ingenue

В среду Драко Малфой не явился на занятия. Никто из гриффиндорцев не заметил. Кроме Гермионы. Этот день словно прошел мимо нее незаметно. Взгляд из-под густых темных ресниц постоянно метался к чужому столу, будь то учеба или же ужин. Она не видела его в библиотеке. Нельзя было сказать, что девочка поехала крышей из-за какого-то парня, который был всегда чрезмерно груб в присутствии людей. Но Гермиона видела в нем очень интересную личность, которую явно всем не покажешь. Сидя между стеллажей, все её внимание было не на книгах. На словах Блейза, который сидел неподалеку и говорил с Ноттом, периодически поглядывая на нее и улыбаясь. Ей становилось не по себе каждый раз, когда она ловила на себе взгляд его мрачных глаз. Они притягивали и были немного странными. По-хорошему странными. — Что, замухрышка, скучаешь по своему малышу? – над ней раздается смешок, и Гермиона медленно переводит взгляд с букв на парня, стоящего над ней. — Прости? – девушка хмурится, видя, как на его лице играют различные эмоции, но их основой было веселье. Определенно. – Не понимаю, о чем ты, Забини. В этой школе нет никого, кто мог бы быть в моем вкусе, - Гермиона гордо приподнимает подбородок, перекидывая ног за ногу. — Ты права, Малфоя нет сегодня. Надо же, заметила, - Блейз садится на стул напротив нее, закидывая ноги на стол, жуя хвостик от вишни. Скорее всего он снял ее с десерта на обеде и все никак не мог проститься с ней с тех пор. — Меня не интересует твой змеиный факультет. И уж тем более мое внимание не заострено на этом… - она постаралась тщательнее выбрать слово, которое могло бы быть наиболее выгодным. Не собиралась эта девушка вот так просто говорить лучшему другу парня, влияющего на нее как-то иначе, чем другие люди. — Заносчивом? – Блейз старался явно действовать ей на нервы, и выходило просто превосходно. Никогда бы до этого Гермиона не поверила, что Забини может быть настолько скучно, что он из всех людей выберет ее для разговора об этом слизеринце. — Да, заносчивом. И… - она закусила губу, поднимая глаза в потолок, пытаясь выдумать наиболее колкие слова из лексики, которую она позволяла себе употреблять. — Противном? – он усмехнулся, а Гермиона начала понимать, к чему это все ведет. Блейз не мог говорить такие вещи всерьез даже о Малфое, несмотря на то, что именно такое мнение от себя Грейнджер и позиционировала. — Именно. А еще он… - ей было любопытно, являлись ли правдой ее догадки относительно того, что Блейз делал, поэтому она решила подыграть как можно более ненавязчиво и глупо, как только могла. — Самый лучший? – Блейз еле сдерживал смех, и она видела это по немного дрожащим губам, что заставило ее закатить глаза даже не из-за его слов. — Если ты думаешь, что эта игра применима в жизни, да еще и со мной, тебя распределили не в тот факультет. Ибо явным умом ты не отличаешься, - Гермиона опускает взгляд в книгу, стараясь объявить парню, что не имеет больше желания разговаривать. — А твой парень отличается? Он заслуживает быть слизеринцем, да? – Забини уже не сдерживал смех, видя, как Гермиона сжимала губы в тонкую линию, стараясь просто не начать слишком яро возмущаться. Потому что он был прав. Эта гриффиндорка считала, что Малфой достоин Слизерина. Но у Гермионы было свое маленькое ненавязчивое мнение, которое она бы никогда и никому не сказала. Она думала, что Слизерин не достоин Драко Малфоя. — Мой парень? Прости? – она приподняла брови, чистое удивление появилось на ее идеальном личике, когда Гермиона произнесла это. Каждая буква этих слов была пропитана абсурдом, какой она еще не слышала в своей жизни. Забини был готов ей ответить, как вдруг его взгляд направился словно сквозь нее, куда-то за спину девчонки. Внезапно он стал серьезным, но все также продолжал сидеть и не сдвинулся с места даже на миллиметр. Парень даже не моргал. Казалось, что он задержал дыхание. Это было настолько из ряда вон выходящим, что через секунду Гермиона сама