Твой ледяной феникс

Темно. Сыро. Пусто. Камера совсем маленькая: три шага в ширину, пять в длину. Узенькая койка у стены — вот и вся мебель. Надо признать, что в психбольнице условия были лучше. Пялюсь в стену перед собой, снова и снова прокручиваю в голове недавно произошедшее, находя всё больше и больше несоответствий. Чем больше я об этом думаю, тем сильнее запутываюсь. Кажется, и эта моя новая, здоровая личность начинает потихоньку сходить с ума. Решаю отвлечься. Снова оглядываю камеру. Пусто, слишком пусто. Смотрю на стену из тёмного камня, аккуратно вырисовываю на нём светящийся орнамент: завиток, завиток, плавная линия, штришок, штришок… Когда я облегчённо вздыхаю, чёрный камень светится мягким янтарным светом. Дав себе небольшую передышку, начинаю трудиться над следующим булыжником. Узор рождается спонтанно, я не задумываюсь о том, куда повести линию, с какой стороны сделать завиток, сколько положить штрихов. Рисуя цветы на деревьях, расставляя книги на полках, я конкретно продумывала каждую деталь, сейчас же у меня нет никакого плана. Это похоже на порыв, как будто я вся наполнена какой-то энергией и больше не могу удерживать её; словно мой мозг накрыла какая-то пелена, и всё, на что я способна — это рисовать, рисовать, бездумно рисовать. Когда я останавливаюсь, то вижу полностью расписанные стены, потолок, пол. Светящийся золотом орнамент на каждом камне. Присмотревшись, понимаю, что всё это — слова на непонятном, но очень красивом языке. Ловлю себя на том, что неосознанно читаю письмена, шепча одними губами: «Рани дарэ войлемиа, Рид, туниер рани аламптиер. Лерпофен, стилани рани. Стилаи, стилани, стилани… Лерпофен, рани дарэ войлемиа. Тимисон…» Снова и снова… Одно и то же, по кругу: «Рани дарэ войлемиа,.» Руки дрожат, голова кружится, на глазах наворачиваются слёзы. Я могу перевести каждое слово. Стены, потолок, пол исписаны одними и теми же предложениями. Исписаны мной. «Мне так страшно, Рид, забери меня отсюда. Прошу, спасите меня. Спасите, спасите, спасите… Прошу, мне так страшно. Пожалуйста…» Я хочу остановиться, я хочу перестать это читать. Слёзы градом катятся по моим щекам, но я снова и снова слышу свой голос, то хрипло шепчущий, то надрывно кричащий: «Спасите!..» Я закрываю уши руками, но это не помогает, снова и снова пытаюсь моргнуть, забыть мною же нарисованный орнамент, но ощущение, что он появился на самом деле. Забиваюсь в самый дальний угол, свернувшись клубочком. Пытаюсь не слышать страшных слов, произносимых на красивом языке, ставшем как будто родным. Мора, стилани!.. Мама, спаси!..

