поведут на… На расстрел… Они так сказали. – У него дрожат губы. Он кажется таким хрупким, его теперь так легко сломать. Вся его каменная сила, которую я всегда ощущала, рухнула. Но он все равно смотрит прямо в глаза. Зажимает руки в кулаки. Пытается выглядеть стойким. - Что вообще произошло в тот день? - Тихо спрашиваю я. - Я возвращался с работы домой. Было уже совсем поздно. Почти ночь. А потом произошло кое-что странное… Я тогда шел пешком… Ведь обещал не ездить по сколькому асфальту… Ко мне подъехал черный автомобиль. Но из него никто не вышел. Просто преградили путь. Ну я разозлился и схватил ручку водительской двери. Я подумал, что кто-то решил так пошутить. Но потом автомобиль сорвался и уехал. – Он замолкает на пару секунд, словно пытается вспомнить. - Продолжай. - Я пошел дальше. Домой. Уже подхожу к своей квартире, как замечаю распахнутую дверь. Я на секунду подумал, что забыл утром закрыть, но потом вспомнил, что еще даже проверил перед уходом. Я захожу внутрь, как меня бьют по животу чем-то тяжелым. Я падаю, мне заламывают руки и надевают наручники. Там была целая толпа людей. Они несколько раз ударили ногами в живот, пока я не отключился. А потом оказался уже здесь. Дальше ты знаешь… - Он опускает голову и таким же опустошенным взглядом рассматривает стол перед собой. Я протягиваю к нему руку. Обхватываю его и держу крепко. Словно отпустить ни в коем случае нельзя. - Это был не ты. – Снова шепчу я. Это не он. Я знаю его слишком хорошо. В его глазах целая вселенная боли, но он бы никогда не посмел выплеснуть эту боль на других. Он готов её нести в себе вечно. Даже если это его убьет. - Вы так уверены, Ки Виен? - Раздается позади голос следователя. От него по телу бегут мурашки. Словно обливают холодной водой и бросают на улице на самом сильном ветру. – Вы знали, что его депортировали за убийство из США? – Меня словно прошивает. Я сразу смотрю на Чонгука. Пытаюсь увидеть в его глазах доказательство, что это не правда. Но снова лишь сталкиваюсь с пустыми красными глазами. И снова целая галактика боли. - Это правда. – Он произносит это практически шепотом. Голос дрожит. – Да, это правда. – Снова повторяет. И смотрит, словно ждет, когда я встану и закричу на него, что он убийца. Что ненавижу его. Но я продолжаю молчать. Я не могу больше… - На меня напали сразу четыре человека. Один был с ножом. Он кинулся первым. Он ранил меня. – Он тянется рукой к тюремной рубашке, но замечает взгляд следователя и опускает руки. – Я тогда мог умереть. Но я не мог позволить себе так глупо откинуть коньки. Я стал защищаться. Того, с ножом, я ударил камнем по голове. Я не думал… - Он закрывает лицо руками, но не плачет. Беззвучно шепчет. И вот-вот упадет. – Я не хотел его убивать… Не хотел… Боже, как я хочу это забыть… - Теперь я точно слышу его тихое рыдание. Я снова тяну к нему руку, игнорирую следователя, который уже сам убивает меня взглядом, обхватываю кисть Чонгука. У него холодная кожа. В помещении целая зима. Все в теплой одежде, кофтах. А он в тонкой рваной рубашке, которую уже носили до него. Маньяки и убийцы. Он не заслужил всего этого. Этот почти беззвучный плач навсегда останется в моей памяти. - Я правда не хотел его убивать… Мне было страшно. Потом из-за большой потери крови я отключился. Очнулся уже в реанимации на хирургическом столе. Мне делали массу переливаний. И две операции. Я месяц не мог встать. И только я вышел из больницы… Меня сразу, прямо в больничной пижаме, повезли в суд. Всем