Those Icy Fingers Up and Down My Spine (That same old witchcraft when your eyes meet mine)

Лекса появилась из-за одного из стадионов поля для Квиддича, взгляд был направлен вверх, когда она наблюдала, как Октавия взлетает в воздух, чтобы попрактиковать различные маневры в полёте. Во рту Лексы было сухо, как в пустыне, когда она подняла свою палочку. Она старалась не думать о том, как после этого будет себя чувствовать Кларк, и сделала глубокий вдох, готовясь произнести заклинание. Она остановилась и повернулась, когда почувствовала, что за ней кто-то стоит. У неё было несколько секунд подумать, что это не должно её удивлять, прежде чем Кларк толкнула её на землю. — Я не могу поверить, Лекса, — прошипела Кларк, глаза горели яростью. Она оседлала Лексу, заложив её кисти за голову, чтобы вырвать палочку из рук. Лекса могла легко подмять её, легко могла поменять позиции. Могла легко заколдовать Октавию, а потом и Кларк тоже. Это вещи, которые она не хотела делать. Она ненавидела себя за это. Кларк была просто в бешенстве, когда поднялась на ноги, схватив запястья Лексы и поднимая её на ноги тоже. — Я так чертовски зла. Клянусь, я могла… — Заколдуй меня, — сухо сказала Лекса, — Попробуй. Я позволяю тебе. — Заткнись, — прорычала Кларк, выплёвывая это сквозь сжатые зубы, когда тащила Лексу вокруг стадиона, — Я не собираюсь, блять, заколдовывать тебя, потому что в отличие от тебя, я понимаю, как это было бы неправильно и бесчеловечно. Лекса закатила глаза, позволяя Кларк увести себя с поля. — Это не бесчеловечно. Это избавляет её от одного маленького, ненужного воспоминания. Вряд ли это назло, Кларк. — Заткнись, — снова прорычала Кларк. Лекса вздохнула, снова закатывая глаза. Она продолжала игнорировать тот факт, что каждый удар сердца отражался болью в груди, и её желудок неприятно крутило. Она ненавидела себя. Она действительно, на самом деле ненавидела себя. Но она должна была сделать то, что правильно для Дурмстранга. Для её людей. — Я просто…я правда не могу поверить. Она была на блядских пятидесяти футах над землёй, ты могла убить её. Лексе пришлось сдержаться, чтобы снова не закатить глаза. — Очевидно, что я бы сначала опустила её, Кларк. — Действительно опустила бы? — эти слова были сказаны с долей сарказма, поэтому Лекса решила не удостаивать их ответом. Кларк вела её по направлению к кораблю Дурмстранга. Лексу переполнило странное желание засмеяться над мыслью о том, как Кларк указывает на палубу и приказывает ей отправиться в свою спальню. Прежде чем они смогли пройти немного дальше (Кларк разглагольствовала всю дорогу), они остановились, когда кто-то окрикнул их по имени. Они повернулись и увидели Джейми Поттер, размахивающую им и идущую с чашкой дымящегося чая в руке. — Эй, вы, ребята, немного рано, но это то, что я называю «быть хорошо подготовленным», — она улыбнулась им широкой улыбкой, поднимая свободную руку и указывая куда-то позади них, — Палатка Чемпионов находится на другой стороне озера, не очень далеко от пристани. Вы можете подождать там. Лекса и Кларк неловко посмотрели на неё. — Подождать что? — резко спросила Кларк. Улыбка Джейми слегка дрогнула, брови изогнулись, образуя складку. — Ну, предварительное интервью. Разве ваши директора не предупредили вас? — Теперь она нахмурилась, осознав ситуацию, — Так или иначе, почему вы здесь вместе? Рот Кларк слегка приоткрылся. Она и Лекса взглянули друг на друга. Кларк все еще сжимала запястья Лексы, как будто боялась, что она убежит к Октавии при первой же возможности. Однако, прежде чем они смогли ответить, Джейми покачала головой и сказала с лёгкой улыбкой: — Забудьте, я не хочу знать. Просто идите к палатке сейчас, хорошо? Там есть еда, если вы не позавтракали. Мои брат и сестра будут здесь примерно через час, поэтому подумайте над тем, что бы вы хотели сказать. И, девушки, — Лекса и Кларк только что повернулись, чтобы пойти к палатке, но снова посмотрели на обнадёживающую улыбку Джейми, — Удачи сегодня. — Спасибо, — сказали они вдвоём и направились к дальней стороне озера. Кларк не сказала ни слова, даже когда они зашли в палатку. На длинном столе была разложена еда, но они обе проигнорировали её. Лекса хотела сказать, что отсутствие аппетита было вызвано тем, что она злилась или потому что нервничала из-за испытания, но для неё было предельно очевидно, что это из-за боли в груди и леденящего стыда, заполняющего её вены каждый раз, когда она смотрела на Кларк. Кларк. Даже имя, произнесенное в голове, казалось, дышало почтением. Это было ужасно, насколько она стала важна для неё. Это было опасно, и глупо, но это была Кларк. И Кларк, скорее всего, ненавидела её сейчас. Лекса не винила её: она была монстром, разве нет? Это продолжалось всего десять минут, прежде чем Кларк не смогла больше молчать. — Я ГОВОРИЛА тебе, что Октавия – не проблема. Лекса сжала челюсть, ярость на себя обжигала, как желчь в желудке. Она позволила злости заполнить себя, пусть она подпитывает. Она лучше будет казаться Кларк злой, чем слабой. — Оставь меня в покое. — Нет, я не спущу с тебя глаз! Лекса резко взглянула на Кларк, она сложила руки под грудью. — Я не собираюсь сейчас уходить, чтобы закончить дело, не так ли? Если это ускользнуло из твоего внимания, то первое испытание скоро начнется. — Мне плевать на это задание и на этот тупой Турнир, — глаза Кларк сияли, но Лекса знала, что она не заплачет. Она понеслась к центру палатки, где стояла Лекса, нарушая её личное пространство, что обычно никого не спасает, даже Анья и Индра не осмеливаются делать это, — Чем, чёрт возьми, ты думала? Ты не можешь заколдовывать каждого, кому ты не доверяешь! Лекса смотрела прямо на неё, ненависть к себе разливалась волнами по телу. — Да, — твердо сказала она, сжав челюсть, — Я могу. Она отвернулась, сказав себе, что не собирается давать Кларк возможности видеть себя такой (когда на самом деле она просто не могла больше смотреть в эти голубые глаза. Она ненавидела себя, правда ненавидела). — Тогда я не позволю тебе, — выплюнула Кларк, обходя и становясь прямо перед ней, — Держись от неё подальше. И от меня. Я больше не могу это делать. Лекса повернулась, выражение её лица была равнодушным и безразличным настолько, насколько она могла это сделать. — Что именно делать, Кларк? — Это! – Кларк жестом показала между ними, — Я не могу дружить с кем-то, кто заколдовывает всех, как маньяк, чтобы прикрыть собственную задницу! — Хорошо. В любом случае, дружба – это уловка, что ты сейчас ясно показываешь. Это из-за дружбы ты не понимаешь, почему я пыталась сделать то, что нужно было сделать. Октавия – это угроза, Кларк. Если бы ты не была так близка с ней, ты бы увидела. Кларк сделала шаг вперёд, и Лексе пришлось бороться с непосредственным инстинктом, чтобы отступить назад. Кларк была в её личном пространстве. Кларк. И Кларк ненавидела её. — Это из-за того, что я близка с ней, я знаю, что она верная. Школа значит для неё все, и для Беллами тоже. Это их дом. Они никогда не сделали бы ничего, что дисквалифицировало бы меня или опозорило имя школы. Лекса изогнула бровь, собирая каждую унцию безразличия, и презирая себя за то, что она это может. — И ты готова рисковать всем ради этого? – спросила она саркастически, — Ради своих чувств? — Да, — Кларк выглядела настолько злой, какой Лекса её никогда не видела. Её нрав был настолько же горячим, насколько ледяным, — Ты говоришь, что чувства делают меня слабой, но это ты слабая, потому что избегаешь их. Я могу быть лицемеркой, Лекса, но ты – лгунья, — сердце Лексы подпрыгнуло в панике, сжавшись где-то в горле, когда Кларк шагнула вперед, надвигаясь на неё. Она автоматически отступила назад, слишком преисполненная инстинктом оставить расстояние между ними, чтобы подумать