***

Наверное, я потеряла сознание, потому что, очнувшись, не смогла открыть глаза. Мышцы снова скованы, тело вновь куда-то летит. Через некоторое время снова удар о пол. Снова долгожданное расслабление мышц. Не хочу открывать глаза, не хочу вставать с этого холодного мрамора. Кто-то пинает меня ногой в бок и, взяв за шкирку, поднимает на ноги, шипя что-то типа: «Вставай, шавка!» Шипя на том самом языке. Индир, вузма! Слышу возмущённый возглас. Голос Рида. Возникает шум, а я упорно зажмуриваюсь. Всю суматоху прерывает властный мужской голос с небольшой хрипотцой, наверное, этот человек в возрасте: — Сэр Жрамб, это было излишне. — Прошу меня простить, Великий Магистр. — Подсудимая, подойдите ближе, — это, видимо, мне. Послушно делаю несколько шагов вперёд, по-прежнему не открывая глаз. — Миндалия Смоллетт, — слышу голос Лвонтесса, морщусь, недовольная тем, как он меня назвал. Я давно ношу другое имя, но молчу. — Вы обвиняетесь в нарушении Священного Закона. Улики и доказательства были найдены в вашей комнате, и по законам Аргентума вы при говариваетесь к смертной казни через обезглавливание. Продолжаю стоять слепым столбом. Это какая-то ошибка. Какой Священный Закон? Какой Аргентум? Смертная казнь? Обезглавливание? Я? К моему огромному багажу вопросов прибавился ещё один миллион. Но я не могу даже раскрыть рта, чтобы озвучить хоть один. Мной овладело какое-то оцепенение. Слышу крик Рида: — Я уверен, это ошибка! Пожалуйста, выслушайте её! Великий Магистр! Прошу вас! Она ведь не знала, она ведь только перешла! Лягушка, почему ты молчишь?! Скажи им… — Сэр Фендеро, прекратите, — осаждает Грина тот же властный голос. — Леди Смоллетт, что вы можете сказать в своё оправдание? Пауза. Собрав все силы и мысли в кулак, открываю глаза и немного хрипло спрашиваю: — Вы это мне? По залу проносится гул. Краем глаза оглядываю помещение, в центре которого я нахожусь. Сводчатые высокие потолки. Бело-голубая цветовая гамма. На стенах — золотые орнаменты. В нескольких шагах от меня, впереди — большой длинный стол в форме полумесяца. За ним сидит тринадцать человек, в центре — обладатель властного голоса, в том, что именно его называли Великим Магистром, у меня нет сомнений. Высокий, это видно даже несмотря на то, что он сидит. Седая длинная борода, светло-голубое одеяние, строгая осанка. Но больше всего меня удивили его глаза: заглянув в них, я словно провалилась в космос. Мудрость, доброта, справедливость, а также таинственность, полная загадок… С трудом оторвав от него взгляд, осматриваю других, сидящих за столом. Едва удерживаюсь от удивлённого возгласа, посмотрев на человека, сидящего по левую руку от Великого Магистра. Тёмными омутами очей во мне сверлил дыру недавний посетитель моего бара. Один 737, пожалуйста, леди. До сих пор помню его глубокий голос и взгляд, от которого мурашки бегут по телу. Вот так встреча! Справа от поразившего меня старика — не менее колоритный персонаж: все сидящее за столом хранят весьма серьёзные выражения лиц, а этот лысый мужчина лет пятидесяти спокойно дремлет, уютно устроившись в кресле. Лвонтесс сидит через два кресла от «Лысика», как я прозвала про себя этого пофигиста. Отвлекаюсь на поиски лица единственного друга и знакомого. Вот он. Стоит у стены и явно сильно переживает. Возвращаюсь в реальность. — Да, леди. Я обращался к вам. — Вы меня с кем-то путаете, Великий Магистр. Он вопросительно приподымает бровь. — Моё имя не Миндалия Смоллетт. Сидящие десять человек тут же начинают шумно переговариваться, центральная тройка молча ждёт пояснений. — Когда-то я действительно отзывалась на этот набор звуков, но Дерево дало мне новое имя, потому что от той меня ничего не осталось, — на моих