было плевать, что я еще не мог делать резких движений. Они просто насрали на это. Но суд все же признал меня невиновным. Но меня все равно депортировали… Тогда я в который раз убедился, что кто-то на верху, Бог или Высшие силы, не важно, ненавидит меня всей душой… И вот опять. Я в наручниках. Только теперь меня не выпустят, не депортируют. А… Казнят. – Голос совсем обрывается. - Тебе предоставят выбор. Повесить или расстрелять. – Холодно усмехнулся следователь. Мразь. - Тебя не казнят. Я обещаю, я сделаю все, чтобы тебя отпустили… - Тихо шепчу я ему. Он поднимает на меня пустые глаза. На щеках высохли соленые дорожки. – Они еще сами убедятся, что ты не виновен. Чонгук, только держись. Прошу тебя. Я рядом, слышишь? Здесь и сейчас. Я верю тебе. Я помогу… Я сделаю все… - Как? – Немного жутко он улыбается. – Тот, кто это сделал, тщательно все проверил. Ни одной зацепки… Все кончено… - Его голова с глухим стуком опускается на стол. – Можешь забрать мой мотоцикл, когда мне пустят пулю в лоб. – Я не могу понять, смеется он или плачет. - Прошу не говори так… - Я сама не замечаю, как начинаю сильнее сжимать его руку и плакать. - Все сходится... Машину нашли под моим домом практически. Есть записи, где видят человека с ножом в руке у тела девушки. А до этого я там был в магазине неподалеку, и пошел потом в ту сторону. У него та же одежда, что у меня. Есть отпечатки пальцев на ручке автомобиля. Они нашли нож, тот самый, как у маньяка на видеозаписи… Я уже один раз до этого убивал человека… Как доказать мою невиновность? Все кончено… Для меня это конец… Он ведь прав. Что я смогу сделать? Ничего. У меня нет доказательств. Господи, ну почему именно он?! - За что это все? – Повторяет он. И снова молчит, смотрит на меня, не поднимая голову со стола. Смотрит грустно, словно смирился уже со всем. - Чонгук… Это все из-за меня… Тебя подставили из-за меня… Прости меня. Прости! – Я не могу. Не могу. Душу рвет на части, сжигает в пепел. Ну почему так больно? Почему тело бьет словно током? Я не хочу больше испытывать столько боли. Я не могу видеть его глаза. Такие грустные, пустые. В них остановили движение все планеты, в них застыл ветер. Словно мир в них угас. - Ки Виен, вы должны покинуть кабинет. Уже вышло ваше время. А я не двигаюсь. Смотрю на Чонгука. Я не могу уйти. Мне страшно. Я не могу его отпустить. Я ненавижу себя. Словно в последний раз, смотрю на его опущенные черные ресницы, на кофейные глаза. - Чонгук. Я найду выход. Обещаю… - Нет. – Я удивленно на него смотрю. – Человек, который это сделал, не просто так преследовал тебя. Тебе надо быть сейчас под защитой. Юнги должен его найти. Если… если вы не успеете… Я все равно не хочу, чтобы ты пострадала. Поэтому не высовывайся. Прошу, это не стоит твоей жизни. Все равно моя смерть не станет ни для кого большой трагедией. Поэтому даже не думай об этом. Уходи. Я слышу, как с усмешкой вздыхает следователь. Для них это все розыгрыш. Для них Чонгук отличный актер. Но никто не знает его так, как я. И только я сейчас вижу, что он действительно готов умереть, словно уже прощается со мной взглядом. - Не говори этого больше. Ты понял? Я найду того урода, обещаю. Чонгук, все будет хорошо. Я люблю тебя… - Как друга… - Он отворачивается, а следователь и охрана выводят меня из помещения. Я слышу позади слова детектива, которые предназначены Чонгуку. - Тебе надо было идти в актерской. Такие, как ты, должны гореть в аду. Обещаю, тебя будут убивать медленно. Дверь закрывают. Я