о том, насколько слабой это заставляло её выглядеть. Кларк продолжала надвигаться, Лекса продолжала пятиться, пытаясь не запутаться в собственных ногах, — Костия все еще преследует тебя. Ты едва говоришь о своем прошлом, ты не объясняешь воспоминания, которые я видела, и знаешь, все в порядке. Но не смей назвать меня слабой за мои чувства, потому что у меня, по крайней мере, хватает смелости принять это в себе в первую очередь. Ты хочешь, чтобы все думали, что ты лучше них, но я вижу тебя насквозь. Лекса перестала дышать, когда она наткнулась на стол с едой. Она оказалась в ловушке, больше некуда было идти, негде спрятаться от голубых глаз Кларк, просверливающих дыры в Лексе. Она собрала последние капли ложно гнева, цепляясь за него, как за спасательный круг. Она смотрела на Кларк с такой же ненавистью к себе, какую она смогла собрать, надеясь, что Кларк примет это за ярость к себе. — Убирайся. Кларк проигнорировала её. Лекса застыла на месте. Они с Кларк были одни в палатке, но казалось, что Кларк была везде: все, что она могла видеть – это блондинистые волосы и лазурные глаза. Все, что она могла почувствовать – это Кларк. Все, что она могла ощущать – это как сердце колотится в груди, а кончики пальцев покалывало. — Ты боишься впустить кого-нибудь. Ты закрылась от всех. Лекса коротко вздохнула, тяжело сглатывая комок в горле, который душил её. Она устала от этого. Она устала от существования, от борьбы, от всего. — Не от всех, — сказала она тихо. Она снова сглотнула, когда Кларк просто смотрела на неё, — Не от тебя. Кларк посмотрела на неё так, будто что-то осознала, и сработавшая в голове Лексы тревога и сердце не хотели рассуждать над тем, что она могла осмыслить. Это была самая голая правда, которую Лекса рассказала Кларк, рассказала кому-то за долгое время. Кларк быстро моргнула, облизывая губы. Если бы Лекса не была так заполнена болью, она, возможно, заметила бы, как глаза Кларк упали ей на губы. — Ну…если ты заботишься обо мне, тогда доверься мне. Ничего не осталось. Лекса ненавидела себя больше, чем Кларк могла когда-либо презирать её. Лекса была в долгу перед своими друзьями. Должна была сделать то, что нужно, чтобы выиграть в этом Турнире. — Я не могу. Кларк долго смотрела на неё, её брови нахмурились, и она открыла рот, чтобы сказать. Прежде чем она смогла, Кейдж Уоллес ввалился прямо в палатку. — Так, так, так, что это у нас? – его брови поднялись, и на его лице возникла широкая ухмылка, когда он увидел, что Кларк была прижата к Лексе, которая была прижата к столу. Кларк сразу же отступила назад. Лекса отошла от стола, избегая глаза Кларк. — Говорите о братании с врагом. Вау. Думаете, я мог бы выйти, а вы бы продолжили с того момента, где остановились? — он ухмыльнулся, — Я бы посмотрел. Оставшиеся потоки чувств вспыхнули и ударили в голову Лексы. Она достала свою палочку и направилась к Кейджу быстрее, чем могла дышать. Кларк поймала её, обнимая руками за талию. Кейдж выглядел напуганным, его рот был открыт, а глаза широко открыты и сфокусированы на Лексе. — Не нужно. Тебя дисквалифицируют – пробормотала Кларк. Яростно, Лекса встала прямо, вырываясь из хватки Кларк, когда все больше людей стало входить в палатку. Это были Гидеон и Эви. *** За час до первого испытания Луна Риверс убивала своё время, бродив по своей старой школе. Как только она закончила и собралась уходить, направляясь в вестибюль, она действительно пожалела о своем решении оставить комфорт и безопасность своего корабля, потому что вестибюль был переполнен довольно большим количеством зрителей Турнира, включая Эви Поттер и Фрэнки Лонгботтома. К счастью, развлечение в виде жемчужно-белого призрака появилось как раз вовремя. — Луна Риверс, — сказал Почти Безголовый Ник, улыбаясь в ответ на подмигивание Луны, — Прошло уже слишком много лет с тех пор, как я последний раз видел тебя. Как ты? — У меня все отлично, Ник. Как дела у тебя? — О, знаешь, новый день, новый год, новый век, — сказал он тепло, — Ты здесь, чтобы посмотреть Турнир? — Типа того. Я привезла первое испытание. — Действительно? — сказал Ник, выглядя впечатленным. Его брови нахмурились, — Должно быть, это была настоящая поездка с таким существом, как это. Луна рассмеялась. — Да, это так. Хотя, я привыкла к этому. Это то, что я делаю по жизни: кручусь вокруг опасных существ, которые могут откусить мне голову. — Потрясающе, — сказал Ник, снова глядя на неё. Он проследил за направлением взгляда Луны. Луна сразу же пожалела о том, что пялилась, когда Ник криво сказал: — Я смотрю, некоторые вещи никогда не меняются. Всё еще скрываешь вечную симпатию к мисс Поттер? Луна фыркнула, хотя теперь её лицо горело красным. — Почему ты так думаешь? — промямлила она. — Почему? Тогда по каким другим причинам ты так пристально смотрела на неё? Луна не знала, был ли он искренним или саркастичным до крайности. Она ненадолго прищурилась на него, прежде чем перевести взгляд обратно на Эви, которая беседовала со своим братом и директором Шармбаттона. — Не похоже, что это секрет, — отважилась Луна. Упрямая гордость становилась сильнее её, когда она увидела, как Фрэнки обнимает Эви, чтобы поговорить с Гидеоном, положив руку на её талию. — Секрет? — Ага, — Луна сложила руки под грудью и скрестила ноги, когда прислонилась к стене. Её взгляд скользнул по всему телу Эви, от её пахнущих клубникой светлых волос вниз по всей длине стройных ног, — Это все знают, — пробормотала она. — Знают что? Что она буквально ошеломляет. Что она самая красивая женщина, которую когда-либо видела Луна (а Луна видела много красивых женщин). Что она была изысканной, и Луна никогда не могла отвести от неё глаз, сколько бы они не были знакомы. — То, что она достаточно привлекательна, — сухо сказала она. Из тени послышались тихие шаги и снисходительное цыканье. Джон Мёрфи вышел на свет, его тяжелый затуманенный взгляд оценивал Эви таким образом, что Луне захотелось выбить ему глаза. Почти тоже самое он сделал, посмотрев на Почти Безголового Ника, который издал насмешливый звук, прежде чем попрощаться с Луной и исчезнуть в стене. — Это довольно скупой ответ для тебя, разве нет, Риверс? — Разве у тебя нет уроков, Мёрфи? — раздраженно сказала она, игнорируя его вопрос. — Что, если есть? — он остановился около Луны, его поза была закрытой, а руки в карманах. Она закатила глаза. — Ты никогда не выпустишься. — Какая разница. Это в любом случае дерьмовое место. — Не буду лгать, гостиная Слизерина всегда немного не дотягивала по сравнению с Гриффиндором, — сказала она, наблюдая, как Эви закинула голову и рассмеялась над какой-то смешной шуткой, которую только что рассказал директор Шармбатона. — Я почти уверен, что так кажется, потому что ты находишься на территории факультета, который не является твоим, — сказал Мёрфи высокомерно, — Говорят, что ты была образцовым студентом, Риверс? Она подняла одно плечо и позволила ему опуститься. — Я была. Я говорила тебе. Я не нарушаю правил. — Ага, уверен, что не нарушала. Вот почему, когда мы встретились в первый раз, ты была пьяна и играла в азартные игры на свои сбережения. Луна снова закатила глаза. — Какая разница. Она оттолкнулась от стены и начала двигаться в сторону Эви, оставив Мёрфи. Она почти дошла да неё, когда кто-то вышел из-за угла и чуть не врезался в неё. Она сразу улыбнулась, когда увидела, кто это. — Джэм-джэм! Красивое лицо Джейми Поттер расплылось в улыбке. — Луни! Смеясь, обе женщины обнялись. — Не могу поверить, что это первый раз, когда мы увиделись здесь! Мы приехали несколько дней назад и подумали, что ты нас встретишь! — Я знаю, последнее время в Министерстве было много нервирующих дел, — призналась Джейми, поднимая руку, чтобы убрать прядь её волос с проседью за ухо. Луна