губах появляется усмешка, — даже тела. Снова шум и разговоры десяти. Седобородый мужчина прекращает суматоху, подняв ладонь. — Подойдите сюда,… — он делает паузу. — Альдерамин ним Шайн, — подсказываю я, подходя к Великому Магистру. Почему-то моё имя вызывает взрыв возмущения, от моего взгляда не укрывается то, как расширяются от удивления глаза Рида, как строго зыркает «737-й», прекращая крики «десятки», как заметно оживляется «Лысик», открывая глаза и принимая заинтересованный вид. Великий Магистр смотрит мне прямо в глаза. — Очень приятно, леди Шайн. Меня зовут сэр Бери́лиус ним Рониэ́ль, я занимаю должность Великого Магистра Ордена Серебряного Дракона, — он протягивает мне руку, и я с удовольствием пожимаю его ладонь. Оркестр в моей голове начинает играть туш, когда я вижу на обычно невозмутимой физиономии 737-го нескрываемое удивление. — Все обвинения сняты, — произносит сэр Рониэль, хлопнув ладонью по столу. Снова поднимается гул, громче всех кричит Лвонтесс: — Великий Магистр, но как же так?! Был нарушен Священный Закон, все доказательства неопровержимы! — А вы, Старший Магистр Лвонтесс, в следующий раз получше разбирайтесь в ситуации, не стоит созывать совет по пустякам. Эту девочку Энда́йя сама позвала и даже дала ей имя, — глава Ордена тепло посмотрел на меня. — Альдерамин, покажи Старшему Магистру руку. Я сую под нос Лвонтессу своё запястье с написанным на нём именем. Глаза мужчины вылезают из орбит. На губах сэра Рониэля играет едва заметная усмешка, он подмигивает мне и говорит: — Ну, Альдерамин, пойдём ко мне в кабинет, поболтаем, — вся напыщенность и важность слетела с него в мгновение ока. — Старший Магистр Ше́рен, не присоединитесь к нам? Так вот как зовут этого 737-го. Ладно, учтём. Мы втроём выходим из зала, краем глаза вижу, как к нам рвётся Рид, но тюремщик, приволочивший меня сюда, не пускает его. Останавливаюсь, умоляюще смотрю на Великого Магистра. — Сэр Жрамб, проводите сэра Фендеро до его комнаты. Сэр Фендеро, с леди Шайн всё будет в порядке, завтра утром вы сможете увидеться и всё обсудить. Сэр Рониэль продолжает идти, и я следую за ним, бросив успокаивающий взгляд на Грина или, всё-таки, Фендеро? Но об этом я его ещё расспрошу. Мы выходим в коридор, и пока я гадаю, куда мы сейчас свернём, обладатель самой красивой бороды из всех, что я когда-либо видела, снова останавливается, зевает и спрашивает у Шерена: — Áлэрин, перекинешь нас, что-то меня старческий радикулит замучал... — звучало это, надо сказать, весьма наиграно в устах рослого мужчины. Судя по усмешке Старшего Магистра, я не одна отнеслась к этой просьбе со скептицизмом. — Просто скажите, что хотите потрясти иномирянку. — Ну чего ты сразу… Шерен снова усмехается и резко, словно крылом, делает взмах рукой, рассекая воздух; на месте разреза возникла сияющая голубоватая полоса. В ту же секунду Великий Магистр толкает меня в спину, и я влетаю в расширившуюся щель. Свет ослепляет меня, радужные блики кружат голову, но через секунду я уже устойчиво стою на ногах четвереньках посреди большого кабинета. Следом за мной из щели выходит сэр Рониэль, заливающийся хохотом, и Старший Магистр, едва сдерживающий смех. Невозмутимо поднимаюсь на ноги, стряхиваю несуществующие пылинки с плеч. Пока эти двое успокаиваются, оглядываю помещение. Некоторые люди могут назвать эту комнату уютной, но только не я. Здесь беспорядок действительно царил. Всё было завалено книгами различной степени старости и пыльности. «Всё» значит действительно всё. Начиная от огромного письменного стола и высоченных стеллажей и заканчивая подоконником, стульями, журнальным столиком. Стопки книг стояли даже на полу. Среди всего этого рая библиофила были какие-то