ingenue

Проснувшись утром, Гермиона почувствовала, как холод целует ее в морозные губы, и заходится кашлем. Вчерашняя ночь отбивает дикой болью в голове, пока девушка не вспоминает те восхитительные руки. И ее щеки приобретают красивый оттенок алого; такого цвета было закатное небо зимой. Девушка быстро собралась, беря с собой небольшой томик любимого романа ее матери, после чего поспешила на завтрак. В зале еще было мало людей, кто-то постанывал из-за зудящего недосыпа, постоянно клюя носом; кто-то сонно рассказывал о своих снах; кто-то нудно разворачивал, либо сортировал еду на тарелочке. Гермиона села на свое привычное место рядом с Гарри и Роном, которые вели себя как обычно. Ничего нового. Словно никто из них вчера не бросил ее лежать у ног Драко Малфоя с ноющей болью в ребрах. Девушка ничего не сказала им, лишь поджала губы в обиде, раскрывая взятую с собой книгу на странице, где она закончила читать. Зал постепенно наполнялся, утро оживало, рождалось на глазах. Но Гермиона этого не замечала, увлекшись одним из своих самых любимых моментов. Она читала эту книгу уже трижды, но каждый раз чувства трепетали от слов, выведенных черным шрифтом на дешевой бумаге, которая оставляла неприятное ощущение на пальцах. Девушка не заметила, как глупо улыбается из-за мыслей главной героини: она была такой наивной! Искала эту треклятую любовь в парне по имени Джейк Рост, а он все вилял вокруг да около, ведь не хотел подпускать к себе ни души. А Роуз все стремилась заполучить это стеклянное сердце, полное дыма и разочарований. Гермиона не понимала, зачем и при каких обстоятельствах человек зависит от кого-то еще. Может быть, ее время еще не настало. Грейнджер в раздумьях перевернула страницу, аккуратно придерживая непослушные белесые листы. Ее взгляд стал гулять по залу, рассматривая учеников всех факультетов, что собрались здесь. Она посмотрела в сторону двери, когда громкий смех внезапно раздался в помещении среди прочего гула. Зажав губы, Гермиона мрачно следила за тем, как вся свита Драко Малфоя заходила внутрь, попутно шутя и пихая друг друга. Блейз Забини что-то тихо бормотал идущему рядом Малфою, пока тот разглядывал людей, встречающихся у него на пути. Платиновый блондин дернул за рукав своего друга, таща его в противоположную сторону от той, куда ушли его друзья. Теперь эти двое шли почти в ее направлении, и она была этому крайне удивлена. Ее взгляд метнулся к привычному месту слизеринцев, и Гермиона заметила сидящую там Паркинсон, от чего неприятно засосало под ложечкой. У этой девушки шея была покрыта красноватыми отметинами, явно оставленными кем-то из этих двух, отбившихся от «стаи». Драко и Блейз сели неподалеку от нее, от чего ее сердце стало отбивать испуганные ритмы. Она помнила, как вчера эти мутно-серые глаза смотрели в ее душу, запуская внутривенно новую порцию яда. И так было боязно, что он сделает это снова. Малфой безучастно ковырялся в своей еде, вовсе не поднимая своего взгляда с тарелки. Выглядел он не так, как обычно. Волосы не были аккуратно уложены назад, а белая россыпь прядей спадала на лицо, добавляя ему пару лет. Впервые Гермиона подумала, что Джинни неправа. Его волосы вовсе не были странными. Они были восхитительными. К ним хотелось притронуться не только взглядом, но и рукой. Почувствовать их мягкость, пропустить свои тонкие пальцы сквозь жидкую раскаленную платину. Она даже не была против обжечься. Гермиона опустила взгляд в тарелку, понимая, что абсолютно ничего не съела. Ей просто не хотелось заполнять свой желудок чем-либо этим утром. Под взор глаз Гермионы попал Блейз Забини. Он сидел рядом с Малфоем, напряженные мышцы которого в бешенстве гуляли под натянутой кожей острой челюсти. Блейз же не был таким в данный момент. Его плечи были расслаблены, он увлеченно пережевывал пищу, а взгляд был направлен на Гермиону. Заметив это, девушка стала разглядывать еду в своей тарелке, чувствуя, как становится не по себе из-за того, что ее словили с поличным. Взглянув на рядом лежащую руку Гарри, она замерла, задержав дыхание на пару секунд. Мысли о прошлой ночи вновь вернулись в продрогшею совятню, где о руку незнакомца ластился