заметила несколько линий и морщин на её лице, её глаза, такие же ярко зелёные, как и у Эви, все еще блестели. — Ты хорошо выглядишь, — ласково сказала Луна, — не повзрослела ни на день, да? Джейми усмехнулась. — Скажи это моей заднице, — пошутила она. Глаза Луны переместились на Эви, которая стояла спиной к ним вдалеке и беседовала с профессором Кейном. — Твоя сестра все еще хорошо выглядит. Улыбка Джейми перешла в ухмылку. — Луна, ты знаешь…она в стабильных и верных отношениях. — Как и я, и что. — И ты? — Конечно. С огненным виски. — Оу, — выдохнула Джейми, — звучит очень полезно для здоровья. — Расслабься, я шучу. Я бросила пить. Это плохо для здравого мышления или что-то типа того. Улыбка Джейми исчезла. — Да, я слышала, что тебе было довольно плохо, когда Эви ушла… Луна пожала плечами. — Генетика – сучка. Мне сейчас лучше. — Я вижу это, — Джейми снова улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что сердце Луны заболело. Она скучала по Джейми. Когда она потеряла Эви, то она потеряла Джейми и Гидеона, и казалось, что она потеряла своих брата и сестру. Потерять девушку и так было достаточно больно, потеря её семьи было ещё одним ударом под дых, — Ну, мне нужно идти, чтобы встретиться с Госпожой заместительницей Секретаря по поводу первого испытания, — Джейми сделала измученное лицо, заставляя Луну рассмеяться. Это привлекло внимание Эви – она повернулась, с любопытством глядя на Луну и Джейми. — Удачи тебе, — сказала Луна, улыбаясь. Джейми помахала и пошла дальше по коридору. Эви, тем временем, шла в сторону Луны, что заставило её сердце одновременно биться очень быстро и упасть вниз, потому что её ПАРЕНЬ шел рядом с ней. Луна попыталась подавить ревность. Она была слишком взрослой для этого гребанного чувства. Ревность была для глупых подростков. — Луна, — поприветствовала Эви спокойным голосом. Луна наклонила голову. Её глаза метались между Эви и Фрэнки. — Привет, Луна, — весело сказал Фрэнки, протягивая руку, чтобы пожать, — Прошли годы, я не видел тебя со школы. Как дела? — Все отлично, — сказала Луна, возможно, слишком громко, — Путешествую по миру и исполняю свои мечты. И остальное глупое дерьмо. А ты чем занимаешься? — Просто держу паб, — сказал он, легко улыбаясь, — И время от времени выполняю небольшую работы для Министерства на стороне. — О, да? — Луна отчаянно надеялась, что её голос звучал естественно, и что она на самом деле не пялилась на Эви так сильно, как ей казалось. — Неправильно использование маггловских артефактов. Если есть какая-нибудь заколдованная дверная ручка, которая может укусить какого-нибудь неподозревающего парня, я буду там, чтобы контролировать ущерб, — сказал он счастливо. — Ты выглядишь очень довольным, когда говоришь об этом, — сказала Луна, переходя на дразнящий тон, который, вероятно, стал еще более напряженным…Боже, она смущалась из-за себя. Прежде, чем Фрэнки успел ответить, Телониус Джаха, который навещал своего сына, позвал его с другого конца коридора. Фрэнки послал Луне тёплую улыбку, прежде чем поцеловал Эви в щёку и ретировался, оставив Луну и Эви наедине с напряженным воздухом, который можно было порезать палочкой. — Это было очень неловко, — категорично сказала Луна, смотря на Эви. Улыбка Эви была грустной. — Не обязательно. Луна ненавидела чувство равновесия и всячески подавляла его, потому что она знала, что за ситуация сейчас происходит. Эви была в наименее неловком положении. Эви была той, кто смотрела на неё с жалостью в глазах, так как Луне было на самом деле больно (она проигнорировала тот факт, что ей действительно было больно из-за женщины, которую она не видела в течение нескольких лет и в которую она, возможно, все еще была влюблена). Поэтому Луна сделала единственную вещь, на которую была способна: она ухмыльнулась и подразнилась. — Это происходит, когда ты смотришь на меня так, как ты смотрела. К её удивлению, щёки Эви покраснели. Луна ухмыльнулась. Однако, это не продлилось долго. — Я вообще не смотрела на тебя, — сказала Эви, все следы эмоций исчезли с её лица, сделав её зеленые глаза строгими и безразличными. — Да, ты смотрела, — легко сказала Луна. — Нет, не смотрела. — Смотрела. — Я не буду делать это с тобой! — огрызнулась Эви, сверкая глазами. Она осторожно оглянулась вокруг, чтобы убедиться, что Фрэнки и Джаха не заметили повышения её голоса, прежде чем она наклонилась к Луне, понижая свой голос до сурового шепота, — Я знаю, что ты пытаешься сделать. — А что я пытаюсь сделать? — сказала Луна, удивленно. — Ты очаровываешь. Ты…ты знаешь, что делаешь. Но это не сработает. У меня есть парень, и между нами все кончено. Мы расстались почти десять лет назад, черт возьми, так что это выглядит жалко. — Семь лет, — сказала Луна, не в силах убрать горькую нотку из своего голоса. Её всегда раздражало, когда Эви кричала на неё, что происходило довольно часто. Эви посмотрела на неё с отвращением. — Ты совсем не изменилась, не так ли? — Семь лет – это не так долго, — сказала Луна, тщательно убирая из голоса любые эмоции. — Нет, не с тех пор, как мы виделись крайний раз. Я имела в виду, когда ты была высокомерной слизеринкой, постоянно ворующей из школы и все время отпускающей шуточки, чтобы люди не заметили, насколько ты была одинока, — Луна застыла от удивления, но Эви не собиралась заканчивать, — Все, что ты делала – это ходила на вечеринки и нарушала правила. — Как-будто ты не развлекалась, везде преследуя меня, — огрызнулась Луна, распаляясь все больше, — вся из себя хорошая и правильная Поттер, Префект и позже Староста, всегда полная решимости получить меня. И, конечно, получившая несколькими месяцами позже после выпуска, не так ли? Сидя у меня на коленях и… — Шш! Замолчи! — Эви выглядел напуганной, она снова посмотрела назад на Фрэнки, прежде чем схватила Луну за локоть и потащила за угол коридора. Она повела её в темноту пустынного коридора, в котором был один из множества секретных проходов, которые использовала Луна, чтобы покинуть замок, — Я, блять, клянусь, Луна, ты стала еще более раздражающей, чем когда мы были детьми! Это так грубо. Я помню, как ты пробиралась в мою башню, чтобы трахнуть эту мерзкую Келли Кэмпбэлл… — Келли была старостой клуба Гоблинских камней! — сказала Луна, разрываясь между раздражением и презрением. — Как-будто ты хоть раз играла в Гоблинские камни, задротка. — Ты серьезно назвала меня задроткой прямо сейчас? Серьезно? У тебя был карликовый пушистик с именем Эйнштейн! Маггловский ученый, который умер столетия назад! — Заткнись, — прорычала Эви частично потому, что голос Луны стал более громким по сравнению с его обычным шепотом, и частично потому, что её щеки опять покраснели. — Почему ты просто не можешь принять, что единственная причина, по которой ты ненавидела Келли – это то, что она трахала меня. — Почему меня это должно было беспокоить? — возразила Эви. — Интересно, — саркастически сказала Луна. — Я ненавидела тебя. Мы ненавидели друг друга. — Я никогда не ненавидела тебя, — солгала Луна. — Ненавидела. Как ты сказала, я была вся из себя хорошая девочка, которая хотела тебя. Уголок губ Луны вытянулся в ухмылку. — Да, и как я сказала, ты получила меня, не так ли? На моих коленях… Эви зарычала, сильно толкая Луну, впечатывая её в каменную стену и смотря её прямо в лицо. — На твоих коленях, удовлетворяющую меня ртом, да, я знаю, — Луна застыла от удивления, не готовая справиться с близостью с Эви, с тем фактом, что их тела были прижаты друг к другу, и их носы были так близко, что они почти могли коснуться друг друга, когда Эви уставилась прямо ей в глаза, — Это не было чем-то, что я планировала делать, Луна. Ты была там. Это мог быть кто угодно. Луна насупилась, сверкая глазами прямо на Эви, когда её губы скривились. — Ты