засохшие растения, косточки от фруктов, различные инструменты, детали… Не сказать, что я была рьяной блюстительницей порядка, но чувствовала я себя здесь не очень комфортно. — Будь как дома, — гостеприимно предлагает Великий Магистр. Киваю. — Спасибо. — Проходите, присаживайтесь. Ага. Интересно, куда? Прямо на книги? Пока я стояла в нерешительности, Шерен невозмутимо прошёл к круглому столу, стоящему у окна, взмахнул рукой, подняв все вещи, мешающие ему сесть, в воздух, переместил их взглядом, поставив в дальнему углу рядом с другой кучей, и устроился на стуле. Тоже самое проделал сэр Рониэль со столом и ещё двумя стульями. Я, с усилием подняв отвисающую челюсть, села напротив Великого Магистра. Выдержав небольшую паузу, он начинает: — Ты ведь понимаешь, почему я пригласил тебя сюда? — Понятия не имею. — Думаю, ты понятия не имеешь об очень многом, верно? Понимаю намёк. Киваю. — Я вас слушаю. — Эх… — мужчина шумно вздыхает. — Рассказать нужно будет очень много… Думаю, будет проще, если ты будешь задавать вопросы, а я постараюсь на все ответить, идёт? — вижу небольшую хитринку в голубых глазах. Киваю. Понимаю его замысел. А он любопытный. Ему интересно, что сейчас интересует меня. — Что ж, тогда начну с очевидного: где я? — В И́ландале, резиденции Ордена Серебряного Дракона, — ответ более чем молниеносный. Пауза. Поединок взглядов. Признаю поражение. — Не могли бы вы рассказать мне больше? — Хм… Мы в столице Арге́нтума, Рэ́ндле. С трудом сдерживаю стон. Как информативно! — Как же я оказалась в таком чудесном крае? — мне не удаётся скрыть сарказм. Молча наблюдающий за нашим разговором Шерен чуть не захлёбывается невесть откуда взявшимся чаем. — О, тебе стоит поблагодарить твоего друга, Ридия мон Фендеро! — копируя мою интонацию, восклицает Великий Магистр. В том, что тут замешан Рид, я и не сомневалась, но мне нужно больше информации! Видимо, сжалившись надо мной, сэр Рониэль наконец начинает говорить серьёзно: — Ладно. Слушай сюда. Ты и так уже всё знаешь, просто боишься себе в этом признаться. Тебе ведь закрадывалась мысль о том, что мир не один, что их много? И не делай такое выражение лица, если б не закрадывалась, Рид бы не выбрал тебя! Так вот, это действительно так. Миров великое множество, и твой, — он указывает на меня пальцем, — лишь один из миллиардов. Но самое прекрасное то, что между ними можно путешествовать, просто далеко не все это могут. Для того чтобы перейти из своего мира в другой, так сказать, поменять постоянное место жительства, нужно полностью отказаться от своей родной вселенной, обрезать все нити, связывающие тебя с ней, потерять всё, что тебе было дорого. И только тогда ты увидишь Дверь. Дверью может быть человек, предмет, эмоция, явление, всё что угодно. Когда ты встретишь Её, то сразу узнаешь. А открыв, набравшись смелости и переступив порог, уйдёшь навсегда. — Ну, это вы загнули. Не навсегда, конечно же. Можно вернуться, — перебивает Великого Магистра Шерен. — Все уходят навсегда, лорд Шерен, — отвечает сэр Рониэль с глубокой печалью в глазах. — А вместо нас всегда возвращается кто-то другой. Кажется, так сказал один очень мудрый человек, по-моему, твой соотечественник, Альдерамин!