оборачивается и видит, как прямо перед ней стоит Драко Малфой. И дыхание в груди замирает, когда она чувствует запах его тела, перемешенный с легкой отдушкой порошка, которым пахнет его рубашка. Ее взгляд упирался в его точеный подбородок и не смел подняться выше, до его губ. Она считала это неким поражением. — Нам надо кое-что обсудить, - цедит он сквозь зубы, после чего хватает девушку за тонкую руку, на секунду задумываясь, как легко было бы сломать ей запястье. Гермиона чертыхается на пути, с опаской глядя на Забини, пока Малфой ее куда-то тащит. Лицо у Блейза почему-то в миг побледнело, словно кто-то выкачал из его легких воздух. Ему было… страшно? За нее? На самом деле, по спине Гермионы так и бегали мурашки, но она не рисковала вырываться, потому что голос Малфоя до дрожи напугал ее. Он никогда раньше не был таким: колючим, хриплым и невообразимо резким. Словно куски разбившегося зеркала. Как только они оказались в безлюдном коридоре возле библиотеки, он резко швыряет Гермиону в стену, из-за чего она шипит, и слезы начинают появляться на глазах. Нет, только не при нем. Не сейчас. Станет хуже, Гермиона. Не плачь. Его стальные глаза прожигают до костей своим взглядом, как вдруг он хватает ее за плечо, и девушка почти что вскрикивает, потому что на секунду показалось, что Малфой сожмет ее горло. Гермиона вжимается всем телом в холодную стену, чувствуя, как боль разрастается в плече, которым она сначала ударилась, а теперь этот дрянной мальчишка сжимает со всей силой. — Ну, что, Грейнджер, треплешься ты просто замечательно, не правда ли? – пальцы с силой сдавливают ее плечо еще сильнее, из-за чего девушка корчится, стараясь вырваться или хотя бы ударить его. Он снова задал тот же вопрос. И она снова молчала. – Что уже не такая разговорчивая, мм? — Если бы я понимала, что ты хочешь от меня, чертов Малфой, тогда бы я тебе уже дала ответ, - она старалась как можно дольше сдерживать слезы от нарастающей боли, так и не поднимая взгляда на парня, ведь он бы сразу же догадался. — Кому ты рассказала о том, что видела меня ночью, когда играла на долбаных клавикордах, Грейнджер? Кому ты рассказала, что видела на мне? – его голос стал грубым, словно в него кто-то вселился. Малфой резко схватил ее за плечи и со всей силы вжал в стену, из-за чего всхлип вырвался из ее груди. В этот же миг парень опешил, немного разжимая руки на хрупком тельце девушки. — Я никому ничего не говорила, - тихо шепчет она, зажимаясь в его руках, боясь, что он вновь начнет причинять ей неизвестную доселе боль. – Да я ничего и не видела, боже. — Ты боишься? – хрипло спрашивает он, и Гермиона понимает, что он больше не злится. Она осмеливается поднять глаза и вмиг ловит его взгляд. Грустный. Пустой. Почти такой же, как описывают в книгах. — Ты причиняешь мне боль, почему я не должна бояться? – бормочет она, отводя взгляд и закусывая щеку со внутренней стороны. Он бережно упирается большим пальцем в ее подбородок, немного надавливая, чтобы она вновь посмотрела на него. — Поклянись, что ты ничего никому не рассказала, Миона. Тогда я отпущу тебя. — Я клянусь тебе, никому, ничего и никогда, - она внезапно чувствует, как начинает злиться на него. Ведь, судя его логике, она должна была что-то рассказать. И не сделала этого. Но он сделал ей больно ни за что. — Черт, - он резко отходит от нее, сжимая волосы у корней. Тихий стон боли, которая осела в плечах, выскочил из Гермионы, заставляя ее вздрогнуть в коленях. Этот звук заставляет Малфоя посмотреть в ее сторону. И ему становиться так жаль, что он не справился со своими эмоциями. Жаль, что поверил слухам о том, что кто-то его видел с кем-то. И она была единственной, с кем он был в последнее время. – Гермиона, пойдем со мной, у меня в комнате есть лед, - Драко попытался приподнять ее с земли, но та лишь стала вырываться, в который раз делая себе еще больнее. – Пойдешь на все четыре стороны потом, хоть в министерство. Только дай мне помочь.