такая засранка. Я видела, как ты смотрела на меня в том пабе. Ты хотела МЕНЯ, это не относилось к кому-либо другому или к твоему ебанному либидо. Это была я, — Эви не ответила, а тело Луны так сильно горело от воспоминаний, что она была не уверена, ослабнет ли хватка Эви или станет жестче, — По этой же самой причине ты начала тусоваться на седьмом курсе. Тебе было тошно постоянно находиться в тени Джейми и пытаться оправдать её. Тебе было тошно от того, что тебе приходилось врать самой себе и быть той, какой тебя ожидают видеть все остальные. — И что? — прорычала Эви, — Это в любом случае было не твоим делом. — Оно было моим, когда ты воровала моих клиентов. — Клиенты, Боже, — повторила Эви насмешливо, — Это не моя вина, что твои вечеринки были настолько стремными. — Я устраивала самые лучшие вечеринки в школе! — возразила Луна, — Ты описалась на одной, что проходила в Кричащей… — Только потому что там было чертовски мало места, и не было ванной! — Ты так же пыталась поцеловать меня тогда, если ты помнишь. — Я не хотела! — когда Луна в ответ ухмыльнулась, Эви горячо продолжила, — Я не хотела! Я думала, что ты кто-то другой! — Но ты ХОТЕЛА поцеловать меня к тому времени. Признай это. Брови Эви сошлись вместе, когда она замолчала, воспоминания будто ошеломили её. После нескольких долгих секунд, она вздохнула: — Я хотела, — призналась она тихим голосом. Её глаза значительно мягче смотрели на Луну, — Это было сильнее моей гордости, которая мешала мне. — Прямо как сейчас, — выражение пропало с лица Эви, поэтому Луна объяснила все таким голосом, который был нежным и твердым одновременно, — У тебя все еще есть ко мне чувства, я вижу это. Я вижу это в том, как ты смотришь на меня. Но ты не хочешь признавать это. Эви резко отстранилась от неё. — Это неправда. — Это правда, — настаивала Луна, — Ты делаешь то, что ты делала в школе, делаешь то, что считаешь правильным. Ты играешь в безопасность со своим безопасным бойфрендом и своей безопасной работой. Это просто правильное сочетание здравомыслия и скуки. Готова поспорить, ты скучаешь по путешествиям, — на этих словах Эви опустила взгляд, подтверждая подозрения Луны, — Скучаешь, — Луна сделала шаг вперед, настало время, когда любой мог быть смелым, — Ты и по мне скучаешь. Эви сделала шаг назад, пристально уставившись в пол. — Не скучаю. Я счастлива с Фрэнком. Я люблю его, — сказала она, и даже сама слышала, насколько пустыми были её слова. Луна уставилась на неё. Ей казалось, что она проиграла это сражение, и на этот раз она даже не пыталась победить. Все, то она знала, это то, что её сердце все еще переполнялось чувствами, когда она видела Эви, и она отчаянно желала, чтобы все было по-другому. — Не так, как ты любила меня, — и это было последней каплей. Эви развернулась и ушла. *** Люди были везде. Воздух был наполнен их голосами, но этого было недостаточно, чтобы заглушить шум, с которым озеро накатывало на берег. Кларк чувствовала себя потрясенной от того, что произошло в палатке с Лексой. Лексой, которая, как думала Кларк, питала к ней чисто дружеские чувства, но сейчас Кларк начала переосмысливать это. Она заботилась о ней. Лекса заботилась о ней. Было ли это слишком для дружбы? Были ли это чувства? Что она имела в виду? Это было отягчающим обстоятельством, потому что в нормальных обстоятельствах, Кларк бы ЗНАЛА, она бы поняла это. Но со всем этим стрессом в её жизни, завладевшим её головой, там не было места, чтобы расшифровать слова Лексы. Все, что знала Кларк – там было что-то большее, и она думала, что, возможно, Лекса чувствовала тоже самое, что и Кларк. Что было огромной, огромной проблемой. Проблемы. Казалось, что они были её жизнью все последнее время. Её отец в Азкабане, Министерство дышит ей в затылок, Лекса пытается заколдовать её друзей. Прошлой ночью она потратила несколько часов, чтобы решить, в кого она хочет трансфигурировать, затем еще несколько часов, барахтаясь в воде в ванной Префектов, когда она тренировалась. Затем, в довершении всего, когда судьи сегодня с ними разговаривали, Джаха странно себя вёл – избегал зрительного контакта с Кларк, проигнорировал её, когда она позвала его. Что происходит? В любом случае, сейчас не время об этом думать. Сейчас пришло время первого испытания. Тогда в палатке, Кейн и другие судьи сообщили им, что первое испытание пройдет в Черном Озере (Кейдж даже не выглядел удивленным, поэтому Кларк предположила, что он тоже узнал об этом заранее), и что их заданием было добраться до гробницы в центре Озера и забрать свою сумку, которая будет содержать подсказки для следующего испытания. Они должны были сделать это, если им позволят это волшебные существа, живущие в Озере. Просто замечательно. Этого было достаточно, чтобы Кларк захотела утонуть заранее. Но она должна была сделать это, но не для себя, а ради людей, которые рассчитывают на неё. Она стояла твердо и с жестко выпрямленной спиной, глядя прямо вперед, её руки были сжаты в кулаки и располагались по бокам её тела. Её кожу покалывало на солнце и прохладном ветре. Вода нежно волновалась перед ней. Хогвартс кричал её имя, и на их лицах были возбужденные улыбки, когда они приветствовали её. Дурмстранг выглядел устрашающе, в их глазах горела странная воинственная ярость, когда они топали ногами. Шармбаттон стоял прямо и гордо со спокойным высокомерием почти на каждом лице. — Триии… Сердце Кларк застряло у нее в горле. — Двааа… Она сжала палочку в кармане. Она была скользкой в её потных ладонях. — Одииин... Она взглянула на Лексу уголком глаз. Она стояла прямо над водой, напряженно сосредоточенная каждым уголком своего лица. БУМ. Пушка выстрелила, и Кларк прыгнула. Она не тратила время на то, чтобы оглянуться на Лексу и Кейджа, пытаясь вместо этого вытащить палочку из своего кармана. Она плыла вперед на более большую глубину, дрожа, когда волны разбивались об её лодыжки, затем об её голени, и, наконец, доходили до её талии, было настолько холодно, будто сотни маленьких игл прокалывали её кожу. Она сглотнула и толкнула себя, продвинувшись на несколько футов дальше, её голова подпрыгивала над поверхностью, когда её ноги сильно били по воде. Она была практически в футе над землёй, но на её лице все еще была паника, когда она крутила шеей, пытаясь увидеть Лексу, потому что по какой-то причине ей НУЖНО было её увидеть. Лекса была на глубине, конец её палочки излучал странную зелёную ауру. Она начала окружать её тело, её глаза, особенно зелёные на фоне черной краски и воды, окружающей её. Аура окутала её тело, и кожа начала светиться, когда она погрузилась в воду. Было несколько пузырьков, а затем она не появилась снова. Толпа безумно кричала. Кларк посмотрела через плечо и мельком увидела голографическую фигуру огромного существа, скользящего в воде. Щелкнула камера. — Кларк, тащи свою задницу быстрее! — прокричала Октавия. Кларк подпрыгнула и поспешно схватилась за палочку. Она направила палочку на себя и пробормотала заклинание. Страннейшее ощущение окутало её тело, распространяясь от верхушки её головы до ног. Она моргнула, и её окружение приняло странный оттенок. Цвета, которые она никогда не видела прежде, расплылись над водой и задержались в низколежащих облаках, застилающих небо. Её шея начала гореть, короткая и жгучая боль, от которой перехватило дыхание, и которая не отступала. Её голова закружилась, а в груди расцветала паника. Она чувствовала, будто она тонет, но она все еще била ногами по воде, а её голова была над поверхностью… Он свободной рукой потерла шею и поняла, конечно, что у нее появились жабры. Она устремилась вперед, стало намного легче, когда вода окутала её всю. Её ноги соединились вместе, кожа соединилась с кожей, будто её плоть была безупречно сшита