Токсичная влюблённость

Я совершенно не помню, что было вчера, но я точно знаю, что будет завтра. … Оглушительные, словно раскаты грома, биты вместе с алкоголем сильно бьют по мозгам, перекрывая собой поток мыслей. Время замедляется, голова потихоньку отключаются, и я перестаю понимать, что происходит, мной словно кто-то управляет. Мой разум как игрок, отдающий команды, а тело — персонаж, выполняющий их с небольшой задержкой. Так странно. Уже не впервые выпиваю, но до сих пор не получается привыкнуть к этим ощущениям. И одновременно с этим как-то… всё равно. Единственное, что я могу, пока ещё хоть как-то соображаю, — смотреть на неё и понимать, что даже под градусом у меня не хватает смелости подойти и просто заговорить, хотя и это тоже не впервые. Усмехаюсь и начинаю качаться под довольно-таки лиричный трек. Мне вовсе не весело, но я улыбаюсь. Из-за себя, своей тупости и своей же нерешительности. Чего только ни было, а я до сих пор боюсь сделать первый шаг, и мне ничего не остаётся, кроме как изображать, что я кайфую, под песню, которая мне никогда особо и не нравилась. Смешок переходит в полноценный смех, и я, хоть и понимаю, что ничего забавного здесь нет, вовсе не хочу прекращать улыбаться как идиот — всё с тем же осознанием, как глупо это выглядит. Боже, как тяжело формулировать мысли во что-то связное. Они путаются, обрываются на полуслове, перебивают друг друга и бессвязно, хаотично возникают совершенно не к месту. «И мы оба впадаем в безумие…» — Привет, — раздаётся мягкий голос над ухом, и я невольно вздрагиваю. Потому что у меня нет ни малейших сомнений, кому он принадлежит. И снова всё как в первый раз: мы заново знакомимся, как будто никогда до этого друг друга не видели. — Привет, — эхом повторяю я, разворачиваюсь, как в замедленной съёмке, и наконец смотрю ей в глаза, но взгляд приковывают ярко-красные губы, которые она раньше никогда не красила (и куда подевалась невинная скромная девочка, которую я знаю с начальной школы? наверное, её просто не было. я сам её выдумал. а моей всегда было и будет девятнадцать). Стук собственного сердца сейчас настолько сильный, что я буквально чувствую пульсацию, бьющую по мозгам и отдающуюся во всём теле. — Пойдём, — задорно говорит она и, не дожидаясь ответа, хватает за руку, плавно утаскивая в танец. Я даже не успеваю понять, что происходит, как мы уже кружимся в такт мелодии, насмехаясь над физикой (или я настолько уже опьянел, что ничего не понимаю?). Теперь время не просто замедлилось, а остановилось. Есть только я и она, а мир сжался до пределов этой пропахшей сигаретным дымом и алкоголем квартиры. Я словно на качелях: всё вертится, всё плывёт, меня шатает, а в груди то легко, как в невесомости космоса, то тяжело, словно все нервы сплелись в единый моток, и я не могу больше ни на чём задержать взгляд, кроме её нежно-голубых глаз, накрашенных не менее вызывающе. Тело действует абсолютно автономно, не дожидаясь, пока я соображу, что делать. И я даю себе полную свободу, освобождаясь от оков, — я чувствую музыку, полностью проходящую сквозь меня, и ловлю её замедленный ритм; я сливаюсь с мелодией, и наши движения настолько синхронны, словно мы единый организм; я теряю счёт минутам, и кажется, что эта песня никогда не закончится и что мы танцуем уже целую вечность. Я смотрю на неё, она смотрит на меня. «Искра, буря, безумие». Это всё такое по-прежнему странное и непривычное, но мне действительно х о р о ш о. Я знаю — так выглядит рай. … Дальше всё покрывается туманом, и я смутно осознаю происходящее, а в памяти — словно плёнка, которую я пытаюсь просмотреть кадр за кадром, но многие из них вырезаны. Вижу, как мы идём в дальнюю комнату; одежда валяется на полу с пустыми надорванными упаковками. Хорошо помню ощущения: близость, жара, словно в жерле Везувия, нехватка воздуха, сизый дым в голове, а по венам течёт зелёный змий вперемешку с чёрт знает чем ещё. Всё сумбурное, обрывочное, невнятное, а утро начинается с совместной постели вместе с больной башкой и полной пустотой в ней. И с этого же начинается мой ад, в котором мы с рассветом вновь становимся друг другу абсолютно чужими людьми, словно никогда и не были знакомы. Чтобы на следующей вписке снова всё повторить, ведь «мы часто впадаем в безумие».