***

Гермиона никогда не думала, что окажется в комнате факультета Слизерина на кровати самого Драко Малфоя. Он попросил Блейза посторожить у входа, чтобы никто не увидел столь безрассудного зрелища, к которому она не могла привыкнуть. — Грейнджер, снимай рубашку, - говорит блондин, заставляя ее глаза вылупиться на него в шоке от данной просьбы, пока он всего лишь заворачивал мешок со льдом в какую-то ткань, отдаленно похожую на шарф. Может быть, это он и был. – Боже, если ты так стесняешься, просто отвернись, не буду я заглядываться на твои тощие кости, не беспокойся. Как же ее бесило, когда он принижал все ее существо по признакам, которыe она не выбирала. Противоречить Гермиона не стала, стягивая рубашку, но лишь с плеч, ведь ей все еще было не по себе от того, что они в комнате одни, а она была бы полураздетой. — Прости, - она слышит, как он тихо произносит это слово. Девушка не была уверена, за что он извинялся. Только за ушибы или за все сразу, что он когда-либо делал по отношению к ней. Гермиона поворачивается, пытаясь понять, не послышалось ли ей, но видит лишь его взгляд, полный ужаса, который до этого был направлен в сторону ее плеч. Парень стоял рядом, а его мраморные руки дрожали, держась за лед, укутанный в ткань. Она отворачивается и ничего не говорит, перебирая между пальцами ткань своей рубашки. Ее кожа покрывается мурашками, когда Малфой проводит по плечам своими тонкими ледяными пальцами. И она не знает, дрожит ли от какого-то страха перед ним или из-за холодного прикосновения. Вскоре он прикладывает лед, и она перехватывает этот кусочек, показывая, что справится и без его помощи. Драко вздыхает, вставая с кровати и стягивая с себя жилетку через голову и расслабляя галстук на шее, пока вовсе его не снимает и со злостью не кидает подальше, заранее скомкав. Гермиона подняла взгляд и увидела его спину, облаченную в почти такую же, как у нее, рубашку. Почти. На такой белоснежной ткани очень ярко выделялись красные полоски, словно он прислонился спиной к покрашенной стене. Только вот она понимала, что это была явно не краска. Она молчала, смотря, как он ходит по комнате, постепенно расстегивая рубашку, совсем не обращая внимания на Гермиону. Девушка видела, как Драко что-то бормочет, периодически злясь и хватаясь за голову, пока в один момент он внезапно не срывает рубашку с рук, и так же, как и галстук, и не кидает ее в ту же сторону. И Гермиона почти вскрикивает, когда видит его спину. На ней красуются уже зажившие шрамы, но поверх них были нанесены новые раны, более рваные, кровавые, которые исполосали всю его спину. Одни уже немного подрубцевались, другие все еще истекали струйками крови, которые вели до края его штанов. Она была в таком шоке, что Драко еще не потерял сознания от такой боли на своей спине, так он еще смог ее физически утрамбовать. Почему ему, черт возьми, не больно? Или он такой хороший игрок? Теперь Гермиона понимала, почему Драко так злился от одной идеи, что о той ночи мог кто-то узнать. Вот почему. По какой-то неизвестной причине его били, и он явно не мог пожаловаться. И все это было как-то связано с ней. Его избили из-за того, что они тогда всего лишь побаловались клавикордами? Ему нельзя быть рядом с ней? С грязнокровками? Ее мучало столько вопросов, а вид спины слизеринца оставлял желать лучшего. Она не понимала, как не заметила эти шрамы той ночью. Может быть, во всем было виновато освещение, или ступор, в который он ее ввел выбранной песней. Но теперь ей уже не было так больно. Уж точно не так, как ему. Слизеринец замер возле стены, упираясь в нее головой, закрывая ее руками. Кто мог сказать ему, кто, черт возьми? По его коже прошлись мурашки, и он зашипел, когда почувствовал прикосновения льда на своей спине, и боль немного утихла почти сразу же. Но вот только Драко не мог понять, боль ушла, потому что она приложила лед, или только потому, что это была именно Гермиона. Ему было смешно от мысли, что только минут десять назад он впечатывал ее в стену, оставляя эти дикие синяки на спине девушки, а сейчас это была именно она, кто пытался унять боль на его рваной коже. — Это не была я, Драко, - шепот разрывает тишины, и он почти вздрагивает, не веря своим ушам. Она назвала его по имени, и ему нравилось, как это звучит. Его имя из таких невинных уст напоминало ему, что Малфой все еще может быть собой. Просто может быть подростком, совершающим ошибки. Подростком, от которого хоть кто-то многого не ожидает. — Я верю тебе, Миона, - говорит он, немного улыбаясь, услышав смешок после этого прозвища, данного ей им же. Ему всегда казалось, что имя Гермиона ей не подходит. Миона же была тем самым исключением, которое подходило ей на сто процентов. Это было похоже на цветок, лепестки которого нежные и мягкие, а ствол покрыт колючками. — Если будешь называть меня так, то Забини окажется прав в скором времени, - она тихонько смеется, пытаясь развеять всю растерянность и негатив, пронизывающий их двоих в этот момент. — Блейз? И в чем же это? – Малфой все еще упирается головой в стену, но успокаивающие движения льда без ткани по его спине приносили некоторое расслабление, поэтому он не сдвигался с места, прикрыв глаза. – Что же он тебе такое сказал, мм? — Ничего, - говорит она слишком быстро, заставляя слизеринца улыбнуться, понимая, что она врет. Для него стало очевидно, что Блейз ляпнул что-то такое, мысль о чем заставляет ее краснеть и смущаться, потому что она говорит слишком быстро лишь тогда, когда нервничает, и Драко знал это слишком хорошо. — Как скажешь, Миона.