вместе. Появились серебристые чешуйки, а ноги превратились в плавники. Она могла видеть намного лучше под водой сейчас, чем когда имела обычное зрение. Она посмотрела вниз на свой хвост, который выглядел абсурдно под юбкой Хогвартса, и закатала рукава, чтобы посмотреть на свою серую кожу. Даже её ногти стали длиннее, острее, в то время как её волосы приобрели зеленый оттенок, подобный водорослям. Акула внезапно пронеслась мимо неё, на ней была одежда Шармбаттона. Кларк фыркнула. Конечно, Кейдж превратился в акулу. Кларк поплыла дальше, отклоняясь в сторону, когда её мощный хвост проталкивал её сквозь воду намного дальше и быстрее, чем она предполагала. Было очевидно, что к этому нужно привыкнуть. Она осторожно поплыла, пытаясь научиться маневрировать хвостом. Спустя время, она наконец была достаточно уверена, чтобы отправиться к центру озера. Подводный мир был намного прекраснее, чем она себе представляла. Он был наполнен жизнью, тысячью маленьких красочных рыбок и обильным количеством ярких растений. Она наблюдала за несколькими Гриндилоу, но они сбежали при виде её, и она снова почувствовала себя довольной от выбора трансфигурации. Русалки тут явно пользовались авторитетом. Кларк плыла дальше, и уже не чувствовала тошноту от того, что вода становилась под ней все темнее и холоднее, когда она приближалась к самому центру озера. *** — Плыви, блять, идиотка! — кричала Рэйвен, голос ясно раздавался даже на фоне толпы. Взгляд Аньи резко переместился с плавающего экрана, где Кларк пыталась тайком прокрасться мимо школы Кельпи, на Рэйвен, которая прислонилась к стене, её сине-бронзовый шарф был обернут вокруг шеи. Анья не должна была делать то, что она собиралась сделать. Но она хотела сделать это в любом случае. Она скользила через толпу студентов, протиснулась мимо Линкольна, чтобы добраться до Рэйвен. Она не была удивлена, когда Рэйвен едва не прожгла её взглядом. — Что ты хочешь, Лакман? Анья немного улыбнулась и приподнялась рядом с Рэйвен. — Любой момент, когда ты вытащишь свою голову из задницы, Рейес? Рэйвен сразу же нахмурилась. Около неё, девушка с рыжими волосами (Анья смутно припомнила, что её имя должно быть Фокс) повернулась, чтобы посмотреть, её рот открылся от удивления, вероятно из-за того, что Анья сказала Рэйвен. Её глаза расширились, когда Рэйвен ничего не сказала в ответ. Анья усмехнулась. Когда Анья взглянула на экран, Кларк проделывала довольно неуклюжие действия, плавая вокруг своего нового хвоста. Анья знала ответ Рэйвен, но все равно спросила: — Ты помогала Кларк планировать все это? Прошла минута, прежде чем Рэйвен ответила. Когда она это сделала, послышалась огорченная нотка. — Нет. Она даже не просила. — Интересно, почему она не сделала это? Ты же не вела себя как испорченный эгоистичный ребенок! — спросила Анья в притворном изумлении. — Ты пришла, чтобы просто оскорблять меня? — спросила Рэйвен. — Да. Рэйвен издала насмешливый звук, закатывая глаза. Анья уставилась на экранную Лексу, прорезающую воду так же легко, как метла, летящая в небесах. Хоть она и не говорила с Аньей об испытании, Анья знала, что Лекса выберет эту форму для трансфигурации, потому что она была ей знакома, и она, конечно же, не сожалела сейчас о выборе, когда промчалась мимо толпы Гриндилоу, которые размахивали своими маленькими кулачками в возмущении. Никто из дурмстрангцев не нервничал в течение Турнира – возбуждались, да, но не нервничали. Лекса была их Чемпионом, и все знали, что она прославит Дурмстранг. — В любом случае, на кого, блядь, должна быть похожа Лекса? — пробормотала Рэйвен, нос сморщился, а губы искривились, когда она впивалась взглядом в экран, — На долбанного единорога? Насколько она лесбиянка? — Это гиппокамп, — сказала Анья в изумлении. — Еще одна причина для Кларк, чтобы оседлать её, — пробормотала она. Анья подняла брови, ухмыляясь. — Несмотря на все твои разговоры о дружбе, ты звучишь ужасно ревниво. Улыбка Рэйвен растаяла в выражении искреннего удивления. — Что? Анья кивнула на экран, где Кейж в виде акулы вступил в схватку с несколькими Гриндилоу. — Каждый раз, когда я вижу тебя в последнее время, ты делаешь горькие замечания относительно отношений Кларк и Лексы. — Каждый раз, когда я вижу тебя, ты говоришь о них, — возразила Рэйвен, что было настолько смешно, что Анья фыркнула, — Может ты та, кто испытывает чувства к Лексе? Живот Аньи скрутило от этой мысли. Она не потрудилась скрыть это выражение на своем лице, когда покачала головой, опровергая это. — Лекса прекрасна, но я бы скорее спрыгнула с обрыва. Она мне как сестра. И тот факт, что ты избегаешь моего вопроса, только подтверждает мои подозрения, что у тебя есть чувства к Кларк, – добавила Анья. Рэйвен закатила глаза, отвлекаясь от экрана в то время, чтобы пропустить Кларк, приближающуюся к огромному каменному городу в самом сердце озера, где другие русалки возбужденно показывали на неё и шептались друг с другом. — У меня нет чувств к Кларк. Я клянусь всем добрым и святым. Я клянусь своей жизнью. Я бы могла сказать, что клянусь жизнью своей матери, но тогда я бы хотела солгать. Анья чуть не засмеялась. — Кларк просто друг. Как сестра мне тоже, за исключением того, что мы сделали однажды, когда нам было пятнадцать, так что это было бы странно называть её моей сестрой, когда мы облизывали лицо друг друга. Что это за хуйня была? — внезапно сказала она, глаза расширились. На экране появился огромный акулоподобный монстр, рот был полон зубов размером с человека, а хвост покрыт бесконечным числом маленьких колючек. — Это Исонаде*! — сказал Беллами, — Наверное, его привезли из Японии, с ума сойти! Толпа издала звук испуга и возбуждения, когда существо бросилось на Кейджа, проплыв в дюйме от него. Он отступил из-за подводных волн, в конечном счете оказываясь далеко от места, где он плавал. Существо не преследовало его, что заставило Анью подумать, что директора и судьи заколдовали существо, чтобы оно никого не убило. — И как это было? — спросила Анья. — Как было что? — спросила Рэйвен, отвлекаясь от экрана, где Кларк все ближе и ближе подплывала к острову. — Кларк, — сказала Анья, развлекаясь, — Ты сказала, что целовалась с ней. Как она? — О, хорошо, — сказала Рэйвен, одновременно кивая и пожимая плечами. На экране Лекса была с другой стороны от существа, подплывая совершенно с другого направления, чем Кларк. Выглядело так, будто они обе столкнутся с ним в одно и тоже время, — Не сделав ничего для меня, она все равно была хорошей. Это была игра в бутылочку на вечеринке. В первый и последний раз, в один прекрасный момент её жизнь перевернулась. Что сказать, я просто настолько хороша, — она наконец оторвала свои глаза от экрана и посмотрела на Анью, — Я бы предложила тебе бесплатный урок, но ты мудачка, так что, даже не думай. Анья действительно улыбнулась. — Ты долбанная идиотка, Рэйвен. Рэйвен не могла не ухмыльнуться. — Как и ты. Они обе подражали звукам огорчения, когда на экране Исонаде заметил Кларк и Лексу. Он двигался прямо на Кларк. Кларк размахивала своей палочкой, из её рта вырывался поток пузырьков, и её палочка выстреливала красно-золотым потоком в огромное существо. Это едва ли причиняло ему вред. Кларк начала плыть в другом направлении, но существо было настолько большим, что снова оказалось рядом с ней, пока Лекса не протаранила его бок. Анья медленно покачала головой, уголки её губ поднялись. Вот идиотка. Кейдж прибыл на место событий. Сейчас Исонаде несколько отвлекся, не зная, к кому плыть. Он должен был выбрать Лексу как главную угрозу, так как она была самой большой из трёх Чемпионов, поэтому он направился прямо к ней. Анья напряглась, схватившись за ограду настолько сильно, что костяшки пальцев побелели. Кейдж воспользовался отвлечением