* Но я отвлёкся. Твоей Дверью стал Рид. Именно с его помощью ты осуществила своё первое путешествие между мирами. Надо отдать тебе должное, все нити ты перерезала самостоятельно, Рид только осуществил техническую часть. — Зачем? Для чего он это сделал? Подождите… То есть он всё время жил здесь, как его там… В Аргентуме, а потом… — Да. В нашем Магическом Ордене есть отдел Путешествий Между Мирами, именно в нём работает Ридий. Этот отдел занимается в том числе и «поставками» в Аргентум иномирян. — Зачем мы вам нужны? Тем более… Это мне было нечего терять, но, как я понимаю, я не одна такая, другие… У них же там остались семьи, друзья, возлюбленные… — Стой, стой, стой. Ты меня плохо слушала. Перейти в другой мир можно только обрезав все связи с родным. Мы специально отбираем подходящих людей, например, таких, как ты. — Но зачем? — Сейчас объясню. За последнее время ты часто сталкивалась со сверхъестественными вещами. Это магия, Альдерамин. Не надо делать такое скептическое выражение лица! Великий Магистр кладёт руку на стол, ладонью вверх, и в ней вдруг, откуда ни возьмись, появляется кристально чистая вода, которая через секунды обращается в яркое пламя, а затем в ледяной ветер. — Теперь убедилась? Ты встречалась и с более сложными магическими явлениями. А вы все, иномиряне, не верите, пока у самих не получится, — ворчит сэр Рониэль, хотя видно, что он удовлетворён моими расширившимися глазами и отвисшей челюстью. — Магия не может взяться из ниоткуда: проворчав абракадабру, ты не создашь потоп. В школе хорошо училась? Понятие о законе сохранения энергии тебе знакомо? Киваю, было такое. — Так вот. В вашем мире магия практически не распространена, так уж сложилось исторически. В нашем же большая часть магов входит в орден Серебряного Дракона. Есть, конечно, и волшебники-одиночки, но их очень мало. Суть магии в конвертировании эмоциональной энергии в магическую. Поэтому маг, в первую очередь, человек, полностью контролирующий свои эмоции. Например, если я вдруг по-настоящему потеряю контроль и взбешусь от гнева, то весь этот город просто сметёт, — дождавшись моего благоговейного вздоха, сэр Рониэль продолжает. — Какие-то магические действия проще делать, используя энергию восхищения, какие-то — с помощью печали. Чем чище чувство, чем меньше в нём «примесей», тем сильнее магия. Умелый маг способен вызвать в себе нужную эмоцию в любой момент, главное — не играть, это действительно нужно прочувствовать. Самое опасное — работать с такими эмоциями, как страх, злость, ненависть, жажда убийства. Но при этом именно эти чувства самые сильные. И если увлечься… — Великий Магистр опустил голову, воцарилась тишина, в моём сознании почему-то всплыло воспоминание о моём тёмном двойнике. — В общем, добром это не кончится. Сейчас я рассказал тебе об обычной, традиционной магии. Но когда человек покидает свой родной мир, умирает для него и рождается для нового, то он приобретает талант. Чаще всего, талант — это многократно увеличенная способность. Представь, например, человека, который, живя в родном мире, к примеру у нас, в Аргентуме, хорошо считал в уме. А потом перешёл в твой мир. Во время перехода его способность многократно увеличится, и он сможет работать получше самых навороченных компьютеров. Такое происходит с каждым иномирянином. — И вы набираете кадры с необычными способностями, — заканчиваю я. — Цинично, но, в целом, это так. Впрочем, мы бы не стали этого делать, не будь у нас на это серьёзных причин. Да и тебе, что, здесь хуже, чем на Родине? — Пока со мной здесь случилось мало хорошего. — Извинения я принесу тебе позже. И объясню ту ситуацию с Эндайей тоже. Сейчас лучше послушай лорда Шерена, он расскажет тебе самое важное. Моя бедная голова, распухшая от огромного количества информации, была готова взвыть. — Слушай, — коротко начал Старший Магистр. — Раньше наш мир включал в себя три страны: Áурум, Арге́нтум, Ку́прум. В каждой из стран был Магический орден. Золотого Льва — в Ауруме, Серебряного Дракона — в Аргентуме, Медного Ястреба — в Купруме. Все они магичили, друг другу не мешали. Вот только Великий Магистр Ордена Золотого Льва, Вина́дий ним Де́шим, слишком увлёкся волшебством отрицательных эмоций и за