филин. О, боже мой, эти мраморно-белесые восхитительные руки. Изящные, осторожные, интригующие. Щеки Гермионы стали пылать. Она заерзала на месте, понимая, что на нее все еще кто-то смотрит, и это был не Блейз. Девушка мельком оглянула зал, но так и не нашла обладателя столь колючего взгляда. Больше ее ничего не держало здесь; друзья не обращали на нее внимания; есть больше не хотелось. Забрав книгу, Гермиона покинула завтрак. Спустя несколько часов гриффиндорка устало присела на каменную скамью во дворике перед главным входом в Ховартс. Сегодня учеба выматывала в несколько раз сильнее, чем в любой другой день. Сидя под ветвями деревьев, Гермиона оставалась почти незаметной. Неподалеку стояли слизеринцы, что-то бурно обсуждая. Девушка не обращала на них внимания, пока не услышала глумливые смешки и перешептывания, выделяющиеся в сравнении с неугомонными разговорами, что окружали атмосферу до этого. Аккуратно выглядывая из-за ветвей, Гермиона увидела, как Малфой и Забини насмехались над мальчиком с пятого курса. Он пытался собрать свои вещи, которые, судя по всему, уронил прямо у них под носом. Она видела, как вздрагивали его плечи в судорожных вздохах, а руки неугомонно тряслись, не позволяя мальчонке быстрее унести свои ноги. Девушка видела, что пятикурсник был на грани того, чтобы бросить все свои вещи, и убежать. Он боялся их. Боялся Малфоя. Все хорошие мысли об этом аристократе, которые успели забрести в ее голову за день, буквально смыло одним единственным смешком со стороны парня. Прижимая к себе дневник, в который она до этого делала пометки о волшебных руках, прекрасном филине и странных качествах Малфоя, она устремилась прямиком в центр событий. — Малфой, как же мужественно с твоей стороны обижать пятикурсников, - отпихивая его в сторону, Гермиона подошла к мальчику и помогла ему собрать оставшиеся книги, на что тот благодарно улыбнулся, складывая вещи в сумку. – Ты все собрал? – тихо спрашивает она, на что пятикурсник кивает, после чего бормочет тихое спасибо, и скрывается среди учеников, оставляя Гермиону на растерзание этим пресмыкающимся. Она пообещала себе, что в этот раз даст достойный отпор на его атаку. — Грейнджер, как же великодушно с твоей стороны заниматься благотворительностью. Чего только твои друзья стоят, - послышались смешки после фразы белесого парня, руки которого находились в карманах мантии, показывая, насколько он уверен в себе. — Они хотя бы у меня есть. И я не платила кругленьких сумм за эту дружбу, - она немного вздернула носик, гордясь, что не мямлит в данный момент. Ее интеллект позволял намекать Малфою и оскорблять все его существо, не называя парня даже по имени. Но лицо слизеринца все еще было спокойным, что немного поубавило уверенности девушке. — Я уверен, что не платила, откуда деньги? Но плату натурой никто не отменял, - из него вырвался смешок в конце фразы, из-за чего девушка безнадежно сжала кулачки, понимая, что начинает терять контроль над ситуацией. — Меня хотя бы не боятся, Малфой, - произнесла она, прижимая посильнее книгу к своей талии, осознавая, что этот ответ был одним из самых безобидных. Но Гермиона заметила, как на миг ухмылка сползла с его губ, хотя тут же возникла вновь. — Что читаешь, Грейнджер? – он решил проигнорировать ее слова, рывком вырывая дневник из ее рук, отчего она опешила. Господи, только не это. – У-у-у, это дневник? Всегда было интересно, что в твоей маленькой безмозглой головушке, - он не стал его читать, лишь взглянул на первую страницу, после чего захлопнул, с вызовом смотря прямо в глаза Грейнджер, видя, как ее скулы начинают алеть. Но Малфой промолчал на это. Гермиона только хотела начать возмущаться, либо же прижать этому хорьку кончик палочки по самое «не хочу», но тут прибежал Теодор, резко дергая Малфоя за край мантии, из-за чего парень чуть не навернулся. Как оказалось, все абсолютно забыли про тренировку по квиддичу, из-за чего Теодор, как капитан, получил неплохих оплеух, поэтому отыгрывался сейчас абсолютно на всех. — Удачи, Грейнджер, мне пора, - он подмигнул ей, махая перед носом дневником, но она не успела ухватиться хотя бы на его краешек. – Почитаю на досуге.