Исонаде, обойдя его вокруг, направляясь к большому каменному храму, который только что стал видимым. Он взял в зубы одну из трех сумок, лежащих на алтаре, и, прежде чем уйти, обернулся и ударил оставшиеся две сумки своим хвостом. Они начали опускаться на лишние пятьдесят или около того футов на дно озера. Аудитория начала ворчать, включая Анью и Рэйвен. — Я ненавижу этого парня, — сказала она жестко. Кларк, тем временем, не двигалась. Она все еще кричала заклинание на существо, поскольку оно преследовало Лексу, которая пробиралась сквозь воду в узких арках. Существо было слишком большим, поэтому оно не могло легко следовать за ней. В конце концов оно устало и обратило свое внимание на виновника раздражающих его заклинаний. Как оказалось, Кларк попала ему прямо в глаза. Он затрясся в воде, крутясь и избивая Кларк своим колючим хвостом. Толпа закричала, когда одежда Кларк порвалась, кровь окрасила воду. Толпа закричала еще громче, когда Лекса бросилась прямо под существо, когда оно подпрыгнуло, ошеломленное заклинанием. Она слегка подтолкнула живот Кларк своей мордой, и Кларк, скорчив лицо от боли, обняла Лексу за шею и ухватилась за её гриву. Они нырнули вниз туда, где тонули их рюкзаки. Толпа топала ногами и громко подбадривала, потому что сейчас это была гонка между Лексой и Кейджем, который быстро стремился к поверхности. — Если он победит, то клянусь Богом…надеюсь, что Исонаде сожрет его! — воскликнул Джаспер, и сразу же посмотрел на девушку, которая стояла рядом с ним, — Я имею в виду, не обижайся… — Ничего страшного, — сказала она, — Мне он тоже не нравится. Сердце Аньи быстро стучало, когда она наблюдала, как Лекса галопом неслась сквозь воду, Кларк держится за неё, как за жизнь, одной рукой обнимая шею Лексы, а другой удерживая две их сумки и свою палочку. Они гнались прямо за Кейджем, чье гладкое тело легко соответствовало заданному Лексой темпу… Вся толпа ахнула, когда еще одно огромное существо появилось из глубин, не такое большое, как Исонаде, но намного длиннее. — Это же Абайя! — закричал Беллами в восторге. — Ты такой задрот, Белл! — сказала Рэйвен громко, поворачиваясь от экрана к Беллами, чтобы подарить ему улыбку. — Заткнись, Рэй, — отшутился он, глядя на огромного угря. Абайя, или как он там сказал это называется, был, по мнению Аньи, как раз вовремя. Кейдж остановился, когда появился угорь. Он дернулся в другую сторону и был больше похож на малька в пруду, когда угорь ударил его. Лекса и Кларк пронеслись мимо них, направляясь прямо к поверхности, в то время как угорь преследовал Кейджа в другом направлении. Анья улыбнулась: с одной стороны от неё Октавия и другие радовались, а с другой, Рэйвен все еще смотрела на экран с широкими глазами и дрожала с головы до ног. — Рэйвен? — спросила она. — Я не…я не знала, — пробормотала она, кровь отхлынула от её лица. Она перевела свои широкие, темные глаза прямо на Анью. Анья невозмутимо посмотрела на нее. — Ты, блин, издеваешься? — когда Рэйвен просто моргнула, Анья нетерпеливо вздохнула и сказала: — Дай угадаю. Ты только что поняла, насколько этот Турнир опасен, и какой мудачкой ты была по отношению к Кларк? Рэйвен ошеломленно кивнула. Анья засмеялась, закатывая глаза. — Тебе повезло, что ты привлекательная. И как только люди говорят, что ты гений, я не понимаю. *** Кларк прокричала заклинание, как только они оказались на поверхности. Она согнула пальцы на ногах, как только сошла чешуя, и она смогла наконец разъединить их. — Боже, — она задыхалась, выплевывая воду изо рта, которая не успела выйти через жабры, которые уже исчезли. Кашляя, она ослабила хватку на гриве Лексы, чтобы опуститься, ноги чудесным образом погрузились в песок. Как только в её ушах перестало звенеть, он услышала оглушительный звук ревущей толпы. На один дикий момент, она подумала о Квиддиче. Она посмотрела рядом с собой на ярко окрашенное существо, за которое цеплялась её рука, когда оно начало сжиматься – Лекса невербально произнесла заклинание и снова приняла человеческий вид. Кларк наклонила голову и была не в силах оторвать взгляд от Лексы, когда та превращалась – её кожа была в ярких цветах радуги в течение секунды, прежде чем приняла свой естественный цвет. Она моргнула длинными ресницами, глаза были особенно яркого зеленого цвета на солнце. Её розовые, пухлые губы разомкнулись, когда она сделала вдох, но ей стало намного легче, когда она выдержала взгляд Кларк. — Спасибо, — поблагодарила Кларк. Вместо того, чтобы отдышаться, Лекса кивнула. Желудок Кларк сжался по той же причине, по которой её сердце пропустило удар – она поняла, что её рука все еще плотно обнимала шею Лексы, длинные заплетенные косы Лексы намотались на её кулак. Краснея, Кларк убрала свою руку. Она передала Лексе её рюкзак, и они вместе тащились по берегу к деревянному настилу, где их ждали судьи Турнира, и собралось большинство зрителей. Шармбаттон разразился аплодисментами, а остальные заворчали, когда Кейдж вынырнул на поверхность и начал двигаться к ним. Единственным признаком акулы остался плавник, когда Кейдж оказался на поверхности. Кларк покачала головой, все еще пытаясь отдышаться. — Драматичный идиот, — пробормотала она себе под нос. Директора сделали вид, что не услышали её, но Кейн слегка улыбнулся. Они стояли и дрожали даже с одеялами, которые Джексон обернул вокруг них, когда судьи объявляли очки. Кейдж занял последнее место, с очками, снятыми из-за отсутствия спортивного мастерства, Кларк была второй в связи с ее хорошим выбором трансформации и использованием заклинания против Исонаде, Лекса была первой, по понятным причинам. Пока аудитория удалялась на праздник, Чемпионам было велено отправиться в палатку, чтобы получить дальнейшие указания. Там у них была только минута, чтобы расслабиться, прежде чем Эви и Гидеон прибыли для интервью и фотографий. Казалось, что прошло несколько часов, когда судьи наконец сказали им, что следующее испытание состоится в конце января, после Святочного Бала в декабре, и Кларк захотелось закричать от облегчения, что у неё есть три месяца до следующего ужасного испытания. Они отпустили их, и Кейдж едва не прожег их взглядом, когда выходил, оставляя Кларк и Лексу одних в палатке. Кларк подняла свой рюкзак, но слишком устала, чтобы смотреть в него, сделала всего несколько шагов к выходу из палатки, прежде чем остановилась. Её желудок неприятно перевернулся, потому что в данный момент она ощущала водоворот эмоций, и она не знала, что делать. С одной стороны, она злилась на Лексу, с другой – Лекса спасла её задницу на испытании, и, хотя прошел только день, Кларк как-то скучала по ней. Она повернулась, заколебалась и задержалась в дверях. Вода капала с кончиков её волос, и тихий звук разбивающейся о пол капли, предупредил Лексу об её присутствии. Она повернулась лицом к Кларк, сильнее оборачивая красное одеяло вокруг себя. Её боевая раскраска была смыта водой, оставив только неясные размытые пятна на её висках. С чистым лицом и распущенными кудрями влажных волос, она выглядела еще моложе, чем Кларк когда-либо видела её. Это был резкий контраст с изнеможением в её глазах, которые, казалось, должны принадлежать кому-то значительно старше и с гораздо большей ответственностью. В палатке была тишина, когда они стояли на расстоянии десяти футов друг от друга. Затем Лекса опустила взгляд и пристально всматривалась в собственные ноги. — Я доверяю тебе, Кларк, — сказала она мягким голосом. Кларк была удивлена. Среди всех вещей, которые она ожидала услышать от Лексы, этого не было. Она боролась с желанием разозлиться, вспомнить, что сделала Лекса, и позволить ярость наполнить её, горячо и требовательно проклинать Лексу, прежде чем уйти прочь. Но Лекса смотрела на землю с несчастьем, излучавшимся