собой повёл весь орден. Принцип действия магии Великий Магистр тебе рассказал, выводы можешь сделать сама. Объединёнными силами Аргентума и Купрума Аурум был отсечён Границей. Аурум был отрезан не только от двух других государств, но и от других миров. Естественно, Орден Золотого Льва не дал заточить себя так просто: 95% магов ордена Медного Ястреба во главе со своим Великим Магистром, Дюменом ним Зульрестом, были уничтожены. Оставшиеся 5%, так же как и вся страна Купрум, вошли в состав Аргентума, который понёс чуть меньшие потери. Но Аурум не смирился. Нам постоянно нужно быть начеку, чтобы Граница не была прорвана. Естественно, наша цель — полное уничтожение этой страны, но пока у нас недостаточно сил для этого. Таланты иномирян могут очень помочь нам, поэтому мы предлагаем тебе вступить в Орден Серебряного Дракона, вверив свою честь и жизнь Аргентуму. Повисла пауза. Взвесив в голове все плюсы и минусы, я поняла, что плюсов маловато. — Что я получу взамен? — Бесплатное проживание, питание, защиту, обучение. Карьерный рост и зарплата в 70 полумесяцев в мирное время вам обеспечена. Естественно, в период военного положения зарплата будет выше. Снова пауза. Чаши весов наравне. Во мне сверлят дыры тёмные и светлые глаза. Слабая надежда крутится в подсознании. Решаюсь задать контрольный вопрос: — Вы научите меня путешествовать между мирами? Напряжение спадает, сэр Рониэль широко улыбается, лорд Шерен тоже чуть приподымает уголки губ: — Если смогла один раз, значит получится и дальше. Потенциал у тебя есть. Как будешь готова, я лично займусь твоим обучением. Вот так. Вроде и подарок сделал, а вроде и свинью подложил. Представляю, какие у нас будут весёлые уроки. Была не была! — Что ж, тогда по рукам! — решаюсь я. — Вот и славно, — заключает Великий Магистр, пожимая мне руку. — Подождём пробуждения твоего дара, это займёт максимум неделю, а потом пройдёшь обряд посвящения и станешь полноправным членом ордена. Согласно киваю. — Вы обещали объяснить ситуацию с заключением и судом. — Ах, да, верно, — спохватывается сэр Рониэль. — Видишь ли, четыре года назад Аргентум охватила страшная болезнь. Людей буквально душила тьма. С момента заражения до смерти проходило от дня до полугода, не больше. Чем больше света и добра было в человеке, тем дольше он протягивал, но в конце концов всё равно умирал. За год болезнью было выкошено 47% населения… Мы не знали, что делать. Это был просто кошмар. Когда мы уже совсем отчаялись найти лекарство, главный садовник ордена доложил о неизвестном доселе растении, которое развивается с невиданной скоростью: за три часа росток превратился в огромное цветущее дерево. Все здоровые члены Ордена выбежали во двор. На наших глазах с дерева слетали цветы. Дивный запах распространялся за пределы стен резиденции, он наполнял весь Рэндол. Лепестки летели в лазареты, и каждый больной, съедая хоть один, выздоравливал, кроме того, вкусивший становился здоровее, красивее и сильнее. Листья и цветы стали собирать и отправлять во все города страны. Это дерево спасло весь Аргентум, Альдерамин. Но после того как болезнь была побеждена, люди стали приходить и есть цветы в целях омоложения. Через месяц дерево стояло голым, а потом начало погибать. Тогда был издан Священный Закон, запрещающий рвать и употреблять в пищу цветы и листья Эндайи, так назвали дерево, без особого разрешения на то Верховного совета. За ослушание полагается публичная позорная смертная казнь. Ну а ты этот запрет нарушила. Естественно, увидев у тебя цветы, Лвонтесс был в гневе. Только чувство ответственности удержало его от убийства: он мог уничтожить тебя на месте. — Тогда почему меня оправдали? Специального разрешения я не