***

Гермиона грызла ноготок на мизинце, безумно нервничая. Мысль о том, как вся школа узнает, что она восхищалась чьими-то руками, пугала до безумия, до тряски в руках. Она считала это странным, да, но ничего не могла с собой поделать. Девушка уже буквально видела, как все будут над ней насмехаться или же обходить стороной. Еще ее беспокоила мысль, что учителя узнают о том, что она гуляет воскресными ночами. За это могли снять баллы. И тогда на нее выливалась бы еще и ненависть. Мурашки пробежали по ее спине, когда она положила руку на ледяную железную ручку двери. Гермиона знала, что парни уже должны были уйти на тренировку, но все равно опасалась зайти. Тяжело вздохнув, понимая неизбежность происходящего, она тихонько приоткрыла дверь. Внутри было пусто, пахло мужским телом, но не было отвратительного запаха пота, несвежих носков и так далее. Гермиона осторожно зашла, прикрывая за собой дверь. Сердце стучало в ушах; она впервые делала что-то такое, почти незаконное. Для нее вход в мужскую раздевалку казался чем-то непостижим, некультурным, но в тайне желанным. Ей всегда было любопытно, что здесь происходит, когда парни проигрывают или же срывают овации. Как себя чувствует каждый из них, когда является причиной провала или выигрыша целого факультета. Гермиона вздернула плечами, вспоминая, с какой целью она переступила через себя, а еще через порог этого помещения. Оглянувшись, девушка обратила внимание на то, что каждый шкафчик подписан именем обладателя. Она облегченно вздохнула, осознавая, что ей не придется рыться во всех в поисках дневника. Надо лишь найти это нужное имя, вызывающее ноющую боль и что-то еще, от чего немного сосало под ложечкой. Чертов Малфой и его дурацкие игры. Эта отличница с факультета Гриффиндора уже несколько раз обошла комнату, но так и не нашла нужный шкафчик. Она видела имена, принадлежащие Блейзу, Нотту, да всему слизеринскому факультету. Но того заветного не было. И Гермиона не понимала почему. — Что же ты тут делаешь, Миона? – она чувствует этот шепот на затылке, шее, немного на ушах. Дыхание горячее, а в голосе нежно скользит незнакомая ей хрипотца. Девушка вздрогнула, но не отошла назад. По ее коже пробежался холодок: от кончиков пальцев, вверх, по кистям рук, по предплечьям, плечам, вдоль груди и позвоночника. Гермиона словила себя на мысли, что даже не дышит. Руки от волнения слегка потели и мерзли, а глаза были плотно закрыты, потому что она боялась открыть их и все-таки понять, что ее действительно словили. – Боишься, Миона? – она не заметила, как ее тело вздрагивает уже во второй раз при такой вариации имени. Ее еще никто так не называл. И от этого дрожали коленки. Она понимала, что ей нравится. — Чертов Малфой, верни мне дневник, - сквозь зубы заставляет себя произнести ее, как вдруг вся загадочная атмосфера рушится, когда парень выпускает смешок, словно втыкая в ее тельце иглы, кусочки льда, называйте, как хотите. — Почему? Что в нем такого, раз ты решилась явиться в это пошлое пристанище? – парень становиться напротив нее, на его шее весит махровое полотенце, а плечи немного блестят от воды. Он стоит без майки перед ней, в одних лишь штанах, но Гермиона даже не смотрит ниже его лица. Не потому, что девушка безумно смущена, нет. Она в голове разжевывала его слова о пошлом пристанище. И когда смысл дошел до нее, краски буквально стекли с ее лица. А Малфой лишь показал свой знаменитый оскал, догадываясь, что лучшая ученица Гриффиндора осознала весь вложенный в его слова смысл. — Ты не такой. Почему? – она игнорирует его слова, вопросы, ей хочется знать ответы на свои. Малфой вел себя иначе, чем другие разы, когда они пересекались. Девушка боялась, что он прочел дневник. Но то, как он спросил ее, показало, что нет, не прочел. Его что-то остановило. И она хотела знать, что именно. До скрипа в зубах хотела. — Что ты имеешь в виду? – Малфой с озорцой разглядывал девушку, отмечая, что не такая уж Грейнджер и страшная. Он усмехнулся от этой мысли, бессмысленно качая головой из стороны в сторону. Парень был удивлен, что ради какой-то книжечки она была готова зайти так далеко, переступить через себя. Из-за этого его интриговала мысль о содержании этого пресловутого дневника. — Ты не называешь меня грязнокровкой, - Гермиона почувствовала, как в горле неприятно зажгло только из-за того, что она произнесла это слово. Оно было отвратительным. Ужасным. Под стать Малфою. — В этом нет абсолютно никакого смысла, когда нет свидетелей, - парень легко пожимает плечами, прекрасно понимая, что