из каждого дюйма её лица, будто она ненавидела то, что она сделала и то, кем она была, и Кларк не могла вынести это. Её сердце пульсировало в тревоге только от понимания, что Лексе было настолько больно. Поэтому она шагнула вперед, искренне улыбаясь, и твердо сказала: — Я знаю, как это тяжело для тебя. Лекса наконец снова посмотрела на нее. Её глаза были такими большими, такими печальными, такими зелеными. — Дурмстранг…это всегда была школа, сосредоточенная вокруг Темных искусств и черной магии. Мы много работаем, чтобы избавиться от пятен, наложенных на нас столетия назад. Мы храним свои секреты, будто они священны, и работаем еще больше, чтобы обеспечить их безопасность. Мы защищаем себя. Вы считаете, что наши способы суровы, но мы так выживаем. Выживаем. Кларк думает о Хогвартсе и о битве, которая когда-то была там, о сотнях имен, выгравированных на мемориальной доске в Большом Зале и еще тысячи на мемориальном фонтане в Министерстве Магии. Она думает о воспоминаниях Лексы о Костии, о родителях Лексы и их отношении к ней, о Рэйвен, вынужденной вернуться домой, чтобы позаботиться о своей оскорбляющей матери, о нравоучениях Беллами и Октавии от их собственных родителей. Она подумала о своем отце, его худом, небритом лице и пустоте в его синих глазах. Она думает о Лексе, постоянно тренирующейся и настроенной быть лучшей, что пропускает все остальное, даже такие простые вещи, как отдых и чертов шоколад. Кларк вздохнула, покачала головой, пытаясь выразить это словами. — Это не…это не должно быть так, Лекса. Я не знаю, просто, может быть, жизнь должна быть больше, чем просто выживание. Лекса была спокойна, но атмосфера в палатке казалась напряженной, когда Кларк заметила, как её глаза метнулись вниз к губам Кларк. Частота биения сердца увеличилась в десять раз, небольшой узел затянулся в её животе, когда она стояла неподвижно, не в силах противостоять перемещению собственного взгляда на губы Лексы, настолько полные и пухлые и…о, Боже, она облизывала сейчас свои губы, и Кларк перешла от сердитой и грустной к возбужденной и встревоженной, и, блядь, сильно желающей, с болью в животе и сердце, примерно за пару секунд. Мысль о поцелуе с Лексой была слишком большой. Её сердце трепетало, а желудок скручивался. Она вздрогнула, в животе потеплело, а лицо покраснело. Брови Лексы сосредоточенно сдвинулись. Она пошла вперед, снимая одеяло. Она думала, что Кларк дрожала от холода, а не от нахлынувших неопределенных эмоций, которые Кларк знала, что не должна чувствовать. Лекса выдержала дистанцию (слишком большую, на самом деле, Лексе пришлось тянуться, чтобы достать) между ними, когда накинула одеяло на плечи Кларк. Кларк знала, что она должна отвести взгляд, но она просто…не могла. Лекса выглядела такой смирившейся, несчастной даже. — Жизнь ДОЛЖНА быть больше, чем выживание, — повторила Кларк тихим голосом. Жизнь, проведенная в Азкабане, была просто выживанием. Жизнь в отречении от способности чувствовать что-то – просто выживание. Кларк выдерживала взгляд Лексы, надеясь на её понимание, чтобы она приняла сознательное решение и стала счастливой. В её голосе четко чувствовалось отчаяние, когда она добавила, — Я имею в виду, разве мы не заслуживаем чего-то лучше, чем это? Горло Лексы двинулось, когда она сглотнула. Кларк подумала, что она собирается уйти, что ей, наконец, надоело слушать Кларк. Но Лекса сказала: — Может быть. А затем она наклонилась, поднимая руку вверх, чтобы ухватиться за шею Кларк. Она соединила свои губы с губами Кларк. Неожиданное клише имело смысл. Мир остановился. Огни, просачивающиеся через отверстия в палатке, магическим образом размылись, когда Кларк закрыла глаза. На какой-то момент, в мире ничего не существовало – ни предыдущих воспоминаний, ни мыслей о будущем – ничего не было в настоящем, в котором была только Лекса и запах соленой воды и её мягкие губы напротив губ Кларк. Затем её сознание, похоже, начало понимать, что происходит. Кларк нужно было поймать свой стон в горле раньше, чем он мог бы покинуть её. Узел в её животе закручивался все сильнее, сердце дрожало как двигатель буксира. Её сердцу как-то удавалось почувствовать, будто оно остановилось и пыталось вырваться из груди одновременно. По какой-то причине, это было намного страшнее, чем испытание, будто она стояла на краю пропасти и могла легко сорваться вниз. «Боже мой, — думала она, не в силах дышать, — Лекса. Я целую Лексу». Губы Лексы ощущались такими же мягкими и пухлыми, какими выглядели. Желудок Кларк перевернулся, большой узел внизу затянулся так сильно, когда Лекса вжалась в неё. Они обе резко выдыхали через нос, удерживая их губы вместе как можно дольше. Лекса наклонила голову, чтобы углубить поцелуй, её нос слегка щекотал Кларк. Вау, Лекса может целоваться. Кларк вспомнила, как она наблюдала за ожесточенной дикостью, с которой Лекса размахивала своей палочкой в тот раз на палубе корабля Дурмстранга, агрессивные выпады и быстрые движения, когда она уворачивалась, и насколько сейчас её губы были мягкими, такими нежными, её прикосновения едва ощутимые, но уверенные, как будто она боялась, что Кларк разрушится от её прикосновений, но яростно боялась её отпускать. Кларк подняла руки, чтобы пропустить пальцы сквозь волосы Лексы, холодные из-за озерной воды. Лекса вздрогнула, но Кларк не думала, что это из-за холода. Они приблизились друг к другу, покачиваясь на месте. Губы Лексы казались горькими, как вода в озере, но был еще слабый вкус лимонной конфеты, как в сладостях Ханидьюка, и сердце Кларк заболело от мысли, что Лекса ест шоколадные конфеты, которые Кларк подарила ей на удачу перед испытанием. Лекса отклонилась назад, и они были всего в дюйме друг от друга, их лбы были прижаты, а глаза закрыты, когда они тихо делали короткие вдохи. Кларк чувствовала, будто ей никогда больше не будет достаточно кислорода, но она точно была в порядке, потому что это означало, что она могла продолжать целовать Лексу. «Пожалуйста», она хотела сказать, но её внутренности застыли от мысли, что она собиралась просить. Кларк Гриффин не просит. Гриффин. Кларк Гриффин. Глаза Кларк распахнулись, все было туманно и ошеломительно, но реальность резко вернулась. Этого не должно было случиться. Кларк не должна была отвлекаться на этот Турнир. Она не должна была отвлекаться на жизнь. Её отец был в тюрьме. Её мама была в депрессии. Волшебную деревню атаковали сумасшедшие существа, называемые Пожиратели Теней. Часть Министерства все еще пыталась протолкнуть смехотворный акт об исключении крови. Кто-то бросил её имя в Кубок Огня. Кларк пришлось проходить через этот глупый Турнир, в котором ей пришлось участвовать. У неё не было времени стоять посреди палатки и целовать людей. Она не могла позволить себе отвлечься. Она смутно моргнула, глядя на Лексу, чьи зеленые глаза выглядели блестящими и изумленными. Блять. Её влажные волосы были убраны с лица руками Кларк, но они были настолько густыми и тяжелыми, что снова упали назад, спутанно обрамляя её лицо. Её губы слегка опухли от поцелуя, ранее бледно-розовые от холода, но сейчас раскрасневшиеся от трения. Она не могла позволить себе отвлечься, даже если человек, отвлекающий её, был таким… Глаза Лексы, направленные на рот Кларк, снова расфокусировались, когда она наклонилась вперед, наклонила голову, нос снова задел Кларк, губы почти соединились снова вместе… Она была настолько чертовски идеальной, и это больше всего пугало Кларк. — Подожди, — сказала она, в её голосе чувствовалась паника, когда она сделала шаг назад. Лекса, которая сначала последовала за ней, сразу остановилась, выпрямившись с отрезвленным выражением лица. Кларк быстро моргнула, еще немного потрясенная тем, какой прекрасной была Лекса и тем фактом, что