почти вылетаю из здания. Я не помню, как оказываюсь в больнице. Поднимаюсь в палату к Тэхену и только открываю дверь, как: - Мы тебя ждали. – У Ханы голос ледяной. Она медленно встает со стула и подходит ко мне. - Если ты веришь во всю эту чушь с Чонгуком, то я разочарована в тебе. – Он смотрит на меня так, будто это я его обвиняю. Становится ужасно обидно. – Он вернулся из Америки почти неживой. Он часто плакал по ночам, всё винил себя в смерти того урода. Раз ты уже была у следователя, то точно это знаешь. Он считал себя виноватым, хотя это была обычная самозащита. У него теперь шрам на весь бок. Его исключили из университета за это. Его лишили всего, дома, денег. И если ты сейчас не веришь ему, то… - Он не виновен. Я верю. – Перебиваю я ее. Она смотрит немного удивленно, но сразу стена во взгляде рушится. – И я найду того урода, обещаю. Чего бы это ни стоило. - Чнгки не вновн. – Я поворачиваюсь к Тэхену. Он смотрит на меня таким беззащитным молящим взглядом, словно что-то зависит от меня. Я аккуратно сажусь к нему на белую постель. Боюсь даже случайно дотронуться. Он такой еще хрупкий и бледный. - Тэхени, я знаю, он не виновен… - Я улыбаюсь ему тепло, как только сейчас могу. Выдавливаю эту улыбку. – Ты как себя чувствуешь? Я слышу, уже говорить начинаешь. Трудно? – Пытаюсь перевести тему, вижу отчаянный взгляд. - Как ты ему поможешь? У нас нет никаких доказательств. – Спрашивает Хана. – Нам нужен план. - Я еще не знаю. Первым делом я буду просить Юнги. У него и Намджуна огромные связи и возможности. Вдруг, все-таки получится... Вот только они уже до этого весь город перевернули… И никаких результатов не было. Есть еще один вариант, но я пока не уверена… - Ккой? – Тихо произносит Тэхен. - Я потом расскажу. Мне надо будет его хорошенько обдумать. Просто поверьте мне сейчас. Я постараюсь сделать все возможное. Тэхен тянет руку к тумбочке и берет в руки блокнот. Что-то пишет и протягивает мне. Почему-то мне становится больно. Очень больно. Всех эта зима добьет. «Помоги ему. Я не смогу, сама видишь. Вся надежда на тебя. Виен, он не заслуживает этого. Он наш друг. Он прекрасный добрый человек с огромным сердцем. Мы должны его спасти. Он бы сделал для нас всё.» - Я сделаю все возможное. Обещаю…

НАШЕ ВРЕМЯ

Я сажусь на первую попавшуюся лавочку в парке. Она покрыта тонким слоем снега, от чего холод пробирает до костей. Но у меня нет сил даже встать. Юнги верит в его виновность. Намджун сейчас озабочен новым врагом, который метит на его место. Не у кого просить помощи. Нет никаких идей. Сейчас я ощущаю себя самым настоящим ничтожеством. Снежинки очень красивые. Большие, белые, тают на ладонях маленькими холодными капельками. Как и мои надежды. Как и вся моя жизнь. Все тает, уходит из-под ног, медленно таю и я сама. Мне некуда идти. Некуда бежать. - Я тебя еле нашел! Ты почему трубку не берешь? – Раздается голос сбоку, отчего я едва не падаю с лавочки. Я поворачиваюсь к парню в огромной теплой куртке и толстой вязаной шапке. Он тяжело дышит, видимо от бега, выглядит очень уставшим. - Что ты здесь делаешь? – Я не узнаю свой охрипший голос. - Пришел спасать Чонгука. – Он смотрит на меня серьезно. Но тепло. С надеждой. - Ты… Ты веришь в его невиновность? - Мир снова начинает собираться из маленьких ярких осколков в полноценную картинку. - Более того, я знаю, как это доказать. Но мне нужна твоя помощь. - Чимин, я готова уже на что угодно. Но Юнги разве не убьет тебя за это? - А он и не будет знать.