вообще все его действия по отношению к ней лишь игра. Это всегда была игра. Он не разделял взглядов своего отца, но никак не мог этого показывать. Слишком велико было наказание только за такие мысли, что уж говорить о действиях. Драко знал это с детства. Парень молча подошел к одному из ящиков, легонько пристукнув по железу сбоку, и имя на шкафчике поменяло буквы на изящные, выгравированные ровным, идеальным почерком, которому обучали часами, месяцами, по рукам били тонкой импровизированной указкой из малиновой гибкой веточки. Но этого Гермиона не знала. Никто не знал. Железная дверца открылась мгновенно, как только Драко коснулся ее. Пару секунд его почти не было видно, но вскоре он вновь выровнялся в спине, протягивая Гермионе кожаную книжечку. Она удивлена, что парень так быстро решился отдать ей забранную ранее вещь. Для чего такой цирк, если он не собирался даже читать это? Грейнджер поняла все сразу: здесь какой-то подвох. — Драко Люциус Малфой, что ты задумал? – она с прищуром смотрела ему в глаза, сложив руки на груди. Сжав зубы, она ждала ответа. Блондин лишь усмехнулся из-за ее реакции: ничего другого он не ждал. Не от Грейнджер. Но он должен был признать, что его имя из уст Гермионы Грейджер звучит вполне интересно. Непривычно. Интригующе. Говорить этого, он, конечно же, не собирался. Слишком много чести. — Грейнджер, я не настолько безмозглый, каким ты меня видишь. У меня есть свои принципы и взгляды, которых я предпочитаю придерживаться. Они не зависят от общественного мнения. В чем они состоят, тебе знать необязательно. Так что забирай свою книжку, пока я не передумал, - он легким движением руки подкинул дневник в сторону Грейнджер, а она неуклюже словила его, прижимая к груди. У Драко были эти светлые, почти бесцветные волосы. Бледная, тонкая кожа. Холодные, серые глаза. Острый подбородок. Он высокий, худой, но широк в плечах. И очень красив. Гермиона всегда отказывалась принимать это, считая, что думать о своем враге в таком русле – странно. Теперь, когда он не вел себя, как чертов засранец, она готова была на секунду обратить свой взгляд на углубление его резких, острых ключиц, в которых, она была готова поспорить, во время дождя скапливалась вода, образуя небольшие озерца; она увидела, что на широких плечах есть бледные веснушки (боже, она была уверена, что он ненавидел их почти так же, как и саму Гермиону). Она бы заметила еще много чего, если бы не ладони, которые захлопнули железную дверцу шкафчика. Девушка заметила эти пальцы, запястья, грацию движений аристократа. И ей почти что стало плохо. — Миона, - словно промурлыкал он, подходя ближе, - плохо выглядишь. Наведайся к Мадам Помфри, - парень загадочно ухмыляется, проходя рядом, мягко задевая девушку плечом. Она слышит, как его шаги удаляются, и вскоре хлопает дверь. Она не знает, когда ее щеки заиграли алым огнем, а сердце стало заходиться. Было трудно признавать, но ей нравилось такое игривое поведение Драко Малфоя. Взглянув на дневник в руках, Гермиона замерла, замечая листок, торчащий из кожаного блокнота. Это значило лишь то, чего она остерегалась больше всего. Малфой что-то прочел из дневника. Она поспешно высунула бумагу из тисков написанных ею же слов, аккуратно разворачивая при помощи пальчиков левой руки. Вышло немного неуклюже, но, наконец, развернув послание, ее взгляд опустился на первые строки. Никогда бы не подумал, что такие девушки могут вести нечто такое банальное, как дневник. Ты разочаровала меня, Грейнджер. Мнение о тебе стало еще хуже, серьезно. Я думал, ты взрослая, самостоятельная и выросшая из этого детского дерьма. А ты все еще ребенок. Маленький и беззащитный. Любопытный. Знаю, что тебя мучает мысль о том, читал ли я хоть что-то отсюда. Признаюсь, да, читал. Не все, но некоторые вещи. Выборочно. Не буду говорить, что именно. Пусть тебя сжирает любопытство. Могу поспорить, что скоро ты зажмешь меня в каком-то пустом коридоре, пытаясь выведать тайны. Маленькая предсказуемая Грейнджер. Просто пораскинь мозгами, пройди мысленно все варианты моих действий, если решишься сделать это. Я не ты. Ты не сможешь предугадать, чем закончиться это «зажатие». Приятно знать, что порой я вызываю у тебя трепет, Грейнджер. Посоветую тщательнее следить за своими словами. Они имеют свойство просачиваться сквозь бумагу. Не знаю уж, выдержит ли Хогвартс всю правду о своей лучшей студентке. Подумай над этим перед тем, как вновь лезть мне под руку. Драко Люциус Малфой. P.S. Миона, я знаю, что тебе понравилось то, как я тебя зову.