они просто поцеловались, пытаясь восстановить последовательный ход мыслей. — Хм, я просто…я… Лекса все еще смотрела на её губы, и было, блять, чертовски сложно вспомнить, почему им пришлось перестать целоваться. Лексе удалось поднять взгляд и встретиться с глазами Кларк, будто выражая уважение. Её проявление самоконтроля значительно облегчило роль Кларк, ей нужно было вспомнить, почему они перестали целоваться. — …Извини, — сказала она честно, — Я просто…я не готова. Быть с кем-то. Между ними установилась тишина, плотная и насыщенная невысказанными словам Кларк. Что она хочет быть готовой, что она не хотела быть в том положении, в котором была. Что она заботилась о Лексе больше, чем могла бы подумать, и это было несправедливо по отношению к Лексе, было несправедливо по отношению к её родителям, несправедливо по отношению к Кларк. Она все еще смотрела Лексе в глаза, они выглядели влажными, честными и невинными, и Кларк не видела, какой вред может нанести еще одна правда. — Не сейчас, — добавила она тихо. Понимание отразилось на лице Лексы, и её черты смягчились. Кларк могла поклясться, что заметила намек на улыбку. Лекса кивнула, и плечи Кларк тут же облегченно опустились. — Я прошу прощения, — сказала Лекса через мгновение, — Я не должна была делать это без твоего разрешения. Кларк не смогла сдержать грустную улыбку, захватившую её лицо. — Я думаю, мы обе знаем, что у тебя было моё разрешение, Лекса. В это раз Лекса улыбнулась по-настоящему, и от этого вида у Кларк защемило сердце. — Всё равно, я бы предпочла спросить разрешения…В следующий раз. Подразумеваемые слова повисли между ними, и Кларк была очень близка к тому, чтобы послать все к черту и снова поцеловать её. Но затем, к её удивлению, Лекса сделала шаг назад и нахмурила брови, — Я в такой же ситуации, как и ты, Кларк, — сказала она, её горло двинулось, когда она сглотнула. Маска безразличия вернулась к ней. По какой-то причине, это заставило Кларк почувствовать отвратительную грусть, когда она наблюдала, как лицо Лексы избавляется от эмоций, — Я не готова к чему-то…такому. Я не могу сейчас позволить себе отвлечься, когда столько людей рассчитывает на меня. Кларк открыла рот, чтобы сказать, не совсем уверенная в том, что она хотела произнести, когда раздался оглушительный БУМ. Они с Лексой напряглись, глядя друг на друга. Они схватили свои палочки и выбежали из палатки, мысли о Хогвартсе, атакованном Пожирателями Теней, наполнили сознание Кларк до тех пор, пока кто-то, кто подозрительно звучал, как Беллами, мог изрекать проклятия на весь путь через Озеро. Очевидно, что он возился с пушкой и пытался отключить её. Кларк вздохнула, опуская её палочку. — Вот придурок, — пробормотала она. Лекса прочистила горло. Она решительно не смотрела в сторону Кларк, уставившись вместо этого на землю. — Ты хорошо справилась с заданием сегодня. Я…увидимся позже. Кларк кивнула головой, игнорируя разочарование, зародившееся в её животе. — Ага, увидимся. Ты тоже хорошо поработала сегодня. Лекса кивнула последний раз, прежде чем поспешно ушла. Кларк смотрела, как она уходит, ненавидя комок в горле, образовавшийся, когда она поняла, что их с Лексой дружба вероятнее всего сейчас разрушилась. *** К тому времени, как Кларк добралась до общей гостиной, вечеринка была в самом разгаре. Вся комната взревела, увидев её: все сразу окружили её, поздравляя и всовывая в руки стаканы со сливочным пивом и огненным виски. Она отказала им всем, качая головой и настаивая, что она устала и хочет лечь в постель, но никто будто не слышал её. Ей потребовалось почти сорок пять минут, чтобы сбежать, за что нужно сказать спасибо Беллами, который опоздал, и погрузился в историю о почти случайном выстреле в недавно освобожденного Гигантского Кальмара пушечным ядром. К её удивлению, Рэйвен была единственным человеком в общежитии. Она сидела на кровати Кларк. Она ждала её. Кларк остановилась и уставилась на нее, водоворот эмоций захлестнул её. Рэйвен подняла на неё взгляд, на щеках были четко видны дорожки от слёз, и она безмолвно развела руки в стороны. Кларк осталась там, где она стояла, намереваясь сказать Рэйвен отъебаться прямо сейчас или, возможно, хорошенько её ударить, но, когда она посмотрела на неё, она почувствовала, что гнев покидает её. Она подумала о своем времени на озере, она подумала о Джахе, избегающего её, она подумала о Лексе и ощущении её губ на своих. Глаза Кларк резко переполнились, и она не колеблясь бросилась вперед и соединила свои руки вокруг Рэйвен, роняя её спиной на кровать в яростном объятии. Когда она вдохнула знакомый аромат лавандового шампуня Рэйвен, она почувствовала, как стресс и напряжение покинули её. Господи, она скучала по своей лучшей подруге. Они плакали достаточно долго, цепляясь друг за друга. В конце концов, Рэйвен положила руку на плечо Кларк, мягко отталкивая её, что принести свои извинения. — Прости меня, Кларк. Я была такой мудачкой. Не могу поверить, какой жопой я была. Прости меня. Кларк покачала головой, всхлипывая. — Ты должна была быть Чемпионом, Рэйвен. Я знаю это. Если бы я была тобой, я бы тоже злилась. — Но это была не твоя вина. Ты никогда не хотела участвовать. Какой-то мудак заставил тебя. И вместо того, чтобы быть твоим другом, я оттолкнула тебя, потому что думала, что так проще. Но это не было. НЕ БЫЛО, — голос Рэйвен сломался. Кларк потянулась, чтобы нежно смахнуть слезы подруги, — Ты мой лучший друг, и я так скучала по тебе. Я ненавидела последний месяц. — Я тоже. Я тоже скучала по тебе. — Я была такой эгоисткой, я знаю, что ты волновалась и тебе было страшно, а меня не было рядом. Прости, Кларк. — Эй, эй, шшш… — Кларк успокаивающе погладила руку Рэйвен, — Все уже кончено. Эй, я же справилась с первым испытанием и выжила, не так ли? Это вытянуло маленькую улыбку из Рэйвен. — Ага, едва. Я знаю, что ты была в библиотеке почти до рассвета каждый день. Лекса – дерьмовый помощник, я бы давным-давно посоветовала тебе стать русалкой. Кларк подняла руку и пробежалась по волосам, чувствуя себя некомфортно. — Ну, мы с Лексой договорились не помогать друг другу в этой части. Мы подумали, что это будет выглядеть подозрительно*. — Подозрительно, — фыркнула Рэйвен, — Ха-ха. Я скучала по твоим дурацким каламбурам. Кларк пыталась продолжать улыбаться, но разговор о Лексе заставлял её думать о том, что между ними произошло. Это отзывалось болью в сердце, и в горле внезапно закололо. — Рэйвен, мне нужно рассказать тебе кое-что. После испытания, Лекса и я…хм, мы поцеловались. Рэйвен вскочила. — Твою мать, вы поцеловались? Расскажи мне все! Когда она закончила, Рэйвен покачала головой и присвистнула. — Десять галеонов, что вы потрахаетесь к концу недели. — Рэйвен! — вскрикнула Кларк. — Ладно, к концу месяца. — Ты не помогаешь! — Что? — недоверчиво спросила Рэйвен, — Вы уже вместе принимали ванну, что еще остается сделать? — Мы не принимали ванну! Она учила меня плавать! — Ммм, я даже уверена, что она делала тебе искусственное дыхание рот в рот, не так ли? Кларк подавила виноватую улыбку. — Ладно, я действительно решила утонуть однажды по этой причине. Рэйвен развеселилась. — Я остаюсь при своем мнении. Я даю ей месяц. Два максимум. Ладно, подожди, я дам три. Кларк закатила глаза. — Почему точно три? Улыбка, которую подарила ей Рэйвен, была абсолютным злом. — Ты уже забыла? Кларк нахмурилась на какой-то момент, а затем поняла. Её глаза расширились, прежде чем она застонала, рухнула на кровать и уткнулась лицом в подушку. Рэйвен снова рассмеялась, разминая ей шею. — Не волнуйся, Кларк. Я уверена, что Лекса научит тебя танцевать. — Я умею танцевать, идиотина. — Она не должна знать это! — Ты просто невозможна. — Заткнись, ты скучала по мне. Кларк вздохнула. — Да, скучала.