получала. — Верховный совет действительно не давал тебе разрешения, но его дала тебе сама Эндайя, что естественно снимает все обвинения. Думаю, теперь мне стоит принести тебе извинения. — Обойдёмся без них. — О! Я тоже против всяких формальностей! Терпеть не могу извиняться, — обрадовался Великий Магистр. — Думаю, ты устала от всех потрясений... Старший Магистр, вы займётесь новоприбывшей иномирянкой? — поймав мой обеспокоенный взгляд, Великий Магистр поясняет, — он всё тебе объяснит и расскажет. — С каких пор забота об иномирянах стала моей обязанностью?.. — ворчит себе под нос лорд Шерен, но, тем не менее, делает взмах рукой, буркнув мне: «Пойдём!» Поспешно ныряю в щель вслед за ним, торопливо кивая сэру Рониэлю: «До встречи, благодарю за всё». Выйдя из портала, врезаюсь в спину Старшего Магистра. Ммм, какая у него мягкая мантия… А цвет какой красивый: иссиня-чёрный, как ночное небо, только без звёзд… Когда лорд Шерен, не оглядываясь, пошёл вперёд по знакомому мне светлому коридору, я еле удержалась от обиженного возгласа: гладить бархат дальше мне не дали. Мне пришлось перейти на бег, чтобы догнать мужчину: высокий рост, большие шаги и быстрый темп не оставляли мне шанса. Даже догнав его, я была вынуждена буквально семенить рядом, а этот джентльмен и не думал сбавлять обороты. Да ещё и, как назло, решает завести светскую беседу: — Леди Шайн, вы предпочитаете комнату с окном, выходящим на город или в сад? — говорит он с самым невозмутимым видом абсолютно ровным тоном. — Я бы хотела попросить вас об услуге, лорд Шерен, — стараюсь не задыхаться. — Я вас слушаю, — зараза, как нарочно, увеличивает темп! — Я бы хотела жить в той комнате, в которой очнулась. — Хм… — задумчиво протягивает он. — Чем обусловлено подобное желание? — Эндайя, — коротко отвечаю я, глядя в сторону. Он не отвечает. Пауза затягивается, мы молча шагаем ещё минуты две-три. Затем он оглашает своё решение: — Хорошо. Я позабочусь о том, чтобы ваши вещи были перенесены в указанную вами комнату. — Благодарю вас. Извините, вы сказали, мои вещи? — Да. Социальная помощь иномирянам, — на его губах играет презрительная усмешка. Делаю вид, что не заметила его издёвки: — Лорд Шерен, не могли бы вы рассказать мне о порядках в Ордене? — Что ж… Я постараюсь удовлетворить вашу просьбу, леди Шайн. Без друга вам в Иландале будет очень тяжело. Дело в том, что комнаты, залы, коридоры и лестницы замка постоянно перемещаются. Ни одного плана резиденции не существует в природе. При вступлении в Орден маг приносит клятву не только волшебникам, состоящим в Ордене, Аргентуму и его населению, но и замку. Чародей обещает защищать Иландал любой ценой. После этого между магом и резиденцией образуется связь, и тогда разыскать необходимое место не составляет труда. В то время как любой другой человек погибнет в этих лабиринтах. Поэтому выходить из вашей комнаты без сопровождения я бы вам не советовал. За пределы замка тем более. Вы здесь сейчас, как новорождённый ребёнок: ничего не знаете и не умеете. А так, пока вы не являетесь членом Ордена, обязанностей у вас нет. Завтрак за три часа до полудня, обед в два часа после зенита, ужин за три часа до заката. — Тогда не могли бы вы проводить меня на завтрак, Старший Магистр? — интересно, что он на это ответит? Его неприязнь ко мне давно не была для меня секретом. — Почту за честь, леди Шайн, — мужчина многообещающе улыбается и делает очень изящный, но от этого не менее издевательский поклон, распахивает передо мной дверь уже знакомой комнаты. — Всего хорошего, леди. Я зайду за вами. Он закрывает дверь, оставляя меня стоять столбом посреди комнаты. Лорд Шерен, признаю, сегодняшнюю битву